10 things I hate about you.

***

Эндрю врубил магнитолу на полную мощность. Runaway train, never going back. Аарон сбоку раздраженно зашуршал. Wrong way on a one-way track. Они ехали в школу, и Эндрю было удивительно насрать и на недовольство громкостью Аарона, и на предстоящие занятия. Он продолжал посещать уроки исключительно потому, что скоро всему этому настанет конец, и он сможет поступить в приемлемый колледж и заниматься тем, чем захочет. Они уже заезжали на школьную парковку, когда под машину бросился какой-то рыжий оборванец, и Эндрю чуть его не сбил. Он уже был готов бросить в открытое окно грубое ругательство в сторону неуклюжего скейтера, как вдруг замолк в оцепенении. Перед машиной стоял удивительной красоты юноша. Его волосы были страшно лохматыми, а глаза гипнотически голубыми, настолько яркими и водянистыми, что в них хотелось тонуть. Когда их взгляды встретились, время словно бы остановилось. В глазах парня напротив Эндрю и вправду утонул. Всего на мгновение, но этого мгновения хватило, чтобы запомнить колючее ощущение под кожей на целую вечность. А потом парень крикнул: — Смотри, куда прешь, златовласка! И ушел. Время вновь приобрело прежнюю скорость, и Эндрю с молчащим негодованием поехал парковаться. Стоило ему выйти из машины, он наткнулся на постер, напоминающий о грядущем выпускном бале. Эндрю в отвращении поморщил нос и одним движением сорвал плакат со стены. — Эй! — послышался сзади вопрошающе-раздраженный возглас Аарона. — Мы с клубом вчера весь вечер их развешивали, что ты творишь? Эндрю лишь не оборачиваясь показал ему средний палец. У него было смешанное отношение к выпускному балу. С одной стороны он плевал на него с высокой колокольни, так как мероприятие было совершенно лишено смысла и интереса. Куча выпускников прутся в концертный зал, танцуют, трутся телами, целуются. Мерзость. С другой стороны Эндрю попросту завидовал, что не может пойти с кем-нибудь на этот глупый проклятый бал. Если бы только среди выпускников был кто-то достаточно приличный, Эндрю может быть и сходил. Но чтобы это произошло планеты должны были встать в ряд. Так что Эндрю старался продолжать относиться к балу с абсолютным безразличием и подавлять завистливо обиженную часть сознания.

***

Нил сидел в кабинете директора. В очередной раз. Потому что какие-то придурки в очередной раз на него нажаловались. — Мистер Джостен, — отвлеченно начала директриса, задумчиво смотря в монитор компьютера. Ее куда больше интересовал роман, который она вечно писала на работе. — Мне поступили жалобы на то, что вы вновь угрожали ученику, что, цитирую, придете к нему домой, разобьете его любимую консоль, в которую он так любит играть, ведь больше в его ничтожной жизни нет никаких развлечений и событий, а также порвете любимого плюшевого зайчика его младшей сестры, единственного существа, которым он дорожит, если он не прекратит выебываться на вас и вашего друга. Чертов Гордон. Хорошая у него память, раз он запомнил пламенную речь Нила с такой точностью. — Другие ученики школы мне также доложили, что вы бросили сосиску под ноги какой-то девицы, чтобы она споткнулась. Еще они утверждали, что вы варите некие наркотики у себя дома. И что все ваши действия в принципе граничат с незаконными. Нил секунду-другую подумал над ответом и в итоге просто каменно выдал: — Это была не сосиска, а сарделька. Можете, кстати использовать для описания члена Джеймса в своем романе. — Я все еще пугаюсь вашим точным знаниям обо всех вокруг. Хотя, наверное, я должна перестать удивляться, — протянула директор. — В любом случае, мне все равно на все ваши проступки. Просто посидите в моем кабинете, будто я вас долго отчитываю, и проваливайте минут через пятнадцать, — махнула она рукой. — Принято, — закатил глаза Нил.

***

— Нельзя говорить «что хотел сказать автор», — протянул Эндрю на уроке литературы. Его постоянным хобби было спорить с учительницей, которая, кажется вовсе не была против. В отличие от остального класса. Все словно бы в унисон устало стонали, как только Эндрю начинал ерничать. Эндрю ради этого жил. — Автор, что хотел, то и сказал. — Миньярд, опять ты за свое, — улыбнулась миссис Уинфилд. — Да, опять. Потому что вы некомпетентны, раз пользуетесь такими тупыми формулировками. — Ты не знаешь, что говоришь. Я доктор наук в области филологии. — Тогда ебучее докторство вам выдавали кретины. — Не ругайся или используй хотя бы настоящие слова! — Не хочу. В класс кто-то заглянул. — Я ничего важного не пропустил? Эндрю обернулся и увидел то рыжее чудовище. Чудовище прелестно улыбалось и беспардонно сморело прямо в глаза миссис Уинфилд. — Ничего, Нил, — устало выдохнула она. — Тогда я пошел, — проговорило чудовище по имени Нил и выбежало из кабинета.

