ты звучишь, как беда.

Сеул был особенно громкий этой ночью. всё казалось слишком: слишком яркие фары, слишком шумные мотоциклы, слишком много музыки, что выливалась из окон баров, как вино из треснувшего бокала.

а под мостом — тишина. почти.

чонгук сидел на бетонной плите, на плече — старая гитара, на губах — обрывки слов, еще не сложившихся в песню. он играл не для кого-то. просто потому, что не играть было бы хуже. теплый капюшон кофты скрывал его темные и красивые глаза, но не мог спрятать чудесный голос. он звучал довольно глухо, немного уставше, и в то же время будто вытягивал из воздуха всё лишнее — оставляя только ноты и правду. он даже не заметил, как за его спиной остановился мотоцикл. мотор заглох с коротким рывком, и в воздухе остался запах бензина, чуть сладкий и странно притягательный. – ты поешь, как будто тебе больно. – незнакомый голос. низкий. хриплый. дерзкий. и почему-то совсем не чужой. чонгук не обернулся. он знал, что если посмотрит — поймает этот взгляд, который точно будет слишком. слишком дерзкий. слишком прямой. слишком…живой. – а ты слушаешь, как будто тебе нравится. – спокойно ответил он и чуть сильнее сжал гриф гитары. тэхен усмехнулся. он стоял, прислонившись к колонне, в кожаной куртке и с усталым видом человека, которому наскучили все вечеринки, но именно этот голос почему-то зацепил. – ты всегда такой дерзкий с незнакомцами? – спросил он, делая пару ленивых шагов вперед. – ты всегда такой назойливый с уличными музыкантами? они оба улыбнулись – каждый по-своему. чонгук – еле заметно, будто не хотел признать интерес. тэхен в свою очередь – открыто, словно знал, что уже выиграл. – тебя как зовут, заяц? – спросил старший, прищурившись. – а если скажу - убежишь? – ответил младший, и наконец поднял взгляд. и в ту секунду что-то щелкнуло. взгляд в взгляд. их история началась не с касания, не с имени, не с «приятно познакомиться» – а с молчания, которое было слишком личным.