Щелчок

Первый раз это случилось спонтанно. Слово за слово и обычный разговор превратился в перепалку. Спорить с президентом было интересно. Тэру умен и сообразителен, а Аканэ уже привык моментально подбирать остроумные ответы на его тонко завуалированные выпады. Раздражало лишь одно: ровно в момент, когда победа казалась такой близкой, Тэру пускал в ход свой козырь. Улыбка Аой застывала, становясь нервной, когда он замечал, как рука президента скользила к ножнам у бедра. — Аой, ты совсем забыл, кто здесь старший? Это могло означать только одно. Аканэ отступает назад, его пальцы рефлекторно сжимают предмет в кармане. Раздаётся механический щелчок и мир вокруг замирает. Впервые часы Хранителя были использованы не для неё. Тишина, повисшая в кабинете, медленно возвращает Аканэ в реальность. Он глубоко выдыхает, наблюдая, как перед ним застыл Тэру: безупречная осанка, тонкие пальцы, уверенно сжимающие рукоять катаны, голубые глаза, поглощающие в себе свет, становясь темными и глубокими словно океан. Убежать? Легко. Но какой в этом смысл? Завтра он снова окажется в студсовете, и президент отыграется на нём вдвойне. Вот же мерзавец… Бессовестно пользуется положением, да так, что даже с возможностью сбежать Аканэ тут же отбрасывает эту мысль. Противостоять экзорцисту, казалось, бессмысленно. Он остаётся на месте и скрестив руки, смотрит на застывшего Тэру с гримасой раздражения. Может, изрисовать ему лицо? Или подставить под ноги препятствие? От этой мысли Хранитель довольно усмехается, но так и не решается. Вместо этого проводит ещё пару минут, просто разглядывая его. И… странно. Когда президент молчит, его присутствие даже приятно. Аканэ снова усмехается, затем сникает, опуская плечи. Он понимает, что как бы долго он не откладывал этот момент, рано или поздно тишину разорвёт его же собственный крик. С тяжёлым вздохом он демонстративно показывает Минамото язык, хоть какая-то месть, после чего возвращается на своё прежнее место. Щелчок. Из окон кабинета студсовета вспыхивает яркий свет, а следом раздаётся громкий возглас. Никто давно этому не удивляется. Во второй раз Аканэ чувствует приятный вес в кармане. Он уже догадывается к чему клонит их разговор. Тэру, развалившись на стуле, с лёгкой усмешкой крутит на пальце браслет, семейную реликвию, тонко намекая, что в любой момент может пустить его в ход. И от этого Аканэ бесится ещё сильнее. Сжимая зубы, он уже давно обводит большим пальцем металлическую кнопку в кармане, но с Тэру терпения надолго не хватает. Раздаётся щелчок. Президент замирает. Веки полуприкрыты, нога вальяжно перекинута через колено, а браслет беспомощно болтается на его пальце, так и не успев сработать. — Придурок, — сквозь зубы шипит Аой, подходя ближе. — Легко всегда оказываться правым, когда у тебя столько власти, да? Ответа, разумеется, нет. — Не будь я связан с этой чертовой нечистью, мы бы поговорили с тобой на равных! — не унимается он, сжимая кулаки. — Будто я сам этого хотел. Становиться одним из этих… — Аканэ с силой пинает мусорное ведро, проглатывая слова вместе с комом, подступившим к горлу. — Может, если бы… — Аой резко вздыхает, плечи его бессильно опускаются. Он делает шаг к застывшему Минамото, медленно протягивая руку к его пальцам, всё ещё застывшим в воздухе. — …не всё это, мы могли бы… Но тут же резко мотает головой, будто отгоняя навязчивую мысль. Рука дёргается назад, а сам он отворачивается. Не стоит увлекаться. Аканэ снова возвращается туда, откуда начал. В третий раз Аой точно знает, что сделает. Сегодня выдалось на удивление спокойно. Работы в студсовете почти не было, редкая удача, и президент с помощником предавались ленивому времяпрепровождению, рассеянно разбирая заявки. Тэру болтал о том, что Коу за последние три месяца вырос на целый сантиметр, а их маленькая принцесса и вовсе развивает свои экзорцистские способности с пугающей скоростью. Он делился и тревогой о том, что не хотел бы, чтобы младшие пошли по его стопам. Тратили все детство на борьбу с нечистью и… и где-то между этими словами раздался тот самый щелчок. Аканэ сидит напротив. Молчит. Минуту, другую, просто смотрит как лицо Минамото застыло в мягкой, по настоящему искренней улыбке. Совсем не то выражение, что было тогда, когда экзорцист приставлял к нему катану и смотрел сквозь, будто видел каждую тёмную мысль, каждую слабость. От того взгляда Аканэ пробирала дрожь. Сейчас он словно другой человек. Не то чтобы Аканэ волновали эти детали… но сам факт, что Тэру вообще решил ими поделиться, заставляет уголки его губ непроизвольно дрогнуть. — Раз ты говоришь мне такое… — начинает Аой, пристально изучая черты его лица. — Значит, доверяешь? Он подпирает голову рукой, а пальцы другой медленно, почти нерешительно тянутся через стол. Кончики скользят по скуле, едва касаясь кожи. Лёгкое, мимолётное прикосновение, но от него по спине пробегает тёплая волна. — Иногда мне даже неловко, что я не могу поделиться с тобой чем-то таким же искренним, — усмехается Аой. — Ты и так обо мне все знаешь. — ...аж бесит, — вырывается короткий, беззвучный смешок. В четвертый раз это становится навязчивым желанием. Щелчок раздаётся почти мгновенно, как только Аканэ садится за работу. Тэру застывает на полпути к своему столу, так и не успев занять свое место. В его руках журнал, взгляд погружён в строки, но теперь он неподвижен, вынужден подчиняться силе Первой Тайны. Аканэ чувствует укол стыда. Зачем он это делает? Нет никаких причин использовать силу Хранителя сейчас. Или… он просто не хочет признавать, что эти причины уже есть? Аой встаёт и медленно подходит к президенту. Раньше он никогда не рассматривал его так близко. И теперь понимает, почему у того столько поклонников. Тонкие черты лица расслаблены, губы слегка приоткрыты, а взгляд, обычно такой острый, сейчас мягкий, задумчивый, скользящий по страницам. Аканэ любит когда Тэру нейтрален. Потому что видит его таким реже всего и оттого эти моменты кажутся еще более драгоценными. Вдруг он замечает, что рукав Тэру задрался о край журнала, обнажая запястье. Присмотревшись, Аой видит бледные полосы. Тонкие шрамы, почти прозрачные, уходят дальше за ткань рубашки. Это следы изнурительных тренировок, патрулей и сражений с бесчисленным количеством нечисти. Так вот почему он всегда носит одежду с длинными рукавами? Мысль отзывается тянущей болью в груди. Сколько ещё таких шрамов скрыто под белоснежной тканью? Аой кашляет, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Чёрт, он начинает походить на Седьмого. Нельзя об этом думать, нельзя-. И тут его взгляд падает на воротник. Галстук Тэру ослаблен, небрежно болтаясь на шее, не так аккуратно, как обычно. Аканэ колеблется, затем медленно тянется к ткани, будто хочет поправить её. Но в последний момент… Кончики его пальцев скользят под него, оттягивая воротник в сторону. Кожа Минамото тёплая, гладкая, неожиданно мягкая. Аой задерживает дыхание. Перед ним лишь начало бледного шрама, уходящего куда-то вглубь, за пределы видимости. Хранитель переводит взгляд с чужих ключиц на свое запястье. Стрелки его часов бешено скачут вперёд, напоминая о себе. Время ещё было, но если увлечется, то точно потеряет его счёт. С душным выдохом Аканэ отстраняется, торопливо поправляя галстук который развязал ещё сильнее. Узел выходит неровным, руки предательски дрожат. Он отворачивается и садится обратно за стол, стараясь скрыть румянец, разливающийся по щекам. В пятый раз это уже привычка. Аканэ украдкой наблюдает за Тэру, словно пытаясь поймать нужный момент. Его глаза за линзами очков округляются, когда президент встаёт, потягивается и, облокотившись о тумбу, смотрит прямо на него. Лёгкая улыбка играет на его губах. Он что-то задумал. Аой незаметно под столом щёлкает часами прямо в этот момент. Если он успеет отыграться до того, как начнётся их спор, это уже будет маленькой победой. Аканэ встаёт и неуверенно шагает к Минамото. Тот выглядит так, будто сошёл с обложки журнала. Свет из окна ложится на его черты, переливается