Штормовая ночь

      Дом молчал. Пять существ коротали вечер, как обычно. Хотели как лучше, получилось как всегда. Кто с книгой, кто с пачкой чипсов, кто с экспериментами по «оживлению» тостера. Ничто не предвещало, что через десять минут мир превратится в хаос из-за одной капризной тучи.       Фантик, жующая M&M's, благополучно спизженные у Лани, первая подняла голову:       — Эй… это гром или у меня в ушах опять играет «Танец маленьких утят»?       Энили отложила книгу:       — Нет, это гроза. Ёбаная гроза. Надеюсь, вы все помните, где лежат свечи. Или хотя бы фонарик, который не съела Ланя.       Ланя, не отрываясь от рисования усов на спящей Карди, возразила:       — Фонарик был невкусный. Какашка одним словом. Зато батарейки хрустели.       Ева в серебряной шапочке (шлем это типо скучно, а шляпа — стильно) тыкала в розетку вилку:       — Молнии это когда природа злится, что у неё нет вай фая.       Свет погас. Фантик в темноте тут же уронила пакет с M&M's.       — Блять! Хоть бы не потерялись! Кто-нибудь, светите!       — Светить — это не про нас. Мы скорее… пугаем. — ухмыльнулась Эни.       — А я не пугаю! Я… собираю стратегические запасы! — под ногами что-то хрустнуло, — Ой, это не конфета… Ланя, это твоя сережка?       — Возможно это кусочек моей души. Похуй, короче.       Карди внезапно выползла из темноты, перетянув внимание на себя:       — Ребят, если молния ударит в дом, мы станем электромонстрами.       — Гениально! Надо подставить под удар микроволновку — вдруг она оживёт? — спросила Ева.       — Только если она потом выдаст мне попкорн. — ответила Фантик.       Фантик металась по полу, собирая рассыпанные M&M's, и врезалась лбом в ножку стула.       — Сука, ну и какой додстер переставил мебель? — завопила она, хватая со стола вазу вместо конфет.       Энили закатила глаза, тыча зажигалкой в фитиль свечи:       — Это не мебель. Это твоя неспособность видеть дальше сахарной зависимости.       Пламя дёрнулось, осветив Карди, которая методично отламывала куски штукатурки со стены и складывала их в башню.       — Тень сказала, что здесь спрятаны древние батарейки, — пояснила она, ткнув пальцем в свою дрожащую тень.       Темнота сгущалась, как забытый кисель под диваном. Энили, вытирая шоколад с бровей, вдруг замерла. Глаза сузились до щелочек, пальцы сжали деревянную ложку до покраснения кожи.       — DNS… — шипящим шепотом бросила она в сторону окна, где бушевала гроза. — Опять эти гандоны с галстуками. Помню, как один втюхал мне «универсальный увлажнитель воздуха». Это оказался анальный утюг. «Мадам, — вещал он, — пар увлажняет лучше любого аэрозоля! А подошвой можно гладить картофельное пюре для идеальной текстуры!» И как я им поверила?       Она швырнула ложку в сторону холодильника, где висел «Голодный автопортрет» Лани. Ложка прилипла к волосам нарисованной головы.       Ланя, тем временем, обнаружила под диваном забытый пакет с огурцами. Не долго думая, она устроилась на нём верхом, как на троне из хрустящей зелени. Раздался сочный, неприличный хруст.       В центре кухни, под аккомпанемент тамбурина, разворачивалось главное безумие. Ева, Карди и Фантик, сцепившись в клубок щупалец, лап и дымящихся проводов, светили друг другу в морды экранами телефонов. Свет выхватывал из мрака искаженные тени, прыгающие по стенам.       — Смотри! — просипела Фантик, тыча Еве в единственный видимый глаз светящимся экраном. — Опять тиктокерские поясняют за Мичигана… АЙ! — Ева ткнула её в бок зарядкой от айфона, приняв за назойливую муху.       