true blue

      Несмотря на растущую командную слаженность, Валентина по-прежнему время от времени отправляла их на одиночные миссии. Они больше не выполняли за неё грязную работу; обычно это были небольшие угрозы, которые им удавалось устранить, прежде чем они перерастали в серьёзную проблему. Иногда она отправляла их парами, группами по три человека — как угодно. Миссии обычно были довольно простыми, и, если не считать долгие, выматывающие наблюдения, все они добирались до места назначения и возвращались оттуда без травм.       В этот раз Джон облажался. Он привык к четкому ритму этих миссий: наблюдение, проникновение, устранение угрозы, уход. Но в этот раз людей оказалось вдвое больше, чем он рассчитывал. Возможно, они знали о его приходе, или же он недостаточно долго просидел в засаде. В любом случае, это уже не имело значения — он смог их нейтрализовать. Однако, покинув место и устроившись в хвостовой части транспортного самолета, он осознал, что ранен.       Сначала адреналин заглушал боль, а ещё удар головой о стену был настолько сильным, что всё вокруг слегка дрожало. Несомненно, у него сотрясение, которое со временем пройдет. Однако, учитывая этот факт и остаточный тремор, вызванный усталостью и старыми военными травмами, попытки зашить рану были бы безнадежны. Рваная рана зияла спереди, но он даже не мог определить, где находится выходное отверстие.       В самолете были только два человека — пилоты, и хотя Джон с момента присоединения к команде старался быть более открытым, это не касалось почти незнакомых людей. К тому же он понятия не имел, умеют ли они вообще зашивать раны. Поэтому он покопался в аптечке и перевязал рану бинтом. Это должно было помочь, по крайней мере, до его возвращения, и тогда рана либо чудесным образом заживет, либо он сможет попросить кого-нибудь из команды о помощи.       Остаток полёта он провёл, стиснув зубы и не сводя глаз со стены, пытаясь игнорировать жгучую боль в боку. Когда-нибудь эти выдающиеся ученые просто обязаны выяснить, как создать обезболивающее для суперсолдат. Казалось, Мстители могли бы изобрести нечто подобное. Возможно, они не успели придумать это прежде, чем Тони Старк и Стив Роджерс поссорились.       Джон помнил себя молодым, несколько лет назад окончившим военную академию, но всё ещё сохранявшим оптимизм, поднимаясь по служебной лестнице. Они были на базе, когда на Нью-Йорк напали, и он помнил, как смотрел на них и думал, какие они крутые — Мстители. Он наблюдал за Капитаном Америкой, человеком, о котором в детстве слышал только рассказы, и понял, что этот человек был таким же великим, как и его наследие. Джон жаждал того же.       Однако война его закалила. К тому моменту, когда он получил щит, он уже был другим: думал иначе, чувствовал иначе. По правде говоря, он начал сдавать ещё до смерти Лемара. Просто раньше он лучше держался и умело скрывал свои чувства. Сейчас он снова учился справляться, несмотря на искренние попытки измениться в лучшую сторону. Он посещал терапию, как того требовали Елена и Баки. Они хотели, чтобы все члены команды посещали сеансы, настаивая, что общее улучшение пойдёт на пользу всем. Он подозревал, что отчасти это было ради Боба, и ему будет легче обратиться за помощью, если это будут делать и остальные. Несмотря на инцидент с Войдом, Елене было непросто убедить Боба поговорить с кем-то. Но в конце концов всё наладилось, и теперь Джон раз в неделю ходил к психотерапевту, или, точнее, сидел почти в полной тишине, пока она пыталась что-то из него вытащить.       Он не был глупым, вот в чём дело. Он знал, что с ним не всё в порядке, он не был настолько зациклен на том, чтобы считать себя нормальным человеком. Он просто не видел особого смысла в попытках стать лучше. Он хотел быть менее мудаком по отношению к команде и говорил об этом с психотерапевтом. Когда она начала рассуждать о том, как его эмоциональные реакции могут быть связаны с его воспитанием, он сразу же замолчал.       Так что терапия была ни к чему. Она не могла вернуть ему его блестящее наследие. Он, может быть, стал немного добрее к команде, но едва ли. Они позволяли ему оставаться, но явно держали его на расстоянии. Что было нормально. Они были рядом, когда он в них нуждался, всегда прикрывали его в бою, и это имело значение. На самом деле, это много значило для него.       Самолёт попал в зону турбулентности, приземляясь на крыше башни. Он подождал, пока дверь опустится, прежде чем взять в руки берет и щит и подтянуться, чтобы войти внутрь. Он позволил себе прислониться к стенке лифта, спускаясь на их этаж.       Когда он вошёл, Елена и Эйва смотрели телевизор — какое-то подростковое шоу, как он понял, подойдя ближе. Елена сидела на диване, а Эйва — у её ног, позволяя Елене заплетать ей волосы.       — Привет, как прошла миссия? — спросила Елена, не поворачиваясь к нему.       — Нормально. Не могли бы вы помочь мне кое с чем? — спросил он, прижимая руку к бинту на боку, который всё ещё активно впитывал кровь.       — Мне нужно закончить причёску Эйвы, — ответила Елена.       — Мне нужно привести в порядок причёску, — сказала Эйва, не отрывая взгляда от телевизора, пока одна из героинь отвешивала пощёчину своему парню.       Джон на секунду замер.       Если бы он сказал им, в чём ему нужна помощь, они бы, наверное, сразу же помогли, верно? А может, и нет, потому что они были чем-то заняты. Он мог бы подождать минутку. Или посмотреть, свободен ли кто-нибудь ещё.       — Где все остальные? — спросил Джон.       — Баки в спортзале, Алексей пошёл за продуктами, Боб в своей комнате, — сказала Эйва.       Боб был ближе, но у Баки, вероятно, было больше опыта в наложении швов. Значит в спортзал. Он направился обратно к лифту, чтобы спуститься на пару этажей.       Когда он добрался до спортзала, Баки, надев наушники, преодолевал дистанцию в четверть мили. Он замедлил шаг и остановился, когда заметил, что Джон, всё ещё в костюме, стоит и наблюдает за ним.       — Привет, как всё прошло? — спросил Баки.       — Хорошо, есть минутка?       — Что случилось?       — О, мне просто нужна помощь кое с чем, э-э, наверху.       — Что-то срочное? Я только начал разминаться. Боб и девчонки тоже там, возможно, они смогут тебе помочь.       — Нет-нет, не срочно, — сказал Джон. — Я посмотрю, свободен ли Боб, спасибо.       Баки кивнул и, надев наушники, продолжил свою тренировку.       Джон хромая вернулся к дверям спортзала, каждый шаг причинял ему боль. Теперь боль стала ещё сильнее, если это вообще было возможно. Он ждал лифт, прислонившись лбом к прохладному металлу закрытых дверей. Услышав звуковой сигнал лифта, он отшатнулся.       — Агент США! — воскликнул Алексей, держа в руках пакеты с продуктами. — Ты вернулся!       — Угу, — пробормотал Джон. — Привет, ты сейчас занят?       Алексей поднял пакеты с продуктами, подчеркивая свои слова.       — Это нужно отнести на кухню. Здесь много мороженого для морозилки.       Джон выдавил улыбку.       — Ну да. Нужна помощь?       — Красный Страж может справиться с несколькими пакетами продуктов, — усмехнулся Алексей. — Знаешь, я однажды сражался с Капитаном Америкой.       Лифт открылся на их этаже, избавляя Джона от необходимости слушать одну и ту же историю в миллионный раз. Он вышел из комнаты, когда Елена поздоровалась с Алексеем, и услышал, как тот начал расспрашивать о том, что они смотрят.       Джон свернул в коридор, направляясь к комнате Боба. Дверь была закрыта. Он постучал, но ответа не последовало. Постучав ещё раз, он распахнул дверь. Чёрт, похоже, это один из тех дней. Боб лежал, свернувшись калачиком под одеялом, плотно натянутым на плечи, спиной к двери, так что Джон видел лишь каштановые кудри, разметавшиеся по подушке.       — Привет, Бобби, — тихо сказал Джон. Боб не шевелился, поэтому Джон обошёл кровать с другой стороны, чтобы присесть перед ним на корточки.       Боб смотрел куда-то вдаль, и наконец его взгляд остановился на лице Джона.       — Привет.       — Привет, — спросил Джон. — Ты ел сегодня?       Боб кивнул и, вытащив руку из-под одеяла, указал на недоеденный бутерброд с арахисовым маслом и джемом, лежащий на тумбочке рядом с полным стаканом воды. Джон сглотнул, увидев почерневшие кончики пальцев Боба.       — Держи, — сказал Джон. Он взял стакан с водой и протянул Бобу, который приподнялся, чтобы сделать пару глотков. Джон забрал стакан, когда тот снова опустился, стараясь, чтобы их пальцы не коснулись друг друга, и чтобы это не выглядело намеренно.       — Спасибо, — пробормотал Боб.       — Не за что. У тебя есть телефон? — спросил Джон.       Боб кивнул.       — Хорошо, — сказал Джон. — Пиши, если тебе что-нибудь понадобится.       Боб снова кивнул, и Джон выпрямился. Выйдя из комнаты и закрыв за собой дверь, он вдруг понял, что всё ещё в своей отвратительной форме, всё ещё держит в руках погнутый щит и берет. Чёрт, ладно, если сейчас никто не может помочь, он бы предпочёл принять душ.       Когда он снял форму, бинт с обеих сторон пропитался кровью, которая стекала до бедра, образуя липкий слой. Он поморщился, когда форма отлипла от кожи. Он бросил её в угол ванной комнаты, снял бинт и выбросил его в мусор.       Он включил чуть тёплый душ и нырнул под струю. Действовать пришлось быстро, чему способствовала жгучая боль, которую он почувствовал, когда вода попадала на его рану. В любом случае, ему нужно было срочно уходить, потому что от потери крови, лёгкого сотрясения мозга и тёплой воды у него так кружилась голова, что он думал, что действительно потеряет сознание. Боль, конечно, тоже не помогала.       Он промыл рану и снова перевязал бок. Это определённо был худший способ справиться с этой травмой. Ну, может, и не самый худший. Он промыл рану и наложил на неё повязку. Инфекции, скорее всего, не будет. В любом случае, он определённо хотел, чтобы кто-нибудь его подлечил.             Он не хотел снова искать всех, в основном потому, что, скорее всего, упал бы в обморок, если бы попытался. Вместо этого он взял телефон и открыл групповой чат.       ГРОМОВЕРЖЦЫ:       Джон: Привет, я знаю, что вы все заняты, но не мог бы кто-нибудь, пожалуйста, прийти и помочь мне?       Он положил телефон и побрёл к комоду, чтобы надеть боксеры и спортивные штаны. Вернувшись в ванную, он решил, что нужно всё подготовить, пока ждёт помощи. Он достал аптечку, разобрал содержимое, расстелил простыню для инструментов и простерилизовал иглу. Скорее всего, придётся постоять, пока будут зашивать рану.       Он взял телефон и сел на закрытую крышку унитаза, ожидая. Пока никто не ответил. Он почувствовал прилив крови к голове и посмотрел вниз, где кровь уже пропитала большую часть бинта. Нахуй их.       Он снял бинты, прежде чем взять иглу. Он ещё раз проверил телефон, но никто еще не ответил. Кровь капала и пропитывала его спортивные штаны. Джон, возможно, был в более хуёвом состоянии, чем он думал.       Он выпрямился и сделал первый стежок. Как он и думал, его рука дрожала, а стежки получались не очень аккуратными. Не говоря уже о головокружении, которое, казалось, усиливалось, чем дольше он сидел, сгорбившись. Когда он уже почти наполовину закончил, в дверь его спальни постучали.       — Эй, я закончила заплетать волосы Эйве, с чем тебе помочь, Уокер? — позвала Елена из-за двери, открывая её. — Ты где?       — О, слава Богу, я в ванной, — сказал Джон.       Легкими шагами Елена пересекла его комнату и остановилась в дверях.       — Какого хуя?       — Меня подстрелили, — сказал Джон, закатывая глаза. Нет, от этого у него ещё сильнее закружилась голова. — Я… я не могу, блять, руки так дрожат. Я не могу зашить рану сам, да и спину не вижу. Мне просто нужен кто-нибудь, кто сделает это, потому что я, кажется, потерял немного крови. Мне немного... дурно.       — Хорошо, давай посмотрим, — сказала Елена тем тоном, который он слышал только в разговоре с Бобом и, иногда, с Эйвой.       Она опустилась на колени перед ним и отодвинула его дрожащие руки, чтобы осмотреть уже наложенные швы. Не говоря ни слова, она взяла у него иглу и зашила оставшуюся часть раны. Закончив, она слегка подтолкнула его, чтобы он повернулся. Со второй стороной раны она справилась так же быстро.       Закончив, она встала и смочила полотенце тёплой водой. Голова Джона всё ещё кружилась, когда она наконец заговорила:       — Когда я говорила, что занята плетением кос Эйве, или когда папа говорил, что ему нужно разложить продукты, правильным ответом было бы: "Эй, ребята, я истекаю кровью", — сказала Елена, понизив голос грубо пародируя Джона.       Она вытерла остатки крови с его тела.       — Ты была занята, всё нормально, — сказал Джон, прислонившись головой к стене и закрыв глаза.       — Ты не в порядке. На самом деле, ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь. Ты сможешь сам дойти до кровати или мне позвать кого-нибудь покрупнее, чтобы он понес тебя, принцесса? — спросила Елена.       Он, не открывая глаз, показал ей средний палец.       — Отвали. Я сам дойду до своей кровати.       Он заставил себя встать, просто чтобы доказать это, но стоило ему сделать пару шагов, как у него закружилась голова, и к тому времени, когда он добрался до ковра, было почти очевидно, что он потеряет сознание. Ему не хотелось доказывать правоту Елены, но он не хотел снова удариться головой, поэтому опустился на пол.       — Уокер? — спросила Елена, когда он опустился на колени, а затем завалился на бок. — Я позову Баки.       — М-м, нет, — пробормотал он. — Он занят, всё в порядке. Просто отключусь на секунду, а потом лягу в постель.       Елена опустилась рядом с ним и провела рукой по его лбу, предплечьям, кистям, лодыжкам.       — Ты потерял слишком много крови, ты зябнешь.       — Я суперсолдат. Сильный. Очень сильный, — сказал он. — Немного кружится голова.       Он потянулся и схватил Елену за руку.       — Уокер? — спросила Елена. — Всё в порядке, всё хорошо.       — Можешь звать меня Джон, — сказал он.       — Баки! — крикнула Елена через плечо, прежде чем сжать руку Джона. — Всё хорошо, Джон, с тобой всё будет в порядке, не бойся.       — Я не боюсь, — пробормотал он.       — Ты плачешь, — сказала она, прижимая свободную руку к глазам. Хм, его лицо было мокрым. Странно. — Наверное, тебе не стоит этого делать.       Он кивнул, прижимаясь щекой к полу. Он закрыл глаза, но головокружение не прекратилось. Он услышал шаги в комнате как раз в тот момент, когда головокружение достигло своего пика, и потерял сознание.

***

      — Да, меня он тоже спрашивал, но... — пробормотал кто-то.       — Очень непринужденно? Типа: «Мне нужно твоё мнение об этом цвете краски» непринуждённо?       — Угу. Идиот.       Джон моргнул, открыл глаза и посмотрел на потолок в своей комнаты. Он попытался опереться на руки, чтобы сесть, но одна из них соскользнула.       — Стой, не вставай, — пробормотал Баки, прижимая его руку обратно к кровати.       Он уже окончательно проснулся, повернул голову и увидел Баки и Эйву, сидящих рядом с его кроватью. Эйва закинула ноги на край кровати, а Баки наклонился вперёд, не давая Джону пошевелиться. Баки тоже смотрел на него с явным беспокойством, в то время как Эйва была сосредоточена на своём телефоне, из которого тихо звучала музыка и описывался какой-то рецепт.       — Что случилось? — простонал Джон. — У меня всё болит.       — Ну, — сказала Эйва, выключив телефон и посмотрев на него. — Ты пытался не обращать внимания на пулевое ранение, пока не истёк кровью и не отключился на полу в спальне, а потом Баки пришлось нести тебя в постель, а потом нам пришлось вызвать врача, чтобы он поставил тебе капельницу и сделал переливание крови, потому что, судя по всему, ты самый глупый человек на свете. И тебе повезло, что ты жив.       Когда она закончила говорить, он взглянул на Баки, и беспокойство на его лице сменилось гневом. Упс.       — Слушай, — начал Джон.       — Это будет здорово, — пробормотал Баки. — Подожди.       Эйва набрала что-то на своём телефоне, и телефон Джона на прикроватной тумбочке, где он был подключен к зарядному устройству, загорелся, а экран светился, покрытый отпечатками крови. Должно быть, она написала в групповом чате, и это означало... чёрт! Дверь распахнулась, и Алексей с Еленой ворвались в комнату. Елена держала телефон так, будто снимала видео.       — Это для Боба, на потом, — сказала она.       — Нет, я здесь, — сказал Боб, входя в комнату, закутавшись в одеяло. — Похоже, лекарство от депрессии — это наблюдать за тем, как какой-нибудь придурок из кожи вон лезет, чтобы быть придурком.       — Возможно, мы нашли что-то, в чём Джон действительно хорош, — сказала Эйва.       — Отъебитесь, — сказал Джон. — Послушайте, это было не так уж и серьёзно. Вернее, скорее, было, но я справлялся.       — Ты? Справлялся? — Елена выгнула бровь. — Что бы ты делал, если бы я не пришла к тебе в комнату?       — Я сам зашивал рану, разве нет?       — Да, неаккуратно, со скоростью улитки, и ты бы всё равно вырубился.       — Ладно, конечно, но я бы рано или поздно проснулся. И это неплохо, — он сделал паузу, чтобы показать на капельницу. — Но во мне сыворотка, помнишь? Я бы выкарабкался.       — Ты всегда так всё усложняешь? — спросил Баки.       — Что? — спросил Джон.       — Теперь у тебя есть семья, — сказал Алексей, разводя руками в сторону группы, окружавшей кровать Джона.       — Да, — с чувством произнес Джон. — Я знаю. Я буквально просил вас о помощи.       Елена прижала кончики пальцев к вискам.       — Самым глупым образом из всех возможных. Джон, если есть ощущение срочности, ты должен выразить это.       Он закатил глаза.       — Это серьёзно, — сказал Баки. Он обвел взглядом комнату, чтобы посмотреть на всех присутствующих. — Мы заботимся друг о друге, верно? И мы, чёрт возьми, не умираем.       Боб кивнул первым, и Алексей с широкой улыбкой похлопал его по спине.       — Семья, как я и говорил.       — Простите, — сказал Джон, устремив взгляд в потолок, чтобы не смотреть ни на кого из них. — В следующий раз, когда буду истекать кровью, я выражусь яснее.       — Спасибо, — сказала Эйва. — Или просто увернись от пули в следующий раз.       Джон показал ей средний палец, и она рассмеялась. Елена подошла и села на край кровати, похлопав по месту рядом с собой, и Боб сел рядом. Алексей сел с другой стороны от Елены, так что все они расположились вокруг него полукругом.       — Ты придурок, — сказала Елена. — Но ты нормальный придурок.       — Ага, — пробормотал Боб. — Ты нам нравишься. Большую часть времени.       — Кого бы мы тогда дразнили, если бы ты умер? — спросила Эйва, потянувшись вперед, чтобы сжать его руку, и искренность этого жеста тронула его до глубины души.       Глупо было так говорить, но это было похоже на что-то настоящее. На дружбу. На семью. На подшучивание над кем-то, зная, что этот человек знает его настолько хорошо, что понимает, над чем он будет смеяться, а над чем слегка злиться, избегая тем, которые могут его действительно обидеть. Это было приятно. Что люди снова его знают. Прошло столько времени, непостижимое количество времени без Лемара в его жизни, без Оливии рядом с ним. Он скучал по ним, как всегда, ощущая постоянную боль в груди, которая, вероятно, останется с ним навсегда, но было что-то ещё. Что-то тёплое рядом с этим.       «Любовь, — подумал он, — это и есть любовь.»