Пламя по ту сторону света. (Драрри).

Утром, в самый обыкновенный вторник, вся Британия проснулась от громкого заголовка: "Дамблдор и Мальчик-который-выжил: манипуляции, которые никто не замечал" Репортаж эксклюзивно от Риты Скитер. Свитки с "Пророка" исчезали с киосков, а маги в кафе и на авроральных базах читали вслух строки: "...письмо, в котором директор Хогвартса обсуждает, как подтолкнуть Гарри Поттера к «необходимым действиям», цитирую: „Он уже почти готов. Главное — не дать ему думать слишком много“. Эти слова, предположительно сказанные Дамблдором, ставят под сомнение этическую сторону его многолетнего наставничества…" "...источники сообщают, что Гарри Поттер в данный момент переведён на факультет Слизерин, и более не считается частью так называемого Золотого Трио..." "...в Ордене Феникса царит паника. Некоторые члены, пожелавшие остаться анонимными, говорят, что «чувствуют себя обманутыми»..." В этот момент в Хогвартсе. Великий зал гудел. Все смотрели на Гарри, сидящего между Драко и Панси. На его лице — ничего. Ни улыбки, ни злобы. Он отрезал кусок тоста и ел с ленивой грацией. Гермиона, сидящая за грифиндорским столом, была бледна. Рон — ошарашен. Дамблдор вошёл, и в зале стало тихо, как в склепе. Он поднялся на трибуну и посмотрел на Гарри. — Гарри… могу я поговорить с тобой в моём кабинете? — Нет, профессор, — раздался ясный голос. — Теперь я разговариваю только в присутствии свидетелей. И добавил, оборачиваясь к Драко: — Ты пойдёшь со мной, Малфой? Драко усмехнулся и встал. Все слизеринцы захлопали. Вечером Снейп зашёл в свой кабинет и закрыл за собой дверь и повернулся к ним: — Он уже подозревает. Сегодня прислал мне сову с фразой «Будь начеку. С нами творится что-то тревожное». — Отлично, — сказал Гарри. — Пусть тревожится. Это первая ниточка. — Что ты задумал? — Драко смотрел внимательно. Гарри усмехнулся: — Мы дадим ему увидеть «предательство» профессора Флитвика. — Как? Гарри открыл свиток. На нём — письмо, будто написанное рукой Флитвика, в котором тот выражал беспокойство по поводу методов Дамблдора и желал «уйти, пока всё не стало слишком тёмным». — Мы подкинем его в кабинет Дамблдора. Магия следа покажет, что письмо действительно от Флитвика. Но наш след — заклинание "Inkshade" — маскирует подделку до 72 часов. — А через 72 часа? — Снейп приподнял бровь. — Всё исчезнет. И Дамблдор подумает, что сходит с ума. Или что кто-то работает против него. Медленно. Изнутри. Ночью пока весь Хогвартс спал, Драко и Гарри проскользнули к гаргулии. Гарри прошептал пароль — Снейп помог достать его через свою сеть. — Мёд с лимоном, — прошептал Гарри. Гаргулья отступила. Кабинет был тёмен. Фоукс не пел. Только старые часы тикали. Гарри аккуратно положил письмо на стол и провёл палочкой: — Inkshade et imitatio... Бумага дрогнула — и теперь была неотличима от настоящего письма. — Пора, — сказал Драко, едва слышно. — Пока нас не заметили. Гарри задержался на секунду, посмотрел на портреты, глядящие на них с подозрением. И, усмехнувшись, прошептал: — Смотрите. Это только начало. Они вернулись из кабинета Дамблдора под покровом ночи. Письмо было установлено, всё прошло гладко. Гарри и Драко спустились в подземелья, но до спальни не дошли — в коридоре их уже ждали Гермиона и Рон. У обоих в глазах — гнев, страх и упрёк. — Ты что, совсем с ума сошёл?! — Гермиона почти кричала. — Слизерин?! Ты теперь с ними?! Ты даже не попытался с нами поговорить! — Мы были твоей семьёй, Гарри, — добавил Рон, сжав кулаки. — А ты как... как... — ...как будто вы когда-то и были семьёй, — перебил Гарри с ледяным спокойствием. — Сколько тебе заплатили, Рон? Тишина ударила по ним, как пощёчина. — Ч-что? — Я спросил: сколько? — Гарри сделал шаг ближе, его голос был ровен, опасно спокоен. — За каждый поход со мной в кабинет директора. За каждый раз, когда ты пытался контролировать, куда я иду и с кем говорю. За каждый донос Дамблдору. Сколько? — Я... ты... не смей... — Рон начал закипать. — А ты, Гермиона? — Гарри обернулся к ней. — Тебе не платили деньгами. Тебе платили статусом. Девочка, которая дружит с Избранным. Ты построила свою самооценку на том, чтобы быть «самой разумной рядом с тем, кому всё позволено». — Это не правда! — Гермиона задыхалась. — Мы были рядом с тобой, когда ты страдал! Мы защищали тебя! — Вы защищали себя. Свою роль в спектакле, который режиссировал Дамблдор. Он подошёл к ним почти вплотную. Свет факела отбрасывал резкие тени на его лицо. — Я устал. Устал быть инструментом. Устал играть. Теперь я с теми, кто не врёт мне в лицо ради своей выгоды. С теми, кто, да, может быть ядом — но этот яд, по крайней мере, настоящий. — Ты... не Гарри, — прошептал Рон. — Ты... ты стал другим. — Наконец-то, — прошептал Гарри и повернулся к Драко. — Пошли. — Тебе они не нужны, — сказал Драко холодно, бросая на них уничтожающий взгляд. — Они сами выбрали сторону. Они ушли, оставив за спиной Гермиону и Рона, потрясённых и сломленных. В подземельях Когда за ними закрылась дверь комнаты, Гарри не сразу сел. — Ты думаешь... я слишком резко? — Нет, — ответил Драко. — Ты сказал правду. Иногда правда должна жечь. Гарри молча кивнул. Он чувствовал не злость. Не вину. Он чувствовал... освобождение.