Спроси меня

— Кевин, ты занят? — видео не успевает прогрузиться, поэтому Кевин слышит Аарона, несмотря на наушники в обоих ушах и тишину голоса. — Это ждёт. Чего хотел? — отзывается Кевин, стягивая один наушник и ставя матч на паузу, когда видео все-таки прогружается. Аарон проходит в комнату и подпирает спиной дверь. — У меня есть к тебе просьба…

***

На самом деле в том, чтобы помогать Аарону с чем-то, нет ничего необычного, и это совершенно не ново для него. Кевин знает, что Аарон обращается к нему лишь в том случае, когда не получается сделать что-то самостоятельно, и он знает, что им обоим это приносит некоторого рода удовольствие: помогая справиться с трудной задачей, Кевин чувствует себя хорошо; получая столь необходимую поддержку извне, Аарон чувствует себя хорошо. И хотя Кевин предпочёл бы, чтобы Аарон был таким же нуждающимся в вопросах, касающихся экси, помогать ему с чем-то еще — особенный и проверенный способ расслабиться. Ни за что Кевин не пренебрежет такой возможностью. Несмотря на то, что просьбы у Аарона с каждым разом становятся все более впечатляющими. — Куни? Кевин озадачен. Аарон зажато кивает и нервно оглядывается на дверь, будто кто-то из соседей, все еще находящихся на парах, может услышать. — Я знаю, что у тебя есть девушка, и твой опыт больше, чем мой… — С чего ты взял? Мы ни разу не говорили об этом, — задумчиво мычит Кевин. — Не строй из себя дурака, — Аарон закатывает глаза. — Ты должен знать, сколько разных слухов о тебе ходит. — Слухов? Ты серьезно? — Кевин хмыкает, безмолвно напоминая, что Аарон — последний, кто верит в слухи. С какой бы яростью тот ни пытался держать свою репутацию на уровне, лавируя между сплетен, верить в них — не то, чем Аарону свойственно грешить. Неловкость, стремительно перерастающая в раздражение, натягивает маленькое тело, как струну, пронизывая насквозь. Кевин уверен: ткни он в него легонько — Аарон зазвучит, как музыкальный инструмент. Он не тыкает лишь потому, что знает, после этого изданный звук будет последним звуком от Аарона, который он услышит до конца дня. — Ладно. — Ладно? — Аарон вскидывает голову. Светлая челка забавно подпрыгивает, обнажая удивленно распахнутые глаза. — Ладно, — кивает Кевин. — Ты прав, у меня есть некоторый опыт. Чем-то я смогу с тобой поделиться. Воодушевление Аарона Кевину нравится гораздо больше напряжения. Нетерпеливый ответный кивок заставляет улыбнуться. Так или иначе, на знания Кевин не жадный. Никогда не был. Ни на теорию, ни на практику, даже если с последним у них могут возникнуть проблемы. Кевин готов поделиться всем, что знает и что слышал со стороны, и он делится, беззастенчиво подкрепляя примерами из личного опыта. Это тоже забавно и увлекательно: наблюдать, как Аарон слушает его едва не с открытым ртом, заинтересованный и заинтригованный словами. Должно быть, преподаватели в университете испытывают удовлетворение каждый раз, когда Аарон появляется у них на парах с этой глубокой, искренней вовлеченностью и взглядом преданного щеночка. Кевин бы точно испытывал. — Ты когда-нибудь доводил до оргазма вот так? — любопытствует Аарон. — Нет. Не совсем. У нас было не так много времени на длительные ласки, приходилось подгонять пальцами, — в любом случае Тея не жаловалась. Кевин может сделать ставку на то, что у него выйдет довести до оргазма языком, и с наибольшей вероятностью ставка будет удачной. Ему просто не удавалось проверить и узнать наверняка, и, к сожалению, в ближайшее время не удастся. Мордашка Аарона выглядит хмурой, когда тот задумывается о чем-то своём. Улыбка снова просится на лицо сама по себе. Кевин почти не обдумывает предложение, которое слетает с губ: — Хочешь попрактиковаться? — Что? Как? И правда. Как. Он взъерошивает волосы на затылке, прикидывая идеи и возможности: что у них есть, какими вещами и временем располагают, на что Аарон может согласиться. Довольно скоро Кевин тянется к тумбочке — вытащить влажные салфетки, оставить на поверхности пару тонких колец и начисто вытереть одну из ладоней. — Представь Кейтлин у себя на лице, — предлагает он, сосредоточенно протирая места между пальцами. Подозрительное выражение лица Аарона бесподобно, но если Кевин позволит себе веселье, они не получат нужный настрой. — Верхом, я имею в виду. — Не дурак, догадался, — ворчит Аарон, нервно кусая губы. — Что ты делаешь? — Предоставляю тебе полигон для практики. — Я не собираюсь вылизывать тебе пальцы. Кевин поднимает взгляд, когда слышит брезгливость в голосе, но, на удивление, натыкается на растерянность, а не отвращение. Ладно. На мгновение он подумал, что салфетка потрачена зря. — У тебя есть другие идеи? — ответное молчание говорит громче слов. — Я смогу направлять тебя, если буду чувствовать, что ты делаешь. Двигайся ближе. С долгой заминкой, но Аарон двигается. Ладонь Кевина абсолютно чиста. — Можешь представить, как это должно выглядеть на деле, вместо руки? Где и что находится? — получив кивок, Кевин поднимает ладонь и мягко двигает её к губам Аарона, раздвигая указательный и средний пальцы. — Тогда попробуй. — Это странно, — все же высказывается Аарон. Кевин хмыкает. — Получить просьбу о рекомендациях для кунилингуса тоже было странно. Смущенное веселье, просочившееся в выражение лица Аарона, убеждает Кевина, что все в порядке и кое-кто просто стеснительный. Согласие на авантюру уже у него в кармане, нужно только подождать. Ждать Кевин умеет. — Моя рука вся в твоем распоряжении, — ненавязчиво подмахивает он кистью. — Не стесняйся. И хотя Кевин является тем, кто придумал это и подтолкнул Аарона, он действительно оказывается не готов к ощущению языка на мягкой части ладошки. От щекотливого ощущения дрогают пальцы, а по предплечью бегут крупные мурашки. Аарон коротко лижет, как кошка, делая робкий мазок, и потом — ещё один. Кевин глупо моргает. — Хорошо… — моргает он снова. Мысли рассыпаются по постели, на которой они сидят, и отказываются собираться в единое целое. — Представь, что делаешь это с Кейтлин… Просто делай то, что хотел бы сделать с ней. Используй информацию, которую я тебе дал. Тёплый выдох чудится прохладным в том месте, где Аарон коснулся его языком. Неловко прикрывая глаза и коротко жмурясь, тот остается таким — с опущенными подрагивающими ресницами и отказывающимся смотреть на Кевина. Следующее, что Кевин чувствует — это размашистое движение языка по среднему пальцу, и потом новое — по указательному. Мягко надавливая на подушечки, Аарон смачивает их, не жалея слюны, и пробует снова, снова и заново вверх. Через пару движений Кевин с удивлением обнаруживает, что влага стекает по пальцам, скапливаясь внизу, пока Аарон со всей осторожностью зажимает подушечку зубами, дразняще покусывая. Это… неплохо. — Неплохо, — спохватываясь, вторит Кевин вслух. — Продолжай. Подбадриваемый, Аарон находит в себе больше уверенности, чтобы попробовать что-то еще, и, честно, теперь Кевин не уверен, насколько это хорошо. Насколько хорошо для него. Спускаясь вниз, Аарон ловко ныряет языком в ложбинку между пальцами, и жгучее возбуждение вспыхивает у Кевина внизу живота, распространяясь по всему тазу. Он судорожно втягивает носом воздух, делая это слишком шумно, чтобы не отвлечь Аарона. На мгновение тот так и замирает — с высунутым языком, идеально лежащим на пальцах, и с подрагивающими губами, которые Кевин не видит, но чувствует ладонью. Член в спортивных штанах стремительно наливается кровью, твердея. Если Аарон сейчас откроет глаза, то заметит появившиеся очертания. — Продолжай, — призывает Кевин, как только видит крупно дрогнувшие ресницы. — Ты молодец. Это было хорошо. Контролировать голос и дыхание неожиданно сложнее, чем должно быть. Ещё сложнее — дышать, не задыхаясь и не давая Аарону понять, что происходит, пока мокрый язык настойчиво давит на тонкую кожу и начинает двигаться мягкой волной. Вперед-назад. Вперёд-назад. Кевин кусает собственный кончик языка, замирая всем телом в попытке пережить жар, переждать пронизывающее возбуждение, заставляющее грудную клетку дергаться от потребности сделать глубокий вдох. Если сделает — горячая волна прокатится по всему телу. И у Кевина хороший контроль, но на это его не хватит. Он даже не замечает, как медленно отводит руку от рта Аарона, пока тот не обхватывает его кисть, удерживая на