How Do You Leave

Апрель постепенно сменился маем. Последний весенний месяц, обычно яркий и уютный, теперь казался безнадежным и унылым. Андромеда и Тонкс погрузились в спокойную рутину домашней жизни. Иногда они пекли что-нибудь или работали в саду (точнее, Андромеда работала, а Тонкс составляла ей компанию), а иногда удобно устраивались на диване с книгой на коленях или за столом с чашкой чая. Однажды поздним вечером сквозь входную дверь вошла большая серебристая рысь, легко приземлившись перед Тонкс и Андромедой, и заговорила глубоким голосом Кингсли: — Гарри в Хогвартсе, вероятно, битва скоро начнется. Ожидаем всех членов Ордена в замке, куда можно незаметно попасть через «Кабанью голову». После этих слов воцарилась тишина, которую нарушила чашка, выпавшая из рук Андромеды и разлетевшаяся на куски по полу. Тысячи мыслей пронеслись в ее голове одновременно, но главная была: сегодня ночью я могу потерять свою дочь. Тонкс ничего не сказала, но осторожно взяла руки матери в свои. Ее пальцы, слегка дрожащие, были холодными, несмотря на теплоту дома. Тонкс нежно сжала их, поглаживая круговыми движениями костяшки пальцев Андромеды, как это делала ее мама, когда Тонус была маленькой и испуганной после ночного кошмара. Их взгляды встретились – одинаковые темные, упрямые глаза – и на мгновение ни одна из них не пыталась скрыть страх. — Я так сильно люблю тебя, дорогая, — наконец сказала Андромеда, ее голос был хрупким, но твердым. Это было единственное, что она смогла произнести, хотя тысяча других слов болезненно давила ей на грудь. Я горжусь тем, что я твоя мать. Я ужасно боюсь за тебя. Ты сильнее, чем думаешь. Пожалуйста, вернись ко мне. — Я тоже тебя люблю, мам, — прошептала Тонкс, крепко обнимая её, прижимаясь к плечу матери чуть дольше обычного, словно пытаясь запомнить это ощущение. Затем она отпустила её, прежде чем успела передумать.

***

Когда Тонкс появилась в «Кабаньей голове», там уже было полно людей. В нервных руках крепко были сжаты палочки, а тихий гул торопливых разговоров наполнял полумрак паба. Некоторые лица были бледны от усталости, другие – суровы от решимости, но всех объединяло напряженное осознание того, что к утру многих из них может уже не стать. Она заметила Ремуса, стоящего в дальнем углу, и направилась к нему. — Привет, Тонкс, — сказал он, оглядывая её. Её мышиные волосы были собраны в небрежный хвостик, несколько прядей выбивались и обрамляли её усталое лицо. Под глазами были тёмные круги, и теперь они мерцали не озорством, а чем-то более тихим — скорбью, смягченной упрямой стойкостью. Её куртка слегка свободно висела на плечах, давая понять, что последние месяцы отняли у неё больше, чем просто сон. — Привет, профессор, — она подошла к нему и прислонилась к стене рядом с ним. Несколько минут они стояли в тишине, собираясь с мