Безответственный

В комнате, заставленной чередой парт, собрались дети: кто помладше, кто постарше. Им не хватало места в классе, он был рассчитан лишь на ребят до одиннадцати лет, остальные воспитанники детского дома ходили в школу. Но сегодня к ним пришел самый настоящий врач, читать лекцию о половом воспитании. Старшие ребята находили в этом повод для шуток и тихих смешков, ребята помладше внимательно слушали высокого изящного черноволосого мужчину, малыши же сидели на ковре в другом конце класса и играли с нянечкой. — Итак, ребята. Вы наверняка уже знаете, что существуют мужчины и женщины. Это мы называем “первичным полом”, — рассказывал Александр Андреевич, медленно ходя из стороны в сторону. Он выглядел, как настоящий оратор: расправленные плечи, плавная жестикуляция, поставленный голос. Создавалось впечатление, будто он читает лекцию не детям, а студентам медицинского ВУЗа, — Вторичным полом мы называем признаки Альф, Бэт и Омег. К бетам относятся люди, которые не вырабатывают феромонов, а Альфы и Омеги вырабатывают их для общения между соб- — Они “вырабатывают” их, чтоб детей стругать! — перебил один из подростков, но его тут же приструнила одна из воспитательниц. — Конечно, — добавил Александр Андреевич, — это тоже одна из функций феромонов — привлечение партнера для репродукции, или же размножения, но при помощи феромонов Альфы и Омеги могут выражать эмоции: страх, спокойствие или гнев, например. Так что не нужно низводить все до одного только “стругать детей”, — пренебрежительно отметил он, — В начале цикла у Альф и Омег начинается гон или течка, — продолжил Александр Андреевич, — их мы делим на категории A, B, C и D. При категории В пациент, — оговорился он, — в смысле, человек… испытывает ряд недомоганий: спазмы, головокружение и слабость, но самое главное, он начинает бесконтрольно выделять феромоны, для привлечения партнера. В таких случаях необходимо принимать ингибиторы половых гор-… подавители. Лекарства облегчают симптомы и блокируют выработку феромонов, а также снижают чувствительность к ним. Чаще всего присваивается категория В — условная норма. При категории С чувствительность и симптоматика ниже, D — течка и гон практически не ощущаются. Также при категориях С и D низкая вероятность успешного зачатия. — А при А? — подняла руку девочка из первого ряда. — В таком случае необходимо принимать очень сильные препараты, которые вводят человека в практически дисфункциональное состояние. Ему также нужно стоять на доп.учете в своей поликлинике и иметь опекуна, который сможет взять за человека ответственность на период гона или течки. — А зачем? — спросила девочка. — Люди попадающие под категорию А могут представлять опасность для общества в период начала цикла: они могут нападать, свершать бесконтрольные поступки. Они похожи на животных и не отдают отчет в своих действиях. Опекун в таком случае должен присматривать за таким человеком и нести ответственность за действия подопечного. Также люди категории А обладают хорошими репродуктивными показателями. — Они легко залетают? — вновь выкрикнул подросток. — Да, — раздраженно ответил Александр Андреевич, — омегам в таком случае легко забеременеть, а альфам легче дается оплодотворение. — А вы? Вы омега какой категории? — поднял руку еще один ребенок. — С чего вы взяли, что я омега? — натянуто улыбнулся Александр Андреевич. Все-таки ему совсем не давалось общение с детьми, он явно не был готов к такой бестактной публике. — Ну, вы такой красивый весь, — восхищенно объяснил ребенок. — Это распространенный стереотип: альфы, беты и омеги могут выглядеть по разному, даже учитывая специфические склонности к определенному типу телосложения и-, — Александр Андреевич тяжело выдохнул, еще раз снисходительно посмотрел на ребенка и наконец ответил, — В. Я омега В категории. *** — Сашенька, извини еще раз, что так резко вызвонила, — виновато провожала “Сашеньку” женщина, — я бы с ума сошла, пока искала бы лектора. А у нас, сам понимаешь, регламент, все такое. Нужно вызывать врачей для занятия, а из государственных клиник опаздывают на несколько месяцев. Потом штрафы платить, — сумбурно объясняла она. — Наталья Денисовна, не переживайте, мне не сложно было, — мягко улыбнулся Саша, — Если что — звоните обязательно. Помогу, чем смогу. — Спасибо, спасибо огромное, — обняла его Наталья Денисовна, — маме “привет” передавай. — Хорошо. Саша вышел из здания, оставляя позади детский дом “Солнышко”. Было приятно вернуться в знакомое место, но пора было возвращаться к работе. *** — Мне пометить этот день красным в календаре? — монотонно спросил мужчина в белом халате, пялясь в телефон. В его кабинет зашел Саша. Он в который раз с неприязнью взглянул на табличку “Главврач Дмитрий Семенович”. — С чего бы? — спросил Саша, присаживаясь за стол и раскладывая бумаги. — Ты опоздал. По-моему, ты никогда раньше не опаздывал. Даже на пять минут, — объяснял главврач, не отрываясь от экрана. — Если бы вы меня слушали, то были бы в курсе, что сегодня я задержался, потому что читал лекцию в приюте, — раздраженно ответил Саша. Ему не нужно было серьезного повода, чтоб вскипеть за долю секунды, когда речь заходила о диалоге с этим “главврачом”. — Зачем тебе в приюте лекцию читать? — удивленно спросил Дмитрий Семенович. Он даже отвел взгляд от телефона. — У них были проблемы с поиском лектора. А я помог по старой памяти, — махнул рукой Саша, пытаясь быстрее сменить тему диалога. — Ты че приемный? — изумленно округлил глаза Дмитрий Сергеевич, наконец оторвавшись от телефона. Его искренне удивленное лицо не вызывало ничего кроме зудящего кома в горле, который царапал стенки трахеи, пытаясь вырваться наружу матом. Насколько бестактным нужно быть, чтобы задать подобный вопрос своему коллеге? — Нет, — зло ответил Саша. Из его “нет”, кажется, можно было цедить яд, — я принес документы на заверение нового оборудования, — наконец сменил он тему, — и хотел уточнить пару вопросов по поводу грядущей проверки. — Какая еще проверка? — не прекращал поток глупых вопросов Дмитрий Сергеевич, вставая из-за стола. Врачи вышли из кабинета на “утренний променад”, продолжая обсуждать дела. Все это время Саша терпел, чтобы не придушить своего собеседника. Словами не описать, как он его бесил. Они дежурно шли по коридору, по дороге здороваясь с мимо проходящим персоналом. Стоило им дойти до травматологии, как атмосфера тут же сменилась: медсестры и врачи лениво двигали свои тела вперед, словно им нужно было свершить усилие для того, чтобы банально держать корпус в горизонтальном положении. Даже мухи, и те, как-то безжизненно слонялись от одной лампы к другой. Пол будто липнул к ногам своими противными пятнами, а на подвесном потолке были какие-то желтые разводы — это весьма странно, ведь больнице была всего-то пара лет. Как можно было умудриться довести отделение до такого состояния — загадка. — Я не понимаю, чего ты волнуешься, — продолжал Дмитрий Семенович, рассматривая загипсованную ногу одного из новоприбывших пациентов, — или проверки перестали принимать “скромные пожертвования”? — Они не берут взятки, если приходят по наводке недовольного замминистра здравоохранения, — всплеснул руками Саша. Дмитрий Сергеевич вмиг побледнел. Он забыл о всех пациентах и обернулся на собеседника. — Как замминистра? Нашего? — Нет, из