How Do You Leave

Тёмная метка сгущалась над замком, не хуже дементров высасывая надежду из каждого ученика и учителя в Хогвартсе. Несомненно, вскоре это чувство безысходности начнет распространяться: сначала на жителей Хогсмида, а затем на всю магическую Британию и, может быть, даже на весь магический мир. Дамблдор мёртв, Снейп оказался предателем, а Билла сильно ранили. Сидя в лазарете, Тонкс невидящими глазами смотрела на Билла, вокруг которого суетились мадам Помфри и Молли с Артуром. Что им дальше делать? Как продолжать сражаться без Дамблдора? Кто направит их? Как им защитить эту школу и будущее поколение? Не говоря уже про сам магический и маггловский мир. Воландеморт боялся только лишь Дамблдора. Так что, теперь они не смогут противостоять ему? Услышав скрип двери, она обернулась и увидела Кингсли и Ремуса, которые принесли необходимые зелья и бинты по просьбе целительницы, пока она заботилась о молодом человеке. Только не это. У нее сейчас совсем не было сил видеть Ремуса и противостоять тем чувствам, которые все еще теплились у нее глубокого в душе. Во время патрулирования замка и битвы было не до того, чтобы рассматривать его, но сейчас она приметила, что по прошествии почти 9 месяцев выглядел он еще паршивее. На руках и лице прибавилось шрамов, на его одежде появилось намного больше заплаток, в его глазах — невероятная усталость, словно он не спал целый год. Даже думать не хотелось о том, что ему пришлось пережить в стае Фернира. Однако помимо сочувствия от взгляда на него у нее также с новой силой вспыхнула злость. Нахлынули воспоминания того рокового дня, когда он сообщил, что уходит по заданию Дамблдора и им придется расстаться.

***

Тонкс все еще не могла поверить, что Сириуса больше нет. Воспоминания битвы в Отделе тайн так и прокручивались у нее в голове. Если бы она не проиграла в схватке с Беллатрисой, то он бы наверняка остался жив. Она была уверена. Вернувшись на площадь Гриммо, Тонкс пыталась хоть как-то почувствовать присутствие Сириуса, его угрюмый, но забавный дух, однако его здесь не было. Ни в коридорах, ни на лестницах, ни в спальня, ни на кухне, ни в гостиной, ни даже на чердаке. Все было тихим, пустым, безжизненным. Она сидела на диване в гостиной, оглядываясь вокруг, словно видя все впервые. Огромные окна выходили на улицу перед домом, большой камин был обрамлен двумя изысканными шкафами со стеклянными дверцами, а вся стена была покрыта гобеленом с изображением фамильного древа семьи Блэк. Ее мать и Сириуса были выжжены с древа, а ее там даже и не было. Какие же мерзавцы. Лишь они и должны быть изображены на нем. Спустя какое-то время послышался звук открывающейся и закрывающейся входной двери. Тонкс встала с дивана, настороженно прислушиваясь. Враг? Союзник? Уж точно кто-то осторожный, так как портрет Вальбурги не издал ни звука. Осторожные шаги приближались к гостиной. Ручка двери повернулась, дверь приоткрылась, и в комнату аккуратно зашел мужчина. — Рем! — она кинулась ему в объятия и улыбнулась так, словно в тот миг существовали только они вдвоем. Ее улыбка слегка потухла, когда она отстранилась и получше взглянула на Люпина — глаза бегают в сторону, брови нахмурены, пальцы нервно стучат по бедру. — Что случилось? — Я только что встречался с Дамблдором. У него есть задание для меня, — дрожащим голосом произнес он. — Я могу помочь? — она утешительно сжала рукой его плечо. — Нет. Дора… — он притянул ее к своей груди, уткнувшись ей в макушку. Глубоко вздохнув, он попытался настроиться на то, что ему нужно сказать. — Тонкс, я хочу, чтобы ты меня сейчас внимательно послушала и не злилась, хорошо? Она снова отстранилась и взглянула на него, затаив дыхание. Нехорошее предчувствие с тяжестью осело у нее в груди. — Нам нужно расстаться, — медленно произнес Ремус, глядя ей в глаза. Тонкс нахмурилась, совершенно не понимая, что происходит. Нервно усмехнувшись, она покачала головой. Что во имя Мерлина происходило? Она что… сейчас потеряет и его тоже? — Что? Почему это? — Все зашло слишком далеко. Нам нужно остановиться, пока не поздно. Сама-Знаешь-Кто набирает свои силы, так что становится слишком опасно. Я боюсь, ведь твоя связь со мной может очень плохо сказаться на тебе и твоей работе. Тебя отвергнет общество, и ты никогда не сможешь жить как нормальный человек. Да и вообще такой старый оборотень как я тебе совсем не нужен. Какой глупыш. Ее глупыш. Всегда слишком много думает и заботится обо всем. Она протянула руку и попыталась нежно погладить его по щеке. — Это ерунда, Рем. Мне нужен именно ты, такой, какой ты есть, мы со всем справимся. — Как же ты не понимаешь, я слишком стар, беден и опасен. Ты заслуживаешь кого-то моложе и здоровее! — не дав больше сказать ей и двух слов, он насупился еще прежнего и отступил на шаг назад. — В любом случае сегодня я ухожу в стаю оборотней Фенрира по просьбе Дамблдора. Нам как никогда нужна их поддержка, так что я попробую любой ценой найти союзников. Может быть я даже не вернусь оттуда, и мы больше не увидимся. — А… а как же я? — А ты, — он вздохнул, не желая видеть ее такой подавленной, но не имея иного выбора, и продолжил, — найди себе кого-нибудь получше. Я уверен, существует столько мужчин, которым бы просто несказанно повезло разделить с тобой эту жизнь. Они могут дать тебе то, что тебе нужно и чего не могу дать я. Тонкс была настолько поражена, что не смогла вымолвить ни слова. «Мне нужен ты», — хотела она сказать. Люпин, бросив на нее печальный взгляд, развернулся, быстро проследовал к двери и исчез. «Как он мог так поступить?» — пронеслось у нее в голове. «Как можно расстаться с человеком, которого любишь? Просто взять и уйти?»

