Art Deco

You're not mean, you just want to be seen

Want to be wild

A little party never hurt no one, that's why it's alright

You want in but you just can't win

So you hang in the lights

Нью-Йорк всегда был ярким. Однако летом 1922 года всеобщее возбуждение переросло в истерику. Биржевые индексы били все рекорды, Уолл-стрит охватила настоящая золотая лихорадка. Вечеринки становились шикарнее, шоу – смелее, здания – выше, мораль – свободнее, а запрет на алкоголь делал его всё дешевле. Каждые выходные, без исключения, горожане – от звёзд и богатой элиты до простых работников и студентов, коим сам Сонхва и являлся, – отправлялись на массовые вечеринки за город. Фишка богачей, кому некуда девать деньги. Фонтаны алкоголя, взлёты конфетти и взрывы фейерверков. На подобных мероприятиях пёстрые платья кружились вокруг роскошных фраков, зарплата проигрывалась в рулетке, а сплетни переходили от одного бокала к другому. Сонхва – студент колледжа Купер-Юнион на Манхэттене, где голова кружилась от новых небоскрёбов, – поправлял бордовый пиджак и всё звенел двумя цепочками на галстуке, когда крутил головой, дабы поправить уложенные волосы. Не сказать, чтобы парень часто бывал на столь гламурных вечеринках, но, когда мир перед тобой становится таким открытым, сложно оставаться в стороне. Таймс-сквер привлекал яркими вывесками, шумом толпы и скрытыми от расплывчатого понятия "государства" барами. Сухой закон действует уже как два года, но, если честно, обходные пути нашлись ещё в первый месяц. Закончив с укладкой, юноша осмотрел свой силуэт ещё раз. Костюм идеально подчёркивал фигуру, не стесняя в движениях. Идеально. Ткань и крой были не из дешёвых, но это единственный подобный в его небольшом шкафу. Лёгких денег он ещё не получал. Когда звук мотора и оклик его имени разнеслись по комнате волной, Сонхва натянул туфли и выскочил из маленькой комнатушки. Особняк некого мистера Уилсона, что так любезно собирал у себя нуждающихся в веселье, находился не более чем в пятнадцати милях от города, зажатый другими богатыми чертогами. Дорога проходила со смехом и дуновением в лицо встречного ветра, то и дело выбивающего пряди волос. А на пути находилось всё больше машин, забитых людьми, также направлявшихся к сверкающему впереди зданию. Сонхва познакомился с некоторыми из них. Люди на соседней машине, что так медленно ехала, звучали шиком и пахли богатыми нотами. Две девушки на задних сиденьях и мужчина за рулём. Первая девушка, высокая брюнетка, что первой протянула руку между машинами для приветствия, вызывала необычайное чувство страха, но на неё всё равно хотелось смотреть. К ней было приковано всеобщее внимание. Макияж в тёмно-серых тонах подчёркивал голубые глаза, а коротко подстриженные волосы были уложены к лицу, ни один волос не выбивался из общей картины, даже под порывами ветра. По шее и запястям струились серебряные подвески с редким жемчугом, а её прямой шёлковый костюм, на который падали все украшения, растекался чёрными волнами с золотыми линиями. Парень легко взял её руку с низким кивком головы, предполагая, что она имеет больший авторитет. Узнаваемая из разговора, её кузина сидела на другой стороне и была полной её противоположностью. Светлые волосы, нежное платье с меховым палантином. Её украшения состояли полностью из жемчуга, и куда ни посмотри, взгляд всегда натыкался на блики перламутра. Она была застенчивой и зачастую тихой, с обаятельной улыбкой. Но это не мешало распознать в её глазах силу, что плескалась на грани понимания. Сонхва подумал, что она точно имеет более высокий авторитет, чем брюнетка.