Папуа новой Гвинеи. Нашего! Его сын лежал в нашей “травме”, — очертил Саша руками круги, показывая на отделение, в котором они находились, — и остался, скажем мягко, крайне не доволен. Насколько я помню, он добавил, что тут “воняет мочой”. — Да, кстати, — встрял в диалог один из пациентов, — тут правда пахнет. Остальные принялись активно поддакивать. Дмитрий Семенович взял за плечо Сашу и вывел из палаты. По коридору плелся безумно высокий худощавый мужчина в халате. Он был похож на сухое скрючившееся дерево. Мужчина лениво переставлял ноги, шаркая о пол, и тянул за собой шлейф запаха травы. — Че за кипиш? — сонно спросил он, глядя на Сашу с Дмитрием Олеговичем. — Из-за тебя, кстати, Леша, — возмутился Саша, чуть запрокинув голову, чтоб поддержать зрительный контакт с собеседником, — В твоем отделении творится полнейший беспредел. В итоге к нам придет проверка. — А они че? Не принимают “скромные пожертвования”? — вопросил Леша. — Это от замминистра здравоохранения, — угрюмо объяснил Дмитрий Семенович. — О-о, — протянул заведующий отделением травматологии, — ну, вы попали, — и поплелся в сторону регистратуры. — Мы попали? Мы? — начал откровенно возмущаться Саша, — Да в моем отделении хотя бы не воняет, как в притоне. Вы хоть знали, — обратился он к Дмитрию Семеновичу, — у него позавчера ни одной медсестры на смене не было, потому что Леша всем одновременно выходной с дуру дал. Пришлось из хирургии персонал дергать! — Да че ты палишь, крыса? — лениво спросил Леша. — Я тебя сейчас в твою же палату положу, ей-Богу, — строго посмотрел на него Саша. — Все, успокойтесь. Нам сейчас нужно решить, что делать с проверкой, — прервал ссору заведующих Дмитрий Семенович. — Вот вы и решайте, — всплеснул руками Саша и стремительно удалился из отделения травматологии, кажется, пробивая ногами кафельную плитку. — Да-а, недотраханные омеги — это, конечно, страшно, — добавил вслед Леша. Саша не понимал, как можно было так халатно относится к своей работе. Ладно Леша, но Дмитрий Семенович..? Да, он и во время учебы не отличался примерностью, но настолько не уважать собственную работу… Ему определенно повезло, что его родители владели крупной сетью частных клиник, что они смогли пристроить сына главврачом одной из них. Но к чему вся эта показуха, если не можешь выполнять даже элементарных обязанностей? На этот вопрос Саша не мог найти ответа последние два года, что здесь работал. Ему пробиться на свою должность в столь раннем возрасте помогли упорство и тяжкий труд. Безумно больно было смотреть, как тех же регалий добиваются люди из-за простого везения. Того хуже, что они еще и плевать хотели на свою работу. Саша зло топал ногами, пока не остановился посреди своего же отделения. Он совсем забыл, куда хотел пойти. Всю его голову сейчас занимали возмущения и недоумения. Он оглядел коридор и на него мигом нахлынуло спокойствие: дружелюбный персонал, чистые полы, приятный запах свежести, редкие комнатные растения на подоконниках ненавязчиво шелестели своими листочками, приветствуя пациентов. Кажется, все сотрудники даже ходили между палатами, соблюдая правила правостороннего движения. На регистратуре не было никаких бумажных завалов. Все лежало по своим папочкам, на своих полочках. Вот как должна была выглядеть частная клиника, думал Саша. Никакого беспорядка и люди получали то, за что платили. Он спокойно выдохнул и подошел к регистратуре. За стойкой стояла милая девушка, которая раскладывала канцелярию по рабочему столу: степлер лежал параллельно тетрадям, ручки аккуратно стояли в стакане идеальным веером. Казалось, словно все выкладывали по линеечке. Только бутерброд завернутый в