месте, — настолько перенапряжен и сосредоточен. Несмотря на то, что его пальцы длиннее, чем у Аарона, хватка достаточно крепкая, чтобы ощущения казались яркими и навязчивыми. И по мере того, как Аарон скользит языком ниже, член Кевина поднимается выше. Он прекрасно осознает момент полноценного стояка, тогда же язык останавливается, достигший своего предела — высунутый полностью, опущенный настолько, что кончик достает до места ниже костяшек. Среди всех моментов именно этот Аарон выбирает, чтобы приоткрыть глаза. Даже сквозь светлые ресницы Кевин видит, какой у Аарона мутный и поплывший взгляд. Дыхание срывается, шумное в тишине комнаты, где только они, и обжигающая волна все-таки пускает импульсы по телу. Узел, скрутившийся настолько, что поджимаются пальцы ног, сдавливается сильнее: Аарон должен был отодвинуться, спугнувшись из-за звука, но язык возвращается на место и снова вдавливается в ложбинку между пальцами. Это не так остро теперь, но все еще крышесносно. И это совершенно не то, что Кевин когда-либо пробовал с воронами или Теей, движение, созданное не ради визуала или практичности, чтобы после мокрые пальцы проложили дорожку в другие чувствительные места. Это движение ради движения. Ради жгучего удовольствия. Аарон утыкается в ладонь Кевина всем лицом и тонкую кожу всасывает меж губами, массируя совершенно беззастенчиво. Выглядит довольно мило. И ощущается горячо. Бедра импульсивно дергаются в желании свести коленки и зажать напряженный член. Аарон знает, что происходит, но продолжает. Он не может не осознавать. Просто, блять, не может. Сдерживаться и прикрываться больше не имеет смысла. Такой старательности, с которой Аарон вылизывает его, может позавидовать Джостен на корте, и Кевин заранее сожалеет из-за всех тех ситуаций, в которых не сможет привести старательность Аарона в пример, когда защита опять начнет проседать. — Хорошо, — шумно выдыхает Кевин. — Умница, — выходит почти шепотом. Словно не обращая внимания, Аарон поворачивает голову и обводит языком пальцы сбоку, на мгновение останавливаясь на узловатостях и присасываясь к ним губами. Это не похоже на то, какой должна быть работа с девушкой. Аарон крепче обхватывает кисть Кевина, с энтузиазмом не оставляя ни единого сухого места, когда Кевин понимает, что крепчает хватка из-за него. Дрожащие пальцы, должно быть, вылизывать неудобно. В конце концов слюны становится так много, что капля стекает по ладони, щекоча чувствительные мягкие подушечки. Кевин сам едва слышит, что именно хрипит, но честно старается: — Ты намочил меня. Оно стекает. И как только хрип разрывает тишину, Аарон послушно отрывается от пальцев, чтобы опуститься ниже. Язык широким движением собирает каплю слюны от кисти до основания пальцев. Щекотно настолько, что Кевина подбрасывает на кровати. Ещё до того, как собственная рука интуитивно вырывается из схватки, он чувствует глубоко осевшее разочарование — сейчас все и кончится. И Аарон правда открывает глаза, старательно сосредотачивая на Кевине плывущий взгляд. На Кевине, на его пересохших губах, на грудной клетке, вздымающейся слишком часто, на явных очертаниях возбужденного члена, намочившего ткань спортивок в области головки. Аарон хлопает светлыми ресницами, не меняясь в лице, и, подняв на Кевина взгляд, остается по-прежнему пустым — в голове ни единой мысли. Не нужно быть телепатом, чтобы понимать. — Я думаю, тебе стоит пойти, — аккуратно предлагает Кевин, задерживая сбитое дыхание на время, когда нужно выдавить из себя слова. — Я расскажу тебе что-нибудь ещё позже, если захочешь. В этот раз ты был очень хорош. Аарон тупит взгляд, снова моргая и медленно приходя в себя. Скорость обработки информации так заторможена, что Кевину не остается ничего, кроме как взять это на себя. — Ты умница, Аарон, — в ответ все еще ничего, но розовеющих щек, ярких на фоне светлых волос и бледной кожи, Кевину более чем достаточно. — Теперь иди. Без лишних слов Аарон встает с постели и на плохо гнущихся ногах выходит из комнаты, аккуратно закрывая дверь. Как только в комнате раздается щелчок, Кевин запускает мокрую, вылизанную руку в штаны и бурно кончает.