Психотравмы

В очередной раз за этот вечер стоя перед зеркалом с недовольным выражением лица, ты крутишься в разные стороны, то выставляя одну ногу вперед, то скрещивая их на манер рыбьего хвостика, располагаешь руки на талии, утягивая пояс и втягивая небольшой животик, в отчаянной попытке подобрать максимально выгодную во всех смыслах позу, подчеркивающую твои достоинства и скрывающую недостатки. Но в конце концов с твоих губ срывается очередной усталый стон и ты падаешь прямиком на диван, покрытый скомканными, неподходящими и неуместными, на твой взгляд, комплектами одежды. Через полчаса у вас с Калебом запланирована вечеринка, спланированная и организованная вашими школьными друзьями, которых вы не видели уже довольно давно. Но чем ближе назначенный час, тем больше в тебе зреет неуверенность в себе и уверенность в том, что надо было отказаться. На протяжении трех часов ты перебирала весь свой гардероб, шкафчик с косметикой, но ни одно из платьев, юбок, кофточек или джинсов не сидело на тебе так, как тебе бы этого хотелось, ни в одном из них ты не чувствовала себя достаточно красиво и уверенно. Стрелка выходила недостаточно ровной, а тени тушевались как-то грязно. Калеб должен был заехать с минуты на минуту, но ты продолжала неподвижно лежать в полном бардаке из одежды и косметики. Было ли это связано с предменструальным синдромом или тем, что за последние пару месяцев ты немного набрала в весе из-за стресса на работе, а может виной тому все вместе взятое. Эмоциональное напряжение и физическая усталость, накопившиеся за этот вечер толкали тебя в омут отчаяния и тоски до того, что ты готова была расплакаться из-за малейшего пустяка. Хотелось лишь укрыться в теплое одеяло и никуда не ходить, по возможности даже не шевелиться и не подавать признаков жизни. Уверенность в том, что это наилучший из вариантов времяпрепровождения этим вечером, побудила тебя взять в руки телефон и начать набирать Калебу сообщение с просьбой не заезжать за тобой и отправиться на тусовку одному, но прежде чем сообщение было отправлено, в коридоре послышался щелчок дверного замка и ты поняла, что он уже приехал. Конечно, ведь ты вручила Калебу запасные ключи от своей квартиры, чтобы он мог приходить в любое время дня и ночи. Но сейчас тебе катастрофически не хотелось, чтобы он видел тебя такой. Раздраженной, подавленной, плаксивой и некрасивой. Широким шагом Калеб быстро преодолел расстояние небольшого коридора до гостиной. - Пипс, готова сразить всех своей красотой? Но стоило ему приблизиться к комнате, он замер, увидев хаос творившийся повсюду и тебя, свернувшуюся калачиком на диване, в потрепанном халате, с красными от натирания глазами. - Пипс? Он отставил бутылку вина на журнальный столик (подарок для хозяев вечеринки) и в три шага оказался рядом, опускаясь перед тобой на колени. Его пальцы осторожно коснулись подбородка, с мягким нажимом заставляя поднять на него взгляд воспаленных глаз. - Милая, что произошло? Расскажи мне. Ты попыталась отвернуться, а он не возражал, видя твоё состояние и мягко отпустил, с беспокойством вглядываясь в твое лицо. - Всё не так. Я не так. – твой голос дрожал, еле сдерживая подступающие слезы. - Не хочу никуда идти. Калеб медленно оглядел комнату. Юбки, платья, джинсы, палетки теней, кисти, блески для губ – все перевернуто вверх дном, словно после тщательного обыска. Его проницательный взгляд вернулся к тебе и, сложив пазл в голове, он наконец мягко улыбнулся. Твоих волос коснулась его теплая ладонь, с бережной нежностью поглаживая, словно испуганного бездомного котенка, в попытке приручить. На что ты тихонько