Ритм тамбурина Лани стал нервным и дробным. Свет от трёх телефонов выхватывал из мрака сюрреалистичные кадры: Брызги огуречного сока на потолке, похожие на зелёные звёзды. Искры, сыплющиеся из тостера, где копошилась рука Евы. Фантик, жующую то самое единственное зёрнышко попкорна с выражением глубочайшей экзистенциальной тоски. Энили, углём с обгоревшей тостовой булочки рисующую на обоях сложную схему «Как устроить локальный EMP-импульс в DNS, используя только микроволновку, ложку и праведный гнев». И самое страшное — на запотевшем от грозовой влаги стекле балконной двери чётко проступил конденсацией гигантский, капающий логотип: DNS. Энили увидела его. Раздался звук, похожий на лопнувший паровой котёл, смешанный с предсмертным хрипом чайника.       — Всё нам пиздец, — проревела она, хватая со стола зажигалку и зажигая её под схемой на обоях. — Они уже здесь! В конденсате! Это сигнал! Начинается вторжение продажников-рептилоидов! К оружию! Или… или к огурцам! Ланя, пали огуречным огнём!       Тамбурин умолк. В темноте наступила тишина, нарушаемая только хлюпаньем огурцов под Ланей, шипением Энили и тихим мурлыканьем тени Карди, смотрящей мультик. Тишину разрезал треск. Не громовой — хрустящий, сочный, предательский. Ланя, восседающая на троне из огурцов, вдруг почувствовала, как её импровизированный престол… зашевелился.       — Эээ… ребят? — ляпнула Ланя, пока тамбурин застыл в воздухе, — Мои подданные… они, кажется, недовольны коронацией?       Под ней огурцы затрещали с новой силой, выпуская струйки сока, пахнущего свежестью и бунтом. Один особенно мятежный огурец выскользнул из-под бедра и покатился по направлению к Энили. Ледник тем временем, яростно чиркавшая зажигалкой у своей схемы «EMP для DNS» на обоях, вздрогнула от удара зеленого снаряда по щиколотке.       — Они стреляют огурцами! Это биооружие продажников! Ланя, контратакуй! Выдави из них сок прямо им в… в конденсат! — Она схватила валявшийся рядом дуршлаг, как щит, а ложку с холодильника как меч.       Фантик, все еще ползавшая в темноте в поисках конфет, наткнулась лицом на что-то холодное и скользкое.       — Ага! Нашла! M&M's… только почему-то влажные и… овальные?» — Она судорожно сунула «конфету» в рот и тут же выплюнула с воплем. — Буэ! Это глаз! Глаз от картонной коробки! Кто разбрасывает запчасти?!       В центре кухни световое шоу достигло апогея. Ева, пытаясь снять «оживление тостера» для тиктока, ткнула зарядкой не в розетку, а в Карди. Искры брызнули фейерверком.       — Карди, не дёргайся, это для арта! — Экран телефона Евы, попав под разряд, вспыхнул ослепительно белым, на миг залив кухню слепящим светом.       Ланя прыгала с хрустящего трона, тамбурин звенел как тревожный колокол:       — Мятеж огурцов? Пфу блять! У меня хотяб ноги есть! Давим зелень! — Её нога провалилась в пакет с громким чвяком, выпуская фонтан зеленой жижи прямо в сторону Энили.       Ослепительная вспышка от экрана Евы не просто осветила кухню, она заморозила хаос. На микросекунду. В этом слепящем белом свете все стало отчетливым, как рентгеновский снимок:       Капля на подоконнике застыла, желеобразная поверхность покрылась трещинами, как старый лак. Мятежный огурец у ног Энили завис в прыжке, капли сока замерли в воздухе зелеными бусинами. Струя огуречного пюре из-под ноги Лани превратилась в скульптурный фонтан абсурда. Тень Карди на стене перестала смотреть мультики. Она медленно повернула голову — просто черный силуэт — и уставилась прямо на пульсирующий логотип DNS на стекле.       Тишина после вспышки становилась оглушающей. Даже огуречный хруст стих. Белый свет сменился густым, липким мраком, прошитым лишь слабым мерцанием Карди и тлеющей точкой схемы Энили на обоях. Запах паленой пластмассы смешался с озоном, огуречной свежестью и… ванилью? Откуда ваниль?       