***

Стоило Нилу высунуться вон из кабинета и развернуться, он обнаружил прямо перед собой Эллисон. Негласная королева школы и по совместительству местная главная сука. Словно бы они жили в дешевом ромкоме, думал Нил. Эллисон стояла напротив него, рассматривая накрашенные розовым длинные ногти и как-то по-хищному улыбаясь. Она внимательно осмотрела его фигуру сверху вниз и обратно и расплылась в улыбке еще больше. — Приветик, Нил! — наконец сказала Эллисон и пошла в другую сторону от кабинета, очевидно, ожидая, что Нил последует за ней. Он последовал, сам не зная, почему. Они шагали по коридору, пока не дошли до небольшого закутка между шкафчиками, где Эллисон остановилась и на каблуках туфель развернулась к Нилу. Тот с ожидающим выражением уставился на нее. — Нил, у меня есть к тебе предложение. Стой! — сказала Эллисон, увидев как Нил моментально развернулся, чтобы уйти. — Это будет несложно, и я заплачу. Нил остановился и с нетерпением посмотрел на нее. Ему начинало это надоедать. Эллисон не подходила ни к кому просто так — только когда для нее была выгода, а это всегда означало либо какие-то поручения, либо споры на деньги, которые отдельная каста старшеклассников просто обожала. — Знаешь Эндрю Миньярда? — спросила Эллисон и вновь хищно улыбнулась, когда увидела озадаченное и почти заинтересованное лицо Нила. — Мы с ребятами поспорили, что ты сможешь сделать так, чтобы он пошел на выпускной бал вместе с тобой. Настроение Нила быстро сменилось с заинтригованного именем Миньярда на непонимающее и осуждающее. Вся школа знала, что Эндрю Миньярд — гей. Но его за это никогда не гнобили. Что не удивительно, учитывая силу Эндрю и его репутацию агрессивного и апатичного спортсмена. Школьники боялись Эндрю. Нила тоже боялись, но по другим причинам. Он просто ебанутый, и о нем ходит слишком много нелепых слухов. Нил хмуро проговорил: — Чего нахуй? Эллисон сжала губы и тяжело выдохнула. — Тебе нужно влюбить его в себя, вот и все. Плачу тридцать баксов. — Ну нет, — раздраженно ответил Нил. — Я не собираюсь участвовать в вашем тупом споре и тем более я не буду играть ни с чьими чувствами. — Ох, какие мы праведные, — причмокнула Эллисон. — Джостен, ты не понимаешь, на кону триста баксов. И я намерена выиграть. Не столько ради денег, сколько ради того, чтобы увидеть, как кто-то топит ледяное сердце нашего монстра. — Тогда ты очень глупа, если думаешь, что у Эндрю Миньярда такой паршивый вкус, — поморщился Нил и почувствовал, как на скуле от этого движения натянулась хрупкая кожа шрамов. — Не думай о себе так плохо, — ухмыльнулась Эллисон. — Я готова заплатить больше. Все, что тебе нужно сделать это потерпеть Эндрю на паре свиданий и выпускном балу. — Нет. — Пятьдесят баксов. — Я сказал нет, сучка. — Хорошо, сто, — закатила глаза Эллисон. — Повышая цену, ты ничего не добьешься. Я отказываюсь не потому, что ты предлагаешь мне мало денег, а потому, что это аморально. Деньги мне нужны, тем более такие, но… — Тогда не ломайся и соглашайся, — перебила его Эллисон. — Сто тридцать баксов, и ты кадришь Эндрю. Идет? Нил крепко задумался. Если посмотреть с другой стороны, он не сделает ничего ужасного. Ему не обязательно влюблять в себя Миньярда. Это не так-то просто, учитывая, что нелюдимый красавец Эндрю отшивает всех, кто пытается к нему подкатить. Нилу просто нужно постараться найти к нему подход и позвать на пару свиданий, не обязывающих ни к чему серьезному. В конце концов, если у него ничего получится, он просто надавит на Эллисон и оставит деньги себе. — Сто пятьдесят, и я в деле, — нехотя проговаривает Нил. — Идет, — улыбаются серые глаза.

***

Эндрю переодевался в общей раздевалке на тренировку по регби, когда в помещении появилось рыжее чудовище. — Привет, — улыбается Нил. Все в раздевалке замолкли и начали в утайку поглядывать на разворачивающуюся сцену. Так всегда и происходило, когда кто-то пытался заговорить с Эндрю. Он не отвечал. Он не раздражался на Нила, просто не привык тратить много слов на незнакомцев. Даже симпатичных. — Ты же сам прекрасно понимаешь, что ты красавец каких поискать. И я тебе, конечно, не подхожу, но что ты собираешься делать сегодня вечером? — каким-то странным полуиздевательским тоном проговорил Нил. Эндрю рвано выдохнул. Симпатичное чудовище также было очень раздражающим. Хотя и звало его на свидание. Но Эндрю не собирался тратить на него время. Все равно ничего не выйдет. Никогда не выходит. — Собираюсь потеть, как свинья, на тренировке и пробивать всем весом щуплых старшеклассников, а ты? — резко ответил Эндрю. — Думал сходить с тобой куда-нибудь, златовласка. Ты кажешься мне достаточно интересным. — А ты нет. — Это значит «нет»? — глупо спросил Нил. — Нет. — Так значит, да. — Сходи нахуй, Нил Джостен. Иди бесить кого-нибудь другого. К примеру, Кевина, — он указал в сторону Дея. Эндрю знал, что они с Нилом неплохо общались — Эй! — послышалось со стороны Кевина. Нил пялился на Эндрю с трибун всю их тренировку. Либо он был серьезно настроен, либо у чувака было очень много свободного времени вкупе с желанием посмотреть на дерущихся за миндалевидный мяч школьников. Либо и то, и другое. Эндрю периодически тоже поглядывал на маленькую фигуру Нила. Ему повезло, что шлем не позволял никому увидеть предмет заинтересованности Эндрю. Правда, в какой-то момент он подметил, что Нил как будто стал улыбаться шире после очередного потаенного взгляда Эндрю. Да не может этого быть, подумал он, и перестал смотреть на Нила. Тренировка была закономерно скучной. Единственным раздражителем Эндрю по-прежнему был Нил. И после тренировки он пошел разбираться. — Ты следишь за мной. — Это вопрос? Эндрю промолчал, и по-видимому Нил расценил его молчание, как положительный ответ. — Вроде не слежу. А если и так, то что? — хитро сощурился Нил. Какой же он странный. — У тебя всегда была эта манера задавать вопросы без вопроса? — Перестань. — Перестать «что»? — Как минимум, пялиться на меня. — Не могу. Ты красивый. Эндрю зло выдохнул и прикрыл глаза. Ему хотелось ударить Нила, взять за подбородок и повернуть веснушчатое лицо в другую сторону — что угодно, лишь бы не видеть эту ослепительно опасную улыбку. Это может стать проблемой. — Что нужно сделать, чтобы ты от меня отстал? — Эндрю старался звучать ровно и спокойно. Нил расплылся в еще большей улыбке: — К примеру, сходить со мной на свидание. Завтра вечером Эллисон Рейнольдс устраивает вечеринку. — Я не хожу на вечеринки, — скучающе ответил Эндрю. Как это было банально. — Я знаю. Но что, если я составлю тебе компанию? — Ты действительно следил за мной, — устало сказал Эндрю. — Даже если и так. Ты же хочешь, чтобы я от тебя отстал? Тогда зайду завтра за тобой в девять. Эндрю посчитал, что этот раунд остался за Нилом. Но он еще отыграется. Быть может, на самой вечеринке. Нил в последний раз сверкнул глазами на Эндрю и ушел. О да, это станет проблемой совсем скоро. Нил может оказаться интересным. Хотя Эндрю никогда не верил всем этим слухам, которые ходили о Ниле. Они словно прилипали к нему, как мухи к скотчу. Трахнул сырую утку. Переспал с солисткой из Spice Girls. Скрывался от ФБР. Сжег самолет в Сиэтле. Выдумал себе имя, фамилию и личность. Имел связи сразу с тремя мафиозными кланами. Был фанатом японского аниме. Да, этот парень был очень странным.

***

Грохот техничной музыки из колонок бил по ушным раковинам со страшной силой, а тяжелые басы отдавались в груди тяжелым стуком. Нил стоял рядом с Эндрю, одетый в непривычный для него образ. Легкая голубая рубашка слегка просвечивала, показывая испещренное множественными шрамами тело и подчеркивая льдистую голубизну глаз. Шоколадные брюки были широкими, и видеть что-то относительно стильное на Ниле было сродни апокалипсису, учитывая, что большую часть времени он выглядел, как голодранец. Эндрю соврал бы, если бы сказал, что не засматривался на Нила украдкой, пока тот не видел. Или видел. Плевать. Нил как-то боязливо осмотрел толпу вокруг, его глаза бегали, словно просматривали все широкое пространство на предмет запасных выходов и путей отступления. Эндрю заинтересованно выгнул бровь, но ничего не сказал. Нил попытался перекрикнуть музыку: — Ты хочешь выпить? Прозвучало чересчур нервно и с долей истеричности. Эндрю задумчиво покачал головой, изучая лицо Нила. Он казался напуганным. — А я хочу, — сглотнул он. Мимо них проходил какой-то парень с подносом с рюмками, и Нил схватил у него сразу две. Опрокинул в себя колючую жидкость и сказал: — Я сейчас вернусь. И исчез. Прелесть, подумал Эндрю. Рыжий говнюк позвал его на сраную вечеринку и бросил одного посреди танцующих толп пьяных старшеклассников, которые только и думают о том, чтобы перепихнуться с красивенькой одноклассницей или одноклассником. Об этом он и мечтал. Скорее бы это все закончилось. Он пробыл без Нила в общей сложности примерно сорок минут, слоняясь туда-сюда, наблюдая за людьми и придумывая о них такие же слухи, которые могли бы приплести поганцу-Нилу, когда снова наткнулся на него, уже порядком выпившего. — Где ты был, — спросил он. — О-о-о, Эндрю, — расплылся Нил, радостно разводя руками, словно готовясь обнять Эндрю, но не делая этого. — Я тебя так долго искал. — Развлеки меня. Я здесь шатаюсь только из-за тебя. — Развлечь? — глаза Нила опасно блеснули. Он сорвался с места и пошел в сторону большого стола, вокруг которого стояли общающиеся старшеклассники. На ходу он полуобернулся к Эндрю и сказал: — Ты послушай только! Люблю эту песню. И он запрыгнул на стол, и начал танцевать. Он извивался и кружился вокруг себя, пока люди вокруг сходили с ума, а Эндрю не мог отвести взгляда. Он завороженно смотрел на плавные и такие соблазнительные движения Нила. Тот закрыл глаза и поднял руки. А потом опустил их на уровень пояса и начал медленно поднимать, делая торсом медленную волну. Его руки и ноги двигались мягко и в такт музыке, и на это невозможно было не смотреть. Периферическим зрением Эндрю отметил, что на него пялится группка Эллисон, но сейчас ему было в удивительной степени насрать. Не сейчас. Не когда Нил под текилой, румяный и веселый, танцевал на гребаном столе. А потом он вдруг ударился головой о люстру и начал падать. Эндрю только и успел вытянуть вперед руки, чтобы поймать это разгоряченное тело. Толпа вокруг зааплодировала и закричала, а Эндрю поставил Нила на ноги, поддерживая за плечо и повел на улицу. Они медленно добрели до небольшого холмика с качелями недалеко от дома. Эндрю попытался усадить Нила на качели, но получилось только со второй попытки. А потом Нил поднял затуманенный взгляд на Эндрю и с пьяной улыбкой уставился на него снизу вверх. — А у тебя глаза слегка зеленоватые, — мягко сказал он, и у Эндрю внутри что-то защемило. Кажется, это было сердце. Оно словно сделало кувырок и встало на место, слегка покачиваясь. — Ненавижу тебя, — сказал Эндрю. — Ничего страшного. А потом голова Нила упала, и Эндрю тут же начал бить его по щекам, чтобы он пришел в себя: — Не спать. И зачем ты вообще позвал меня на эту вечеринка, если сам напиваешься из страха толпы. А Нил только улыбался с повисшей головой. Эндрю осторожно присел на соседнюю качель, как вдруг время снова приостановилось. Нежная тишина, повисшая между Эндрю и Нилом прерывалась только отдаленными звуками вечеринки и сверчками в кустах вокруг них. Эндрю вдруг захотелось, чтобы этот момент остался навсегда. Пьяный, вкусно пахнущий Нил рядом с ним и синеватая, полузастывшая темнота. Вот бы можно было законсервировать это все в банке и никогда ее не вскрывать. И они сидели вот так вдвоем. И говори ни о чем и обо всем одновременно. О да, проблема была очевидна.

***

Эндрю сидел за барной стойкой во время концерта своей любимой и неоправданно непопулярной рок-группы и опрокидывал стопку за стопкой. Виски царапалось и обжигало горло, но также согревало душу и подавляло ненужные мысли. Одной из таких был Нил. Ему удавалось въедаться в память неизгладимой дрожью, всегда маячащей на грани сознания, чем бы Эндрю ни занимался. Говнюк не отпускал его мысли никогда. Оставалось только топить их в алкоголе и хорошей музыке, как одни из приемных родителей топили котят в его детстве. Эндрю отошел от барного островка и встал подальше от основной толпы, чтобы устремить свой взгляд на сцену. В основном его интересовал бас-гитарист. Он был странным. Слегка зажатым, с длинными вьющимися волосами и с дерзкими глазами. Он всегда нравился Эндрю больше всех среди группы. И тут рядом с ним вырос Нил. Эндрю медленно повернул к нему голову. Вспомнишь лучик, вот и солнце. — Ты реально следишь за мной, — почти по слогам произносит он. — Если бы тебя это по-настоящему не устраивало, ты бы давно избавился от меня. Эндрю молча покосился на Нила. Он отчаянно нуждался в сигарете. А лучше — в нескольких. Ему было дурно от вида Нила в этой обтягивающей футболке, так подчеркивающей атлетичное тело. Поэтому Эндрю принял решение молча выйти на улицу, чтобы покурить. Но, конечно, конечно, Нил последовал за ним. Они, все так же сохраняя девственное молчание, вышли на задний двор клуба, в котором проходил концерт, и Эндрю достал пачку сигарет. Стоило ему зажать одну между зубами, как он увидел протянутую руку Нила. — Я думал, ты не куришь, — прошепелявил он и тут же постыдился своей фразы. — Ты думал обо мне? — развязно ухмыльнулся Нил. — Я не курю. На этом диалог, казалось, закончился, и они могли бы молча покурить в благостной тишине, вновь прерываемой лишь звуками застенной музыки. Но Нилу нужно было открыть свой рот и в очередной раз заставить сердце Эндрю кувыркнуться. — Ты красивый, — беспечно сказал сказал Нил, не отрывая взгляда от профиля Эндрю. — Ты пугающий, — ответил он. — Слышать это от тебя эквивалентно комплименту. — Обращайся. Ненавижу тебя, — сказал Эндрю, потому что это была правда. Этот парень выводил его из себя. Как сыпь на теле, которую нельзя чесать, чтобы она не стала еще больше, но ведь не удержаться. Нил был как бедствие, как цунами, как проблема. — Я начинаю в этом сомневаться, — сказал Нил, и тоже был прав.

***

На большой перемене Нил находит Эллисон, отдыхающую под отвратительно-прекрасным весенним солнцем в школьном дворе, и отдает ей полученные от нее же деньги. Она непонимающе взяла стопку долларов и хлопнула глазами: — Погоди, — Нил практически видел, как в ее голове крутятся шестеренки. — Это значит… — Интерпретируй это, как хочешь, — грубо перебил ее Нил. Несколько секунд Эллисон беспардонно пялилась на его лицо, а потом расползлась в победной улыбке. Губы словно сами бесконтрольно растянулись в широкий оскал. — Кажется, я собираюсь выиграть этот спор. Если тебе интересно, почти все проголосовали против. — Мне не интересно.

***

Эндрю сидел вместе с Рене в школьной столовой и молча ковырялся в тарелке с переваренными макаронами, когда в зал зашел Нил. Он быстро нашел Эндрю глазами и коротко ему улыбнулся, но не пошел в его сторону, а свернул за стол к Кевину и тут же начал что-то активно ему рассказывать. Эндрю только и видел, как шевелились его губы в очередной тираде какого-то бреда, как горели глаза. Как рука поправила выбившуюся прядь рыжих волос. Как нога нервно подергивалась от напряжения и возбуждения. Как сверкали шрамы на лице под полупрозрачными лучами солнца, льющимися из больших окон столовой. Эндрю снова не мог оторвать взгляд. Но периферическим зрением он увидел, как Рене тихо прячет улыбку в чашке чая. — Иди нахуй, — и без капли гнева говорит Эндрю. Рене заулыбалась еще шире. Наконец Эндрю не выдержал и встал со своего места. Он направлялся к Нилу. Каждый шаг отбивался мыслью, что он ему скажет. Шаг. Пошли на свидание. Шаг. Ты не против сделать домашку сегодня у меня дома? Я говорю не о домашке. Шаг. Ты ослепительный мерзавец. Я хочу тебе отсосать. Шаг. Стоп, это уже перебор. По мере его приближения улыбка Нила росла. Вот же ублюдок. И кто разрешил ему быть таким красивым? Когда Эндрю подошел к их столу, Кевин в очередной раз болтал что-то о том, что Нилу необходимо присоединиться к школьной команде по регби, что у него огромный потенциал, что это изменит весь ход их игр на сезонных матчах. Эндрю не стал дожидаться конца этого монолога и перебил его: — Библиотека, — сказал он, обращаясь к Нилу. — Четыре часа. — Хорошо, Эндрю, — полумягко-полуудивленно произнес Нил.

***

Нил зашел в тихий зал школьной библиотеки с каким-то странным ощущением нетерпения под лопатками. Он увидел Эндрю на одном из небольших диванов в отделе английских романов. Он с кошачьей бесшумностью подошел к стеллажу и взял одну книгу. Нил подивился, как такой хмурый низкий качок может вмещать в себе столько нежных противоречий. Нил тихонько подошел к нему со спины и скрестил руки на груди. И улыбнулся своим мыслям. Эндрю казался ему сейчас таким незащищенным. Но эту незащищенность не хотелось ранить — хотелось влиться в нее, стать ее частью и существовать так целую вечность. — Пялишься, — сказал Эндрю не оглядываясь. Нил только усмехнулся. Конечно же, Эндрю почувствовал его присутствие. — Что это за книга? — спросил Нил. — «Гордость и предубеждение». Джейн Остин. Знаешь, она считается в Англии такой же великой, как Уитмен в Америке или Пушкин в России. Ее тексты граничат с гениальностью, если смотреть на слог и лексику. Многие думали, что она забрала что-то у Пушкина, но было доказано, что она даже не читала его текстов. Эндрю наконец обернулся, и Нил увидел его глаза. В них отражался целый мир. Такие жесткие и всегда готовые к обороне, сейчас они выглядели чересчур мягкими и открытыми. Эндрю впускал Нила в свой мир. Тот чувствовал, что этот мир был подобен огромному готическому замку, окруженному крепкими стенами и рвами для недоброжелателей, которые захотят пробраться в замок и причинить ему вред: изорвать древние полотна, разбить мраморное покрытие, перевернуть дорогую мебель. А перед Нилом просто открыли ворота и впустили внутрь. — Расскажешь мне еще что-нибудь? — спросил он. Эндрю, казалось, слегка удивился просьбе, но продолжил говорить. Они провели в библиотеке вот так около двух часов, разговаривая о книгах. Говорил в основном Эндрю. Он делился сюжетами любимых произведений, рассказывал интересные факты из историко-культурного контекста тех или иных книг. И казался по-прежнему поразительно нежным и хрупким. В какой-то момент его взгляд слегка изменился, от Нила это не ускользнуло. Губы Эндрю будто бы сами складывались в слова, пока сам он о них вообще не думал. Его взгляд изучал лицо Нила, гулял по шрамам, глазам, а потом спустился к его губам. Эндрю замолк — и потянулся к Нилу. У того перехватило дыхание. Но что-то было не так. Под кожей органы зачесались, кости задрожали. А лицо Эндрю было все ближе. Когда их дыхание перемешалось, а губы Эндрю были всего в паре сантиметров от губ Нила, тот вдруг отвернулся. Эндрю с прозрачным лицом уставился на него. А потом встал и вышел вон из библиотеки. Кажется, Нил совершил ошибку.

***

Нил корил себя весь вечер. Почему он отстранился? Он ведь чувствовал себя с Эндрю так спокойно, свободно и — счастливо. Что это, если не истинные чувства? Но для Нила это было слишком внове. Ему нужно больше времени, чтобы все осознать. Однако он не собирался оставлять их с Эндрю «связь» вот так, на фрагменте молчаливой недосказанности глупых страхов. Поэтому через неделю, отложив пару десятков, он вышел на контакт с Жаном. Тот состоял в школьной музыкальной секции и играл там на скрипке. Но самое главное — он уже как несколько месяцев посещал рубку звукорежиссера, колонки которой выходили на школьное спортивное поле (он попросту украл у учителя ключи, потому что всегда мечтал не только играть на музыкальном инструменте, но и управлять множеством музыкантов). И вот на большой перемене Нил встретил его в коридоре и передал несколько купюр. Жан с готовностью ему кивнул — его очевидно забавляло то, что задумал Нил, и последствия его совершенно не волновали. Нил тихо открыл замок в рубке и начал готовиться: повернул несколько рубильников, включил нужные ему регуляторы громкости на звуковой установке и взял беспроводной микрофон. Посчитал до десяти несколько раз и на разных языках — готово. Он вышел на стадион с микрофоном и запел, прерывая тренировку команды по регби. — You're just too good to be true, can't take my eyes off of you. Он быстро нашел глазами Эндрю и пел, старательно смотря на него. — You'd be like heaven to touch, I wanna hold you so much. At long last love has arrived and I thank god I'm alive — с нежной хрипотцой в голосе протянул он. В это время на поле стали выползать самые разные музыканты школьного оркестра: барабанщики, духовики, пианисты с синтезаторами, гитаристы. Эндрю наконец заметил Нила и вместе с остальными оторвался от тренировки. Видимо, пока что он ничего не понял. Ну, ничего — скоро извинение Нила станет очевидным. — You're just too good to be true, can't take my eyes off you, — Нил обхватил столб с колонкой рукой и ногой и медленно сполз вниз, как на пилоне. И наконец: — I love you, baby, and if it's quite alright. I need you, baby, to warm the lonely night! — я вместе с этим громко заиграл оркестр. Это было так торжественно-глупо, что у Нила даже пробежали мурашки от чистого звучания музыки в такт его пению, посвященного Эндрю. — I love you, baby, trust in me when I say. Oh, pretty baby, don't bring me down, I pray! — И Нил начал танцевать прямо на лавках стадиона. Он кружился и скользил, не останавливаясь, извивался ужом и картинно убегал от охранников, которые уже пытались поймать его за нарушение порядка. — Oh, pretty baby, now that I found you, stay. And let me love you, baby, let me love you, — пропел он, смотря точно в глаза Эндрю и наконец останавливаясь. И вдруг на лице Эндрю появилась задумчивая смущенная улыбка. Проявлялась она скорее в глазах, чем на губах, которыми он пытался поцеловать Нила. А тот смотрел на Эндрю, не торопясь отводить взгляд. И тут его поймали охранники.

***

Эндрю мрачно выдохнул — и отворил дверь в кабинет для наказанных учеников на первом этаже школы. Он не смотрел на сидящего там Нила, когда проходил между рядами; он направлялся сразу к Ваймаку — его тренеру, которого также обязали сидеть с отстраненными от занятий школьниками. Он, не поздоровавшись с тренером, встал напротив него так, чтобы видеть Нила и подать ему сигнал идти в сторону открытого окна. Эндрю не очень тщательно продумывал план побега — просто он знал, что Ваймак закроет на это глаза и не станет на них докладывать. — Знаете, тренер, — начал он, трогая Ваймака за плечо и слегка отворачивая от движущейся в сторону окна фигуры Нила. — Я придумал новую стратегию для нашей команды. — Ты? — неверяще выгнул бровь тренер. — Думать о команде лишние секунды своего драгоценного существования? — Вы в меня совсем не верите, — состроил Эндрю слегка обиженную гримасу, вновь хватая Ваймака за плечи и отворачивая спиной к Нилу. Тот легко улыбнулся Эндрю. — Мы создадим отвлекающий маневр. — Да ну? — убрал с себя Ваймак руки Эндрю. — Да. Мы заставим их смотреть, к примеру налево, — и он снова дернул корпус Ваймака в такт своим словам в левую сторону. — И нападем на них справа. Эндрю мигом проверил Нила, который уже добрался до конечной точки пути отступления, и понял, что можно отпустить Ваймака. Но тут тренер, начав медленно поворачивать голову в ту сторону, куда посмотрел Эндрю, произнес глухим голосом: — И как мы заставим посмотреть их налево? — А вот так, — И Эндрю ударил его кулаком по лицу, вызвав у всех наказанных учеников восторженные крики. И быстро убежал в сторону окна. Выпрыгнул — и увидел, что Нил, ожидавший его внизу, заметив своего спасителя, дергается с места и начинает быстро бежать прочь от здания школы. Эндрю тут же драпанул вслед за Нилом. Позади лишь слышались злые крики Ваймака, направленные в сторону Эндрю в окно. Что-то про хитрых говнюков и чертового Миньярда. — Зачем ты это сделал? — на бегу спрашивает Нил. — Потому что я тебя ненавижу, — огрызается в ответ Эндрю. — За эту твою ненависть тебя тоже могут отстранить отстранить от занятий. — Не могут. Ваймак ничего не сделает. — Почему ты так уверен? — ох уж этот очаровательный непонимающий тон. У Эндрю зачесались кулаки, так ему захотелось вмазать Нилу. Но это было его обыкновенное желание. — Заткнись и беги, Джостен, — кинул он и прибавил скорости, чтобы обогнать Нила. — А зачем нам бежать? — улыбался во все зубы Нил, мигом поравнявшись с Эндрю. — Это же весело. Тем более, я знаю, ты любишь бегать. Нил солнечно хохотнул: — Так ты знаешь, что такое веселье, — подтрунил он Эндрю. — Хорошо. Тогда догоняй, златовласка! И он побежал вперед с еще большей скоростью. Такой, что Эндрю пришлось с рваной усталостью выдохнуть, чтобы побежать вслед за своим чудовищем. Действительно, настоящее чудовище. Они бежали так долго, что Эндрю готов был поклясться, его внутренности сейчас поменяются местами и вот-вот разорвут его грудную клетку. Он смертельно устал. А потом Нил наконец остановился перед какой-то аркой. Эндрю тяжело дышал, когда спросил своего спутника: — И что же наконец заставило тебя остановиться? — Пейнтбол, — вот так просто ответил Нил. Эндрю посмотрел на Нила замученными глазами. Нил посмотрел на Эндрю играючи сверкающими глазами. — Ну нет, — с неверящим смешком выдохнул он. — Давай, — с мерзко-милой улыбкой сказал Нил. — Это же будет весело. — Не будет. Все, что приходит в твою тупую рыжую голову - плохая идея. — Как будто я этого не знаю, — по-прежнему улыбчиво закатил глаза Нил. — Ну так что? Эндрю продолжал сверлить его прищуренным взглядом, когда наконец сказал: — Ладно, чудовище. — Эй! Почему чудовище? Эндрю оставил это без ответа, но был уверен, что Нила это вполне устроит. Его, кажется, устраивало все, что было связано с Эндрю, и это ужасно смущало. И они правда пошли играть в пейнтбол — точнее будет сказать, они старались уничтожить друг друга цветными снарядами, отбивая конечности и корпус. В одно быстрое мгновение, когда они перестреливались из своих мини-лагерей уже около двадцати минут, Эндрю спрятался за кучей сена и стал поджидать Нила. Тот, как Эндрю и предполагал, выверенными шагами отправился искать его. И как только Нил оказался прямо за его укрытием, Эндрю выпрыгнул и не сильно ударил Нила в живот, а потом взял противника на удушающий со спины. А Нил только захохотал и каким-то способом смог вывернуться в хватке Эндрю так, что они теперь стояли лицом к лицу. Их шлемы почти соприкасались, а взгляды вперились друг в друга. Как вдруг Нил схватил Эндрю за грудки и толкнул спиной в стог сена. Но тут же повалился следом припечатывая к сену сильнее. Эндрю сдавленно вскрикнул от того что на него упали всем весом и попытался спихнуть Нила, но тот уже обхватил его всеми конечностями и прилип к Эндрю корпусом. Эндрю театрально перестал бороться и сдался. Стянул с себя шлем и отбросил его в сторону. Нил повторил это движение, глядя на Эндрю чересчур туманно, чересчур нежно. Вдруг он перестал улыбаться и уставился на губы Эндрю. Тот тихо, тоном, граничащий с шепотом, спросил: — Да или нет? И Нил со стеклянной хрупкостью ответил: — Да. И поцеловал Эндрю. Нил целовался так, словно отвоевывал у всего мира это мгновение, эту близость, эту свободу. Его губы были горько-сладкими и ощущались всем бессознанием как бедствие, как ценами, как проблема. Этот поцелуй был началом конца Эндрю, потому что ему показалось, что как человек он перестал существовать.

***

— У тебя кто-то появился? — спросил Аарон. — Не знаю. — Что значит «не знаю»? — Он странный. — Так значит, появился. Тогда что значит «странный»? — Он мог бы убить тебя, если бы ты обидел кошку. — Но я не обижал кошек. — Он все равно мог бы тебя убить. Он сжег машину с трупом своей матери на побережье океана. — Блядь, что? — Что?

***

Когда на выпускном балу объявили медленный танец, Нил протянул Эндрю руку. — Я, наверное, задолжал тебе совместный танец. Столько раз плясал при тебе, и ни разу - с тобой. Эндрю невесомо улыбнулся и взял Нила за руку. Они медленно кружились, вцепившись друг в друга, как будто кто-то из них осмелился бы прервать этот контакт. Потом Нил вдруг произнес: — Знаешь… старшеклассники поспорили, что я смогу тебя охмурить и притащить на выпускной бал. Эллисон давала мне денег, чтобы ее ставка сыграла, — Нил смущенно замолчал, но быстро продолжил, пока Эндрю не успел среагировать. — Но я вернул ей деньги. Эндрю сухим тоном спросил: — Почему? — Потому что… — замялся Нил. — Видимо, потому что влюбился. Эндрю вскинул голову и посмотрел в чистые глаза напротив. Голубой действительно гипнотизировал. Эндрю был не против пойти на поводу у этого гипноза. Музыка в зале словно бы стихла — в воздухе осталась лишь реплика Нила с присущей ему легкой хрипотцой. С такой он пел. С такой он признался Эндрю в любви. Эндрю вновь улыбнулся — в очередной раз Нил стал причиной его улыбки. — Нам в классе литературы задали написать сонет, как у Шекспира, но в контексте современности, — вдруг начал Эндрю. — И я написал кое-что. Он выждал несколько мгновений, прежде чем понял, что Нил хочет это услышать и начал читать: — I hate the way you talk to me And the way you cut your hair. I hate the way you kiss my neck, I hate it when you stare, I hate your old dumb sneakers And the way you read my mind. I hate you so much that it makes me sick And even makes me rhyme. I hate the way you're always right, I hate it when you lie, I hate it when you make me laugh, Even worse when you make me mad. I hate it when you're not around And the fact that you don’t Insist. But mostly I hate the way I don't hate you. Not even close, Not even a little bit, Not even at all. Нил смотрел на него завороженно, словно видел перед собой нечто сказочно-прекрасное. А потом улыбнулся с такой неописуемой нежностью, что у Эндрю в груди закололо. И они поцеловались. И танцевали вот так, пока музыка не стихла.