фольгу и торчащий из личной сумки девушки раздражающе блестел где-то на периферии. Саша недовольно зыркнул на сверток, потом на девушку. Она тут же спохватилась и поспешила запихнуть личные вещи в каморку. — Доброе утро, Соня, — отчеканил Саша. Возможно, сейчас его могла вывести из равновесия любая мелочь, даже самая незначительная, — мне нужны карты для обхода. — Да-да, конечно, — поторопилась загладить вину Соня, — и мгновенно выложила стопку папок на стол. Саша прошелся взглядом, оценил фронт работы и, поблагодарив девушку, направился проверять пациентов. Одиного за другим он осматривал больных. День этот начался весьма неудачно, но все пациенты, осмотренные Сашей, сильно радовали. Каждый из них просил передать благодарности своему лечащему врачу, те, что постарше, пытались угостить Сашу сладостями, ссылаясь на его “худобу”. Общая оценка качества обслуживания, работы и состояния пациентов не могли не приводить Сашу в восторг. Именно во время утреннего обхода он вспоминал, зачем вообще работает врачом. Наверное, излишняя сентиментальность не играла на руку тому, кто вечно имеет дело с болезнями и смертями, но видеть довольных клиентов всегда было приятно. Наконец, осталась лишь одна пациентка. Саша удовлетворено достал последнюю карту и немного насупил брови. «Ольга Николаевна Шук Пол l: жен Пол ll: альфа Возраст: 51 год Беременность: есть/нет … Пометка карандашом: жена Сергея Антоновича Шука! Улыбаться!!!» На эту клиентку часто жаловались молоденькие медсестры, в особенности омеги. Несмотря на гормональные сбои эта особа совершенно не испытывала проблем с либидо. После одного неприятного инцидента, Саша принял решения не пускать женщин к ней в палату от греха подальше. Это было очень некстати, учитывая, что в отделении эндокринологии явно не хватало медбратьев. Саша снисходительно вздохнул и зашел в VIP-палату. Там на койке расположилась полная дама, она отрывала виноградины с большой грозди на прикроватном столике и недовольно щелкала каналы на телевизоре. — Ольга Николаевна, доброе утро, — дежурно улыбнулся Саша, проходя в палату, — как ваше самочувствие? — Ох, Александр! — театрально вздохнула женщина, на мгновение она напомнила Саше богемских красавиц с полотен живописцев…если бы они рисовали морщинистых старух… в бархатных спортивных костюмах в обтяжку… но виноград явно вписался бы в эту картину, — Знаете, все утро ищу, что бы посмотреть, а у вас только государственные каналы. — Ольга Николаевна, — проронил смешок Саша, — я вас о здоровье спрашиваю: не болит ли голова, не тошнит ли? — Ой, какой там “тошнит”? — всплеснула руками женщина, усаживаясь на койку, — У ваших врачей золотые руки. — Я рад, — довольно ответил Саша. На его лице скользнула улыбка спокойствия и умиротворения. Последний пациент на сегодняшнее утро, и никаких жалоб — идеально, — тогда я проведу осмотр? — Конечно-конечно, — махнула рукой Ольга Николаевна и легла на койку, пока Саша надевал ей на руку рукав тонометра, — знаете, кстати? Я год назад же у вас в хирургии лежала. Тоже VIP-палата, столько же стоило, но сервис ужасный. А медсестры? Все страшные и злые, не то что здесь! Саша кивал на все возмущения и старался не включатся в них эмоционально, как бы ему ни хотелось поругать коллег, но внутри тем временем кипел и бурлил целый ком претензий, которые так и норовили вскарабкаться по глотке и вырваться изо рта желчными восклицаниями. — К слову, Александр. Где все медсестры? Алиночка, например? Последние пару дней ко мне только мальчики ходят, — недоуменно спросила она. — Сейчас у нас высокая нагруженность, — тактично соврал Саша. Не стал бы он говорить, что медсестры отказываются ходить