Туман ванили оказался густым, как сироп, и холодным, как дыхание открытого холодильника. Он стелился по полу, цепляясь за ноги, скрывая огуречные ошметки и потерянные M&M's.       — Ваниль? — фыркнула Энили, заслонив тлеющую схему на обоях дуршлагом. Ее голос, обычно ледяной, дрогнул на полтона выше. — Это их пси-атака. Запах ложного уюта. Не ведитесь! Ланя, статус огурцов?       — Успокоились. Или сдохли. Похоже на пюре «Агуша» для особо буйных пиздюков. Но тень Карди… — Ланя указала инструментом на стену.       Силуэт на стене больше не смотрел мультики. Он застыл, неестественно вытянувшись, «голова» повернута к балконной двери. К тому месту, где прикреплён логотип DNS, теперь чуть расплывшийся от стекающего конденсата, но все еще четкий, капающий. Тень Карди не просто смотрела… она тянулась к нему, как растение к свету. А сама Карди стояла посреди кухни, неподвижная, лицо скрыто чёрной материей шлема Евы, который она почему-то надела. Из-под края майки торчала солома.       — Карди? — тихо позвала Фантик, наконец встав с пола и сжимая в руке единственную уцелевшую конфету как талисман. Она не бросалась в ярость, но ее страх сменился лихорадочной сосредоточенностью. — Карди, отойди от стены. Пожалуйста.       Слепящая белизна схлынула так же внезапно, как и возникла, оставив после себя не темноту, а гнетущую серость. Неоновое мерцание уличного фонаря, пробивавшееся сквозь занавески, смешалось с тусклым, моргающим светом лампочки под потолком. Кто-то — вероятно, Ева, по инерции тыкавшая в экран, уже включила свет.       Тишина после вспышки уже не была тишиной как таковой. Она наполнена гулом внезапно оживших холодильника и вентилятора, шипением последних искр в розетке, куда Ева сунула зарядку, и тяжелым, прерывистым дыханием. И свет этот… он не принес облегчения. Он обнажил масштаб катастрофы, в которой они барахтались последние минуты, воспринимая её сквозь призму страха, шуток и огуречного бунта.       Кухня выглядела как эпицентр взрыва на свалке комиксов. Тусклый желтый свет выхватывал детали апокалипсиса. Пол усыпан разноцветными M&M's, утопающими в зеленой жиже из смеси огуречного сока и растоптанной мякоти. Струя огуречного «фонтана» застыла коричневатым пятном на стене рядом с тлеющей схемой Энили, где угольная линия «EMP-импульс» обрывалась в кляксе. Ваза, схваченная Фантиком, лежала на боку, цветы поникли, вода смешалась с огуречной жижей и конфетной крошкой. Тамбурин Лани валялся в месиве, одна мембрана пробита.       Карди успела отломать приличный кусок стены, обнажив серую, крошащуюся подложку. Ее башня из обломков лежала разваленной рядом. Она сама стояла неподвижно, все еще в серебристом шлеме Евы, который делал ее похожей на пришельца. Черная материя скрывала лицо. Но из-под края оборванной зеленой майки, чуть выше тонкой талии, торчало несколько соломинок. Они дрожали мелкой дрожью. Тень Карди на стене больше не тянулась к логотипу DNS. Логотип… стал просто разводом конденсата, который уже почти растекся по стеклу бесформенными каплями. Тень стала просто тенью — смутным, неподвижным пятном.       Никто не кричал. Не ругался. Не шутил. Воздух звенел от осознания. Они смотрели на сюрреалистичный, липкий, пахнущий озоном, паленым пластиком, огурцом и ванилью хаос. Хаос, созданный их же страхом, глупостью и попытками «справиться». Не грозой. Не DNS-рептилоидами. Ими самими. Масштаб пиздеца настолько оглушающе-бытовой, что даже Энили не нашла слов. Она лишь медленно провела рукой по лицу, оставляя угольную полосу на щеке, и тихо, почти беззвучно, выдохнула:       — Ёбаные DNS блять…