***

Добраться до места шествия с новой компанией оказалось быстрее, чем юноша предполагал. Огромный двор был забит машинами, а из дверей особняка доносился кристальный свет и перезвон музыки. Заходя внутрь, Сонхва обнаружил себя в пёстром геометрическом безумии. Фуршеты вальсировали между людьми, а с подноса пропадало всё больше бокалов игристого. В глубине зала, за высокими стеклянными дверьми, был открыт внутренний двор с бассейнами и уймой людей. Пока Сонхва проходил между танцующими, подобрав пару бокалов, он насчитал три джаз-группы, задающие настроение публике. Конфетти путалось в волосах, а шампанское быстро направлялось по пищеводу. Конечно, изначально было весело, и юноша познакомился ещё с парой людей, что, возможно, и были интересными, если только на завтра Сонхва их вспомнит. Но по прошествии времени парень нашёл себя во мраке тихого балкона библиотеки на третьем этаже, куда не зашёл никто, кроме него. Здесь было приглушённо, в то время как под ним веселье всё больше набирало обороты. Люди становились смелее, всё чаще прыгая в бассейны, полные яркой фольги, и после танцуя в мокрых костюмах и тяжёлых платьях. Некоторые парочки разбежались вглубь особняка по комнатам, а кто-то не стеснялся целоваться по углам. Сонхва следил издалека, допивая последний бокал на сегодня. — Мне кажется, Вы наблюдатель. Незнакомец появился неожиданно, заставив юношу повести плечом. Новый на вид молодой человек грациозно выплыл из-за спины, становясь напротив и звякая своим полным бокалом о почти пустой в руках ошеломлённого в знак приветствия. — Мы похожи в этом. Белоснежный пиджак походил по крою на тот, что покоился на плечах Сонхва. Одеколон приятно ударил в нос, и парень сам не заметил, как скользит взглядом по фигуре напротив. Встрепенулся только когда встретился с лицом незнакомца. — Возможно, — с неловкой улыбкой проговорил юноша, слегка поднимая свой бокал. — Простите, где мои манеры, — выдохнул неизвестный, переводя блуждающие по толпе глаза обратно к парню. Этот взгляд заставил судорожно сглотнуть вязкую слюну. — Я могу присоединиться к Вам? Этот молодой человек изводил загадочным шлейфом и вводил юношу в странное состояние одним своим присутствием. Была ли это необычайно прекрасная внешность незнакомца или под действием алкоголя совсем терялся дар речи? Неважно. Единственное, Сонхва решил для себя, что точно вспомнит его завтрашним днём. — Да, конечно. Думаю, мне бы не помешала компания. — Рад слышать. Тема для разговора нашлась почти сразу. Если быть точнее, он нашёл тему, а Сонхва послушно слушал, добавляя свои комментарии. Вечер двигался стремительно вперёд, первые машины покидали особняк, а веселье поутихло за картами и табаком. Две фигуры в тени балкона лишь наблюдали. Две руки лежали на парапете вблизи друг друга. Когда Сонхва почувствовал лёгкое прикосновение к костяшкам, он непроизвольно замер. Рука аккуратно выводила круги кончиками пальцев, а мурашки всё красочней покрывали позвоночник. На секунду рука замерла дабы считать реакцию. Но, не заметив сопротивления, незнакомец продолжил интенсивнее, залезая под рукав рубашки. — Я подумал, может, ты бы хотел перестать быть просто свидетелем. Сонхва не понял, в какой момент они перешли на "ты", и совсем точно не понял, когда именно его лицо подняли за подбородок. В глазах напротив плясали бесы, в то время как собственные, он готов поспорить, были по-детски растерянными, но без доли сомнения. Юноша не знает, что ему делать, но, о боже, он так надеется, что темнота балкона скрывает их от всеобщего внимания. Ему нравится, что происходит. Нравится странное притяжение, перед которым он не может устоять. Первым не сдерживается Сонхва, впиваясь в приоткрытые губы и отводя парня дальше в мрак за талию. Незнакомец точно знал, когда снизить, а когда повысить темп, когда позволить юноше углубить поцелуй и куда правильно уложить руки, когда усаживался на стол в глубине комнаты. Он знал слишком искусно. Когда юноша оказывается зажатым между чужих ног, руки сами тянутся к бёдрам, встречая яркую реакцию в виде громкого выдоха в самые губы и запрокинутой головы. Сонхва принимает это за призыв и спускается медленными поцелуями по челюсти и открытым участкам шеи, ослабляя чужой галстук и продвигаясь дальше к геометрично идеальным ключицам. Бордовый пиджак упал с плеч на пол, заменяясь массирующими ладонями. — Мы должны продолжить? — Судорожный шёпот в пульс яремной вены и тихий на это качок тазом навстречу. Дыхание давно сбилось, чужие руки запутались в волосах, оттягивая, когда Сонхва прикусывает кожу на груди, вынуждая незнакомца прогибаться в спине и протяжно мычать. Губы иногда встречаются в жарких поцелуях, пока руки блуждают по телу, находя всё новые точки давления. Сонхва так нравится, когда ноги обвиваются вокруг его торса, коленями вжимаясь под рёбрами, а руки скользят по волосам и шее. Взгляд туманится, и юноша еле попадает поцелуями в губы в темноте. Ему нужно больше и желанней. Когда возбуждения, обтянутые тканью, неожиданно встречаются, парни останавливаются под интимностью момента. Только через несколько секунд оба юноши поддаются вперёд за столь нужным дополнительным трением, вынуждая друг друга простонать. Ловкие пальцы быстро находят бляшку ремня и справляются с ней, когда Сонхва не выдерживает. — Твоё имя? В этот момент за окном разорвался заряд фейерверка, погружая комнату в золотое свечение. В глазах напротив заиграли блики, а громкий шум оглушил. — Хонджун, — парню пришлось прижаться к уху, чтобы Сонхва смог его услышать, докасаясь губами до ободка ушной раковины и заставляя юношу прикусить предоставленное ему плечо. Он запомнит день, когда он перестал быть просто наблюдателем.