в палату, где их щиплют за филейные части, — сейчас свободны только ваши медбратья. — Да-а, печально, — вновь театрально выдохнула Ольга Николаевна, — ну, ладно. Я уже не молодая, свое отгуляла. Вы лучше расскажите, как у вас? — Что у меня? — отрешенно спросил Саша, записывая показатели давления. Он щелкнул ручкой и принялся пальпировать лимфоузлы. — На личном фронте. Ухажеры за вами небось толпами бегают, — восторженно заключила Ольга Николаевна, подняв голову, чтобы врач ощупал горло. Саша был в ступоре от такого наглого вопроса. Он даже не позволял себе мысли о личной жизни, так как искренне был предан лишь работе, потому часто сталкивался с нравоучениями. Складывалось впечатление, будто он сидел за столом с родственниками. — Что вы? Какие ухажеры? У меня работа, — натянул кривую улыбку Саша, стараясь скрыть раздражение. Бесили его такие вопросы. — Ну-ну, вы, омеги, все так говорите, а потом оглянуться не успеешь — у нее муж…дети, — резко погрузилась в себя Ольга Николаевна. На нее словно нахлынула меланхолия, но тут же вмиг и покинула, — А вон тот, — она указала пальцем в сторону окна палаты, — как смотрит на вас. Саша обернулся и увидел пугающий силуэт Дмитрия Семеновича, который словно неприкаянный дух угрюмо слонялся по коридору его отделения, пока не нашел это чертово окно. Его взгляд то ли молил о помощи, то ли грозился убить. Черная пустота и густое отчаяние — вот что читалось в его глазах. — Ах, это? — истерично улыбнулся Саша, стараясь скрыть недовольство, — Это наш главврач. Думаю, пришел за документами. Саша встал с койки, завершив осмотр, собрал все бумаги, тонометр и направился к выходу палаты. — В обед должны прийти ваши анализы. Я зайду, если получится. Если нет — старшая медсестра вам все передаст, — объяснил Саша, закрывая дверь. Последнее, что он увидел — довольную и ехидную улыбку Ольги Николаевны после слов “медсестра”. Дмитрий Семенович буквально с порога навис над Сашей, словно боялся, что тот убежит. Его вид удручал, по этим глазам можно было с уверенностью сказать, что больница провалит проверку. Саша изящно выскользнул из преграды Дмитрия Семеновича и что-то недовольно пробурчал под нос, направляясь в свой кабинет. — Я вас слушаю, — раздраженно начал диалог он. — Какого числа придет проверка? — решительно спросил Дмитрий Семенович, поняв, что его не планируют игнорировать и можно прекратить этот театр одного актера. — 25-ого, — кинул Саша, открывая дверь в кабинет, — вам пора завести секретаршу. Мне надоело отвечать на ваши глупые вопросы. — Глупые? Вообще-то на кону судьба клиники, — вмиг возмутился Дмитрий Семенович. — Вот именно, — подчеркнул Саша. Наконец, в кабинете можно было не сдерживать свое кипение, — все это должно было обсуждаться, еще когда у нас лежал этот шкет замминистра. — Что ты сейчас от меня хочешь? — продолжал напирать Дмитрий Семенович, — Чтобы я в прошлое вернулся и все исправил? Сейчас нам что делать? — Я не знаю, в некоторых отделениях работы на полгода минимум, поэтому я без понятия, что вам делать, — раздраженно заключил Саша. — “Вам”? — вновь возмутился Дмитрий Семенович. — Да, именно “вам”! — терпение Саши лопнуло. Он и до этого не особо сдерживался в вопросах благосостояния клиники, но теперь, когда ситуация вышла из-под контроля, смысла отмалчиваться не было, — в моем отделении все замечательно. Если вас не устраивает работа других — к ним и обращайтесь. Не моя беда, что Леша дурь курит на работе или, что у него воняет, или что Соколову больше заботит ее “план”, чем расписание. В итоге в педиатрии завал, который разгрести никто не может… — Закончил? — прервал его Дмитрий Семенович, — Если не хочешь