Безответственный

Оля радостно разглядывала карту своей пациентки. Все было идеально: карточка выглядела как настоящая. Ну, таковой она и была. Первая Олина заполненная карточка. Она не могла дождаться, когда сможет показать плоды своих трудов Соколовой, а пока просто ждала ее у входа в один из кабинетов, счастливо что-то подчеркивала в бумажках ручкой. Саша стройной походкой шел по коридору. Ему хорошо удавалось скрыть плохое самочувствие, если не учитывать, что все его мысли были зациклены на ровной ходьбе: «…левая, правая, левая, правая. Главное — не отклоняться от синей плитки. Левая, правая…» Он словно робот встал на месте, когда в периферию попал радостный силуэт Оли. Саша сел рядом. — Где Соколова? — спросил он, озираясь по сторонам. — Ой, Александр Андреевич! Спасибо большое, — хотела было поблагодарить Сашу Оля, но тот мигом ее перебил: — Тихо, — громким шепотом сказал он, озираясь по сторонам, — Где Соколова? Оля недоуменно посмотрела в ответ, указав шариковой ручкой на дверь соседнего кабинета. Саша, не проронив и слова, тут же взял девушку за плечо и потащил за соседний поворот коридора, убедившись, что их точно никто не видел, Саша жестом попросил дать ему медкарту пациентки и принялся ее разглядывать. Он игнорировал немой вопрос в глазах Оли, которая пыталась обличить его в слова. — Мы поспорили, — кратко ответил Саша. Он искренне надеялся, что Оля не станет закидывать его вопросами о подробностях, но та продолжала изумленно смотреть в ответ, — Если ты сможешь поставить правильный диагноз, в вашем отделении начнут работать врачи, а не только Соколова. Так что о моей помощи никто не должен знать, поняла? — А Дмитрий Семенович в курсе? — задала Оля неудобный вопрос. — Да, — уверенно соврал Саша. Он хотел было придумать ложь поизящнее, но у него совсем не было на это времени, — он меня и послал. Оля кратко кивнула. Она решила опустить еще с десяток вопросов. Судя по раздраженному выражению лица ее собеседника, он не был готов на все отвечать. — Гастрит? — многозначительно спросил Саша, изучая диагноз, — Точно? — Ну, да, — Оля пыталась выглядеть уверенно, но у нее выходило с трудом, — боли, тошнота, рвота, потеря аппетита… — Да, я вижу, — сейчас Саша выглядел, как преподаватель, проверяющий контрольную, — А история болезни тебя не смутила? — Н-нет..? — уже не так уверенно ответила Оля, — А что там? — Она с гастроэнтеритом лежала недавно, а это значит..? — Пытался Саша навести на верный ответ, но кивающая на каждое слово Оля лишь хлопала глазами, — Поствирусный гастропарез… ну, наверно… — Наверное? — уточнила Оля, словно не понимала, как опытный врач вообще может сомневаться. — Надо собрать анализы, но скорее всего это он, — пояснял Саша, отдавая карточку, — назначь тест гастродуоденальной моторики и эластографию желудка. — Ага… — поспешила еще раз кивнуть Оля, забирая карточку, и на секунду задумалась, — А откуда вы знаете? Ну… В смысле, вы же эндокринолог. Саша устало посмотрел на Олю, словно ответ был до безобразия очевидным, отчего та нервно сглотнула и поспешила спрятать взгляд куда-то в сторону. — Учился хорошо, — бросил Саша, уже собираясь уходить, но остановился и обернулся к Оле, — От меня не пахнет, кстати? Оля даже не задумываясь начала принюхиваться к воздуху вокруг, но остановилась. — Чем? — Феромонами. — А-а, — нервно улыбнулась Оля, — я бета, извините. Саша не стал более задерживать девушку и развернулся в сторону коридора. Кажется, небольшая интеллектуальная разминка смогла немного привести его в чувства. Он еще немного прогулялся по коридору, вспоминая, куда хотел направиться. Хирургия… О, если предыдущие отделения можно было назвать проявлениями лени и гордыни, то хирургия вообще не попадала ни под какие представления о логике и порядке. В предыдущих все было хотя бы стабильно… плохо, но стабильно. В хирургии же все было перевернуто с ног на голову. Саша прошел в отделение, где посреди коридора стояла заведующая Тамара Громова, которая нещадно орала на своих врачей. Они, округлив глаза, слушали поток брани в свой адрес и смиренно ждали конца этой тирады. А тирада была внушительная: с все возможными вензелями и с сопутствующим переходом на личности. Вокруг суетясь носились медсестры и врачи: они бегали туда-сюда, периодически меняя направление на полпути. Саша, стоя в стороне, лишь наблюдал за действом в трех актах. Периодически красная от злости Громова, брала паузу, набирала воздух в грудь и продолжала. Уау. Лаконичности ей было не занимать, конечно... Спустя долгие пять минут Громова наконец закончила, развернулась, и ушла, кидая на прощания все возможные проклятья. Саша сдержался, чтобы не поаплодировать такой экспрессии. Он подошел к врачам, которые просто стояли в ступоре и переглядывались. — Добрый день, — начал Саша, выводя двух мужчин из транса, — Что стряслось? — Да Громова, — емко изрекся один из них, — опять тут… У нас почему-то у обоих в расписании стоит одна и та же операция. Вот мы уточнить и пришли, а она как орать начала… — Понятно… — заключил Саша и шумно выдохнул, — Сейчас-то она куда пошла? — Не знаю, — пожимая плечами раздраженно сказал врач, — она сегодня рвет и мечет прям. Уж не знаю, че там стряслось, но это уже ненормально. Саша кратко кивнул и направился на поиски Громовой. На самом деле, она была не таким уж и плохим человеком: искренне пыталась сделать свою работу хорошо, но почему-то всегда выходила ересь. Саша не заострял внимания на причинах этой проблемы, но сейчас было самое время. Едва ли он успевал привести все в порядок не то что до проверки, а до наступления течки. Договориться с заведующими было одним, а вот проконтролировать, чтобы они исполнили все обязанности — другое дело. Громова стояла перед расписанием, сверяя его со своими бумажками, она судорожно перетасовывала листы и бурчала себе под нос. — Тамар? — подошел Саша к ее дрожащему от злости силуэту. — Да что? — крикнула она на весь коридор, привлекая внимание пациентов, врачей и медсестер. Саша оглядел помещение еще раз, наблюдая, как врачи ускоряли шаг, видимо, чтобы не попасть под руку разъяренной заведующей. Саша изумленно посмотрел на Громову. Он ожидал чего-то подобного, но хотелось немного пристыдить коллегу возмущенным молчанием, чтобы она отвлеклась от своих бумажек. — Ой, Саша, — вмиг смягчилась Громова, — прости, тут просто дел невпроворот. Давай потом, — извинилась она, вновь уткнулась в бумаги и начала уходить. — Нет, нам нужно поговорить сейчас, — настоял Саша, преградив Громовой путь, — Что случилось? У тебя тут, конечно, всегда… весело, но не настолько. И тут, словно в подтверждение его слов, загромыхали хирургические инструменты, с лязгом упавшие на пол — две медсестры в спешке столкнулись и все уронили. — Так! — крикнула Громова. Она хотела было наорать на нерадивых медсестер, но Саша ее отвлек. — Что случилось-то? — Да тут, — устало выдохнула Громова, — Дмитрий Семенович врасплох застал. Проверка, говорит, какая-то, а у меня бардак, — Она на мгновение задумалась и перевела вопрошающий взгляд на Сашу, — А ты не знал что ли? — Знал-знал, — ответил он, — Я поэтому и пришел вообще-то. Подумал, может помощь нужна, чтоб все в порядок привести. — В смысле? — вмиг лицо Громовой нахмурилось. — Ну, у тебя тут… — не договорил Саша, боясь задеть заведующую словом “хаос”. — То есть я сама не справлюсь по твоему? — Саша хотел было возразить, но если Громова начинала разнос, то доводила его до конца. Вот и сейчас, кажется, она не собиралась останавливаться, — Конечно, у меня же все из рук валится, я же умалишенная, которая сама со своим отделением справится не может! Мне помочь надо, а то не дай Бог у меня все будет не так идеально, как у нашего неподражаемого Александра Андреевича! — Я же не об этом… — хотел было перебить Саша, но на ругань у него едва ли были силы. — Знаете, что, многоуважаемый наш, — переходила Громова к кульминации, — ползите в свое отделение и там помогайте своим медсестрам утки в шахматном порядке раскладывать, понятно?! С этими словами она яростно ушла прочь, оставляя Сашу с тяжестью на душе. На самом деле Громова могла быть вполне приятным собеседником, но точно не в те моменты, когда все шло кувырком. Время близилось к вечеру. Пациенты уже доедали свой ужин, а медсестры относили последние на этот день таблетки по палатам. Кто-то смотрел телевизор в общем зале, кто-то прогуливался по коридорам перед сном. Саша уткнулся в документы, стараясь не думать о сегодняшнем дне, но противные мысли его никак не покидали. Неужели и вправду в нем видели только заносчивого зануду, который ходит и раздает всем советы. Так ли уж часто он лез не в свое дело? Ему правда хотелось помочь больнице… Или может он просто тешил эго? Может он был даже рад видеть, как все его коллеги лишатся работы, потому что не слушали Сашу? Все это так сильно давило на мозг, что даже заполнять банальные графики с расписанием было трудно. Саша отложил ручку в сторону и потер глаза, пытаясь привести себя в чувства. Он вновь достал пачку таблеток из ящика стола, запил две штуки водой и обмяк в кресле. Мысли путались, а тело было безумно тяжелым. Саша хотел было немного полежать на диване, как на телефоне высветился звонок от Соколовой. Было немного боязно поднимать трубку. Вдруг она все узнала? Вдруг Оля проболталась? И теперь к разъяренной Громовой прибавится не менее злая Соколова? Саша выдохнул и поднял трубку. — Але, — послышалось с того конца, — Саша? В общем я это… — Да? — буднично спросил он, словно не дрожал сейчас как рельсы под поездом то ли от усталости, то ли от страха. — Оля все правильно сделала, — разочарованно рассказывала Соколова, — я ей дала пациентку с поствирусным гастропарезом. Думала, она поставит язвенный колит или гастрит какой-нибудь, а она… — Погоди, — прервал Саша рассказ, — Ты знала какой у пациентки диагноз? — Конечно, — уверенно ответила Соколова, — Я ей уже его ставила. А ты хотел, чтобы я доверила Оле здоровье своего пациента? Саша округлил глаза и сдержался, чтоб не засмеяться от такого выпуклого противоречия. Он встал с кресла, развалился на диване и запрокинул голову. — Ладно, — с легкой улыбкой ответил Саша, — Тогда наш уговор в силе? — Да, — немного раздраженно выдохнула Соколова, — Я пересмотрю графики с завтрашнего дня. — Вот и славно, — спокойно заключил Саша. Они обменялись еще парой слов и завершили беседу. Наконец дело хотя бы в двух отделениях двинулось с мертвой точки. Саша хотел было порадоваться, но он лишь угрюмо пялился в потолок, предвкушая грядущий день. Он все никак не мог приложить ума, как заставить вспыльчивую Громову прислушаться. Вообще Саша недоумевал, почему до сих пор работал здесь. С его послужным списком, он спокойно мог устроиться в любую другую клинику. Хоть частным врачом работать, но нет — он все еще здесь. Может Саша действительно любил ставить себя выше других? Может ему нравилось сверкать на фоне стаи дикарей своей ответственностью и исполнительностью? А может ему просто было банально весело, ведь нет ничего приятнее, чем обезвредить бомбу за несколько секунд до взрыва. Это чувство неизбежности беды пугает и будоражит. А может и не может. Саша уже был изрядно вымотан сегодняшним днем, так что решил немного отдохнуть, вытянувшись на диване. Он запрокинул голову на подлокотник и незаметно для самого себя уснул.