шмыгнула носом и ближе прижалась к его руке. Он не торопился убеждать тебя в том, что ты всегда прекрасно выглядишь, не настаивал на бессмысленности или глупости твоего самоощущения. Он знал и чувствовал, что сейчас ты ему вряд ли поверишь, слишком погружена в собственную тревогу. Вместо этого он склонился над тобой, нежно касаясь губами виска, после чего поднялся и направился в твою спальню, вернувшись спустя буквально минуту со своим свитером в руках – тем самым, который ты утащила из его чемодана еще во времена учебы в Академии. Тогда вы виделись так редко, а ты скучала так сильно, что без спроса утянула свитер, пропитанный запахом кофе, одеколона и его собственным, чтобы кутаться в него особенно холодными и темными ночами. Калеб делал вид, что не заметил пропажи, его грела сама мысль, что ты нуждаешься в нем, скучаешь по нему, желаешь зарыться в него носом, он желал этого не меньше, быть может даже больше, гораздо больше твоего. Сейчас же свитер представлял из себя плачевное зрелище для ценителей высокой моды. Выцветший, растянутый, с парочкой въевшихся пятнышек в районе живота, однако все еще горячо тобой любимый и родной, даже спустя столько лет. - Надень это. Ты перевела вопросительный взгляд на свитер, потом на Калеба. - Но… вечеринка… - Надень, - он протянул его, не оставляя выбора. - И джинсы. Те, что у тебя для плохого настроения. Ты неодобрительно мотнула головой. - Я буду выглядеть, как мешок картошки.. - Мм, моя любимая картошечка в мундире. – Нараспев проворковал Калеб, наклоняясь к тебе и целуя поочередно твои щеки, скулы, брови, носик, подбородок, уши – Одно твое слово и мы никуда не поедем, - его пальцы осторожно коснулись спутанных волос, поглаживая и распрямляя локон за локоном. – Но прежде, надень мой свитер, Пипсквик. Ты тихонечко фыркаешь, прикрывая глаза. Его губы мягкие, теплые, касания нежные и трепетные. Мысленно ловишь каждое из них, нуждаешься в них, как цветы в лучах солнца, для жизни, для роста, для того, чтобы ощущать себя живой и любимой. Подставляешь лицо все больше, чуть прикусив губу и неторопливо ворочаясь в его объятиях, оттаивая и собираясь воедино. Тихо шепчешь, настаивая на своем. - Мой свитер.. - Наш. Он ухмыляется, но даже теперь не уступит, особенно теперь, когда зарывается носом в твою шею, вдыхая любимый аромат твоей кожи, зацеловывая каждый сантиметр, из-за чего ты покрываешься мурашками и льнешь к нему сильнее, но стоит тебе потянуться к нему руками, желая обнять, он отстраняется, оставляя после себя прохладу и пустоту. Ты разочарованно хнычешь, пока он тянет за пояс халата, неторопливо распутывая его и тут же прикрываешь руками животик, когда ему это удается, чем вызываешь его недоуменный взгляд с приподнятой бровью. - Пипс? - Я.. этот дурацкий живот, не смотри на него, он ужасен. Ты стыдливо отводишь взгляд, стараясь не смотреть Калебу в глаза и тянешься рукой к свитеру, желая поскорее скрыться от его пристального взгляда в коконе из шерсти, но он гораздо быстрее, перехватывает твое запястье, прижимая к своей груди. - Дурацкий? Пипс, ты можешь говорить про себя все что угодно, но наговаривать на мою милую, нежную, ранимую девочку, я не позволю. - Но ведь.. это буквально один челов.. Ты не успеваешь возмутиться, как он прикладывает указательный палец к твоим губам, пресекая любые протесты и возражения. - Но-но-но. Тише. Это приказ, офицер. Ты дуешься и прежде чем он отводит палец легонько прикусываешь его в знак молчаливого протеста. Калеб театрализовано хватается за место укуса и восклицает, что ты нанесла ему смертельную рану, на что ты мягко отпихиваешь его в сторону и