в голубых глазах. И этот взгляд направлен на него. Аканэ замирает. Сначала он просто смотрит. На то, как светлые пряди падают на лоб, как губы изгибаются в улыбке, как галстук сегодня особенно хорошо подчёркивает линию шеи… Жаль. Пальцы горят, вспоминая прикосновение к чужой коже. Аой делает еще шаг вперёд, сокращая расстояние. Раньше он не обращался внимание, но Тэру значительно выше него. И от него пахнет… Аканэ наклоняется ближе, почти уткнувшись носом в его рубашку. Ваниль. Сладкая, тёплая, где-то глубже запах домашней еды и, кажется, гари. Аканэ мягко усмехается. Его рука сама по себе тянется к лицу Тэру. Пальцы касаются щеки, осторожно, боясь последствий. Внутри попутно борются желание и стыд. Это неправильно. Но тут же всплывают воспоминания: моменты, когда Минамото сам пользовался своей властью. И раз уж тот сам позволял себе такое… почему бы и ему нет? Аой беззвучно хмыкает, затем встаёт на цыпочки. Одно мгновение нерешительности, один короткий вдох…и его губы едва-едва касаются Тэру. Он сразу отстраняется, будто обжёгся, и тыльная сторона ладони грубо прижимается к рту. Настойчиво стирая влагу, пытаясь уничтожить следы этого постыдного мгновения слабости. Стоило ему почувствовать хоть каплю власти, и вот, какие тёмные желания всплыли наружу. Аканэ садится за стол, оставшееся время пытаясь прийти в себя. Как он будет смотреть Тэру в глаза, когда время вернётся? Как скроет дрожь в голосе? Нельзя, чтобы об этом кто-то знал. Особенно Тэру. Глубокий вздох и… Щелчок. — Аой, — вернувшись в норму, начинает Тэру. Аканэ вздрагивает. — Ты в тот раз брал мой планшет для бумаг. Он тебе ещё нужен? — спрашивает он. — Нет, я уже нашёл свой, — пожимает плечами Аой, утыкаясь в бланк. — Хорошо, — кивает Минамото, забирая планшет со стола и прикрепляя к нему документ. — А то я заметил, что ты в последнее время всё теряешь. — В плане? — хмурится Аканэ. — То планшет, — Тэру размахивает им в воздухе. — То совесть. — В… плане? — нервно вторит Аой. Тэру тихо смеётся, изучая его довольным взглядом. — Знаешь… экзорцисты нашего семейства весьма сильны, — говорит Минамото очевидную вещь. — Иногда заклятия на нас не действуют вовсе. А иногда… действуют, но не до конца. Аканэ резко сглатывает. Тэру же, рассуждает спокойно, жестикулируя указательным пальцем в воздухе и постепенно сокращая расстояние между собой и столом за которым расположился Аканэ. — Д-да… это понятно, — его голос звучит неестественно высоко. — Но я не понимаю, к чему ты. В противоречие своим словам Аканэ вскакивает и начинает обходить стол, держась на расстоянии. Тэру идёт за ним, неотступно. — Я и вправду знаю о тебе многое, — улыбка блондина становится опасной. — И сегодня, кажется, узнал ещё больше. Они делают несколько нелепых кругов, пока холодные бусины браслета Тэру не обвивают запястье Аканэ. — П-подожди, президент! — лицо Аой стало напоминать флаг Японии. — Я просто… чёрт! Он уже не понимает, что говорит. А бусины всё множатся, опутывая его шею, торс, бёдра, сковывая движения и стыд вместе с ними накрывает его с головой. Аканэ пошатывается и прежде чем он успевает упасть, Тэру резко притягивает его к себе. Пальцы впиваются в подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза. Другая рука скользит вниз, обжигающе медленно очерчивая линию талии, заставляя Аой трепетать от этого прикосновения. Затем одно ловкое движение и пальцы проникают в карман. Аканэ вздрагивает всем телом, когда чувствует, как вес у его бедра внезапно исчезает. Часы Хранителя теперь в заднем кармане Минамото. — А теперь… — его голос звучит приторно-сладко. — …ты повторишь всё, что делал до этого. — Ч-что? — Аой округляет глаза. — Встретишься с последствиями в реальном времени, — шепчет Тэру. — Считаю справедливым наказанием для такой трусливой нечисти. — Я не могу! — Аканэ почти визжит. — Можешь, — Минамото усмехается, медленно отступая к двери. Его пальцы смыкаются на ручке. — Всё ты можешь. Последнее, что слышит Аканэ... Щелчок. Замка студсовета.