***

Спустя недолгое время все несговорчиво решили оставить семью Уизли наедине с Биллом и потянулись к выходу. Тонкс шагала по коридору так, словно бы тащила за собой несколько тяжелых чемоданов: ноги никак не хотели двигаться, шаркающий звук ботинок скреб изнутри по всему телу, руки слегка дрожали. Она вздохнула, проведя рукой по волосам и пытаясь унять дрожь. — Тонкс, подожди! — донесся до нее до боли знакомый голос. Ремус окликнул ее, прощаясь чуть поодаль с Кингсли. Обменявшись рукопожатием и хлопнув друг друга по плечу, мужчины разошлись. — Да? — Тонкс обернулась, скрестив руки на груди, и ожидающе взглянула на приближающегося Люпина. — Я… Я просто хотел… — он поравнялся с Тонкс и кивнул вперед, словно предлагая идти дальше. — Поверить не могу, что произошло. — Да… — шагая рядом друг с другом, каждый все еще витал в своих мыслях. — Даже не понимаю, что мы будем делать дальше. Какое-то время они шли на выход из замка в тишине, иной раз кидая изучающие взгляды друг на друга. Люпин внимательно осматривал ее бледное и до смерти уставшее лицо. Кровь запеклась на губе, небольшие царапины блестели на щеке, глаза бессмысленно смотрели вперед и лишь иногда поднимались на него. Выйдя за пределы территории замка, откуда уже можно было аппарировать, Ремус чуть приблизился к Тонкс и снова завел разговор. — Как ты, Дора? — он коснулся рукой ее плеча и ободряющее сжал, словно пытаясь забрать все ее тревоги себе. — Нет, — она резко остановилась, сделала шаг назад и глубоко вздохнула. — Ты больше не можешь меня так называть. — И-извини, Тонкс, — Люпин отдернул руку, словно ее кожа была горячее бушующего огня, и взъерошил свои отросшие волосы. — Что ты хочешь? — она вопросительно вздернула бровь. — Могу я проводить тебя домой? — спросил он, не осмеливаясь посмотреть ей в глаза. — Ну… Меня… Меня там ждут, так что не стоит. — Эх, да, Андромеда с Тедом наверняка не будут рады меня видеть, — Ремус горько усмехнулся и сунул руки в карманы, чтобы не выдать свое волнение дрожащими пальцами. — Нет, я не их имею в виду, — она потупила взгляд, испытывая вину. Так. Хватит. Хватит чувствовать себя виноватой. Он сам ушел от нее. Она хотела его, хотела, чтобы он был рядом, а он просто взял и ушел. — О, — он уставился на нее с искренним удивлением. — У тебя кто-то есть? Тонкс кивнула, не в силах ничего сказать. Спокойно. Вдох. Выдох. Ты не сделала ничего плохого. Ремус усмехнулся, почесав нос, и на мгновение опустил взгляд на свои ботинки. Однако прежде чем он успел хоть что-то сказать, она ополчилась на него: — Даже не смей ничего говорить! Ты сам сказал найти мне кого-нибудь другого, и я сделала это. Ты разбил мне сердце. Так что даже не смей осуждать меня за то, что я пытаюсь двигаться дальше! — Тонкс произнесла эту тираду сквозь зубы, пытаясь унять бушующую ярость. Она не позволит ему так себя вести. Она не позволит, чтобы с ней игрались, затем выбрасывали, когда она перестает быть нужной, а потом снова подбирали. Она не какая-то бездушная игрушка, а живой человек, и заслуживает хотя бы уважения, если не любви и заботы. — Не хочу, чтобы со мной игрались. — К-конечно, Тонкс, я… Прости меня. Я только хочу, чтобы ты была счастлива. И если ты счастлива с этим молодым человеком, то я рад… Очень рад, конечно, — он несколько раз кивнул как бы в подтверждение своих слов. — Я… счастлива, — она посмотрела на него в попытке выглядеть счастливой, но получилось это так жалостно, что ему тотчас же захотелось притянуть ее к себе и не отпускать. Ремус продолжил стоять на месте и смотреть на нее. Все это было к лучшему, промелькнуло у него в мыслях. Даже если она не счастлива сейчас, то обязательно будет в будущем, как закончится война и у нее наконец—то появится шанс насладиться жизнью с человеком, который не будет тянуть ее вниз. Тонкс понимала, что еще немного и она сдастся: кинется ему на шею, отставив в сторону всю ту боль, что он ей причинил, поцелует, будто они никогда и не расставались. Нужно как можно быстрее аппарировать. Она отошла от Люпина еще на несколько шагов и, прежде чем исчезнуть, прошептала: — Отдыхай, профессор.