помогать — так и говори. Я тебе премию хотел выписать, но раз так — дело твое. Эта пренебрежительная интонация, кажется, ввела Сашу в ступор. Ему казалось, что злость уже раскалила его до бела, но и это был не предел. Неужели, Саша и вправду один не хотел провалить комиссию? Разве ему одному было дело до больницы? В горле застряли и злость, и обида, и возмущение. Но Саша стиснул кулаки посильнее и продолжил: — Да к черту премии, если бы я тут ради денег горбатился, вы бы мне уже миллион были должны! — Иди-ка ты нахер, Саша, — отрезал Дмитрий Семенович, вызвав непроизвольную дрожь в теле собеседника, — Никто в твое отделение не лезет. Ты делаешь тут то, что захочешь, но это не дает тебе права лезть в дела моих сотрудников и что-то с меня требовать. Не хочешь помогать — не помогай. — Хорошо, уговорили, — наигранно всплеснул руками Саша, — Я пальцем о палец не ударю! Сами возитесь со своей комиссией, раз такие умные. — Договорились, — крикнул Дмитрий Семенович, с грохотом захлопнув за собой дверь. Саша проводил его лишь самодовольной улыбкой. Само собой невозможно было пройтись по больнице и проигнорировать все вопиющие нарушения — правота Саши была очевидна, но мелкая дрожь в теле не утихала. Казалось, что вот-вот его хватит какой-нибудь приступ. Да, Саше было не впервой кого-то нравоучать или возмущаться, но обычно все вежливо слушали, а потом игнорировали. Впервые его кто-то решил “поставить на место”. Наверное, глупо было предполагать, что люди будут терпеть его заносчивость, однако Саше в голову не могло прийти, что столь инертный Дмитрий Семенович, вдруг начнет его посылать. Ощущение было не из приятных. Пожалуй, впервые Саша его испугался. Это было какое-то архаичное чувство опасности, определенное не столько чем-то рациональным, сколько базовым, заложенным где-то глубоко в сознании человеческой… природой? Саша резко подбежал к окну и открыл его на распашку. Резко дышать стало проще, а дрожь утихла. «Этот мудак только что феромоны выпустил?! В моем кабинете?!» — разъяренно подумал Саша. Страх тут же сменился пущей яростью. У Саши не хватало слов, чтобы описать это непростительное действие. Он подбежал к маленькой панели в углу комнаты: там стройными цифрами падало значение с 1.5 до 0.8. Датчик определял уровень феромонов в помещении. При “2.5” — он пищал. Для больницы, как и для любого общественного места было очень важно не выходить за значение “1”. Особенно, черт возьми, в эндокринологии, где было множество пациентов с гормональными проблемами. Саша не знал, что пострадало больше: его трепетное отношение к отделению или собственная гордость. Наверное, не было на свете более унизительной ситуации, когда тебе затыкают рот не аргументом, а феромонами. Это все равно, что в процессе спора дать пощечину оппоненту — отвратительно и низко. Саша постоял еще минуту, стараясь вернуть себе холодный рассудок. Он глубоко вдохнул, выдохнул и подумал. Саша, конечно, дал слово, что не станет лезть в подготовку к комиссии, но стоила ли его гордость репутации клиники? Глупо было полагать, что Дмитрий Семенович сможет в одиночку решить все накопившиеся за два года безделья проблемы. Может стоило ему по-тихому помочь? Состояние было паршивое: раздражительность, слабость, дерьмовое настроение — все указывало на подступающую течку. Все эти скандалы никак не играли на руку Саше. Хотелось просто запереться в своем кабинете, послушать расслабляющую музыку, поесть и лечь спать, а не вот это вот все. Во всяком случае, впереди Сашу ждал целый рабочий день. Ко всему прочему, нужно было придумать, как незаметно можно было помочь Дмитрию Семеновичу. Иначе клинике точно был бы конец.