берешь свитер в руки. - Пфф.. дурачок. Твои распущенные волосы легким шелком ниспадают на плечи, укрытые согревающим и оберегающим свитером. Воротник натянут под самый нос не столько из-за желания укрыться от опасностей и тревог подобно пугливой полевке, не кажущей носа из норки, сколько из-за желания вдыхать его запах полной грудью, не сводя с него же своего внимательного взгляда. Калеб чувствует это и его губы растекаются в самодовольной ухмылке. Автомобиль притормаживает на красном сигнале светофора и ты прерываешь тишину волнующим тебя вопросом. - Калеб.. Если я наберу еще несколько килограммов ты меня не бросишь? Калеб всегда старается держать лицо при тебе, но в моменте, кажется, будто за сегодня его брови слишком часто оказываются вздернуты в молчаливом изумлении. Он отрывает взгляд от дороги, поворачиваясь в твою сторону. - Пипс. Если наберешь еще несколько килограммов, единственной твоей заботой будет выбрать новый свитер, и платье, и юбки с кофточками, все что пожелаешь, я куплю для тебя, впрочем.. кхм.. если ты пожелаешь ходить обнаженной по дому, я буду очень даже.. - Калеб! Ты чувствуешь как кровь мгновенно приливает к твоему лицу и жар смущения охватывает от кончиков ушей до пят. Без предупреждения ты бросаешь в его сторону скомканную салфетку, которую он без труда ловит и убирает в бардачок, усмехаясь. - Даже если ты не против, другие скажут, что я толстая и не подхожу.. - Подходишь. Светофор переключается на зеленый, Калеб плавно трогается, оставляя одну руку на руле, второй накрывая твою ладонь и нежно поглаживая. - Никто не скажет ничего подобного, Пипс. Но даже если такой безумец объявится, это будет первый и последний раз, когда он тебя побеспокоит. От серьезности и неприкрытой угрозы в его голосе ты завороженно поворачиваешь ладонь и сжимаешь пальчиками его руку. Довольная улыбка отпечатывается на твоем лице и ты еще выше подтягиваешь ворот свитера, не желая выдавать восторг и трепет, которые возымели на тебя его слова. Остаток поездки вы проводите в безмятежной тишине, крепко держа друг друга за руки. Когда машина сворачивает на гравийную дорожку, от которой до загородного домика остается каких-то 200 метров, ты вдруг тянешь его за рукав. - Калеб. - М? - Я, наверное, всё-таки не хочу на эту вечеринку.. Он останавливает машину посреди дороги, не съезжая на обочину, разворачивается к тебе и хитро ухмыляется, той самой лисьей улыбкой, от которой подкашиваются ноги и путаются мысли. Ты задерживаешь дыхание, глядя в его прищуренные глаза, чуть крепче сжимая его руку. Он знает, совершенно точно знает, какой властью обладает. Большим пальцем он медленно поглаживает твою руку в своей ладони. - Наконец-то. В нетерпении он разворачивает автомобиль, выжимая педаль газа в пол, унося вас обратно в сторону дома, подальше от шумной вечеринки, назойливых одноклассников, туда, где вы сможете остаться только вдвоем. Твой искренний смех разливается по салону, когда ты хлопаешь его по плечу. - Что значит твое "наконец-то"? Калеб! Они ведь наши друзья! - Вечер проведенный вдвоем куда приятнее, разве нет? Теперь этот вечер для тебя, о тебе и с тобой. Этим вечером он не позволит тебе сделать и шага, чтобы наглядно продемонстрировать, что лишнего в тебе никогда и ничего не было и не будет. При любом весе ты для него не тяжелее перышка. Обойдя машину и отворив перед тобой дверь, Калеб без промедления подхватывает тебя на руки, несмотря на слабые протесты, требуя обнять его за шею, и ты добровольно подчиняешься, потому что совсем не против, когда он такой, когда единственное что тебе остается решать: отдаться ему сразу или немного подразнить, пока хватит самообладания. Ты любишь его дразнить, любишь видеть его смущение и желание, то как краснеют кончики его ушей при виде тебя, когда он касается тебя, но сегодня он делает ход первым и ты капитулируешь. Калеб аккуратно опускает тебя на постель, но не отстраняется, его руки упираются в изголовье кровати, заточив тебя в замке своего тела. В глазах горит тот самый хищный огонек, который заставляет твое сердце трепетать. В голове возникает внезапная мысль: «он бы не стал так смотреть, если бы не считал меня достаточно привлекательной, значит..» - Здесь, - его ладонь забирается под свитер и ложится на твой многострадальный животик, тёплая и тяжёлая, ты замираешь, напрягаясь всем телом, все мысли в мгновение улетучиваются, пока он неторопливо поглаживает. – Ты смеешься, когда я целую твою родинку в этом месте. - Здесь, - пальцы скользят выше, к рёбрам, - ты извиваешься, потому что щекотно. А здесь - он обводит рукой очертания, где под тонкой кожей бьется пульс, - живет та, что сводит меня с ума. - Калеб.. – выдыхаешь, в растроганных и уязвимых чувствах от его слов и тут же тонешь в поглотивших тело ощущениях, когда он оказывается под твоим свитером, игриво покусывая и тут же сцеловывая дрожь твоего тела. Щекотно, но в то же время неимоверное приятно, потому что это он, любое его прикосновение наполнено благоговейным трепетом и любовью к тебе, и твои реакции лучший для него ответ и награда. Твои руки – натянутая тетива, одной упираешься в его плечо, находя в нем опору, но никак не облегчение, второй накрываешь собственные губы, хотелось бы, чтобы это была его рука, но сегодня он не станет тебя ограничивать, разве что самую малость. Сегодня ему хочется окутать всю тебя своим запахом, своим присутствием и обожанием. Чтобы ты знала, чувствовала и помнила насколько дорога, насколько прекрасна, насколько любима. Медленно, сантиметр за сантиметром, Калеб покрывает поцелуями чувствительную кожу, касаясь руками все откровеннее, напористее, ведёт ими от бедер к талии, стягивая ткань свитера все выше, оголяя ребра, грудь, ключицы. Ты жалобно поскуливаешь, когда он причмокивая припадает к твоей груди. Целуя, посасывая, втягивая в себя. - Боже, милая, ты восхитительна. – шепчет он в перерывах, заглядывая тебе в глаза, чтобы убедиться по выражению твоего лица, сбивчивому дыханию, приоткрытым губам и полуприкрытыми векам, что его девочке хорошо и приятно. – Ты идеальна.. твои губы, твое тело, твой взгляд, твои стоны, -отвлекаясь от поцелуев, от твоих мягких боков, которые ему так нравится сжимать в своих руках, словно игрушку-антистресс, твоего округлого животика, на который он готов молиться и просить никогда не избавляться от него. Он помогает стянуть с тебя свитер окончательно и откидывает его в сторону, сейчас он будет только мешаться, и ты тянешься к брюкам Калеба, тебе тоже хочется коснуться его оголенной кожи, стать причиной его томного вздоха и стона, но он не дает тебе этого сделать, перехватывая запястья и заводя их за голову. - Не так быстро, Пипс. – в его голосе улыбка и коварство. Своим томлением он мучает не только тебя, но и себя тоже. Он так близко прижимается к тебе, что ты чувствуешь силу его желания, это сводит тебя с ума. Приподняв бедра ты пытаешься потереться о него и с его губ, наконец, слетает желанный стон, сдерживаемый плотно сжатой челюстью. - Пипс.. – его голос срывается на дрожь, пришла твоя очередь изводить, так ты думаешь, пока его руки не стягивают с тебя свободно сидящие джинсы одним рывком. Ты лежишь под ним, почти беззащитная, если не считать того, что твои пальцы вцепляются в простыни, а губы прикушены - но это не защита, это предвкушение. Калеб не спешит, он наслаждается каждым твоим вздохом, каждой дрожью, каждым предательским движением твоего тела, которое выдаёт, как сильно ты хочешь его, несмотря на все твои сомнения. - Ты думаешь, я не замечаю, как ты на себя смотришь? - его голос низкий, чуть хрипловатый от желания. Он целует твоё плечо, затем ключицу, медленно продвигаясь вверх по шее. - Как вздыхаешь, когда меряешь старые джинсы. Как задерживаешь дыхание перед зеркалом. Ты хочешь возразить, но он не даёт - его губы находят твои, горячие, настойчивые, и ты таешь. - Я замечаю. И мне нравится. - Его ладонь скользит по твоему боку, сжимает мягкость, которую ты так ненавидишь, но которую он обожает. - Ты стала ещё мягче. Ещё теплее. Ещё… вкуснее. Ты слышишь, как срывается твой собственный стон, когда его пальцы находят подъём твоего бедра, затем плавно движутся выше, к самому чувствительному месту. - Калеб… - твой голос дрожит, тело выгибается навстречу его прикосновениям. - Вот видишь, - он усмехается, целуя твоё ухо, - твоё тело знает, как сильно я тебя хочу. Как сильно ты этого хочешь. Ты пытаешься прикрыть глаза, но он ловит твой подбородок, заставляя смотреть на него. - Нет-нет, смотри на меня. Хочу видеть, как ты понимаешь, что я прав. И ты понимаешь. Потому что его руки, его губы, его тело - всё твердит тебе одно и то же: «Ты прекрасна. Ты желанна. Ты моя.» - Ты так красива, когда теряешь контроль, - он целует твою шею, пальцы переплетаются с твоими, прижимая ладони к матрасу. Ты пытаешься вырваться, обнять, но он только крепче прижимает тебя, удерживая в плену своего тела. - Калеб… - голос дрожит, ноги обвивают его талию, притягивая ближе. - Пожалуйста… Он знает, о чём ты просишь. И он даёт тебе это, но по-своему. Медленно. Невыносимо медленно. Ты закидываешь голову назад, когда он наконец входит в тебя, заполняя собой так, что в глазах темнеет. Его дыхание горячее на твоей коже, губы у самого уха. - Чувствуешь? Это всё для тебя. Ты не можешь ответить - только глухо стонешь, когда он начинает двигаться, сначала едва заметно, потом всё увереннее. Его руки скользят под твою спину, приподнимая тебя, чтобы ты почувствовала каждый сантиметр, каждый толчок. - Я… Я не… - слова путаются, мысли расплываются. - Ты можешь, - он целует тебя, прерывая твой лепет. - Расслабься. Просто чувствуй. И ты чувствуешь. Как его тело сливается с твоим. Как его сердце бьётся в унисон твоему. Как его пальцы впиваются в твои бёдра, оставляя следы, которые завтра будут служить напоминанием вашей любви. Ты уже на грани, но он останавливается, заставляя тебя застонать от несправедливости. - Калеб! - Смотри на меня, - его голос хриплый, но твёрдый. Ты открываешь глаза и видишь его горящий взгляд, приоткрытые губы, на лбу блестит пот. Он прекрасен. И он твой. - Всё для тебя, - повторяет он, и на этот раз не сдерживается. Ты падаешь вместе с ним, цепляясь за его плечи, как за якорь в бурю. Первые лучи солнца, прокравшиеся в комнату, освещают переплетение ваших тел, умиротворенные лица. Калеб одной рукой подтягивает на вас махровое покрывало, второй прижимая тебя к своей груди, пока ты уткнулась носом в его плечо и слушаешь, как сердце под кожей, постепенно замедляет бешеный ритм. Усталость накрывает тяжёлой волной, но Калеб не хочет засыпать так быстро. Не хочет пропустить ни секунды – твой вес на нем, ваши запахи, смешавшиеся в один, тихий шелест занавесок в полуоткрытом окне. - Сладких снов, Пипс, - шепчет он в твои волосы. - М-м... – ты уже тонула во сне, но пальцы сами сжали его руку. - ...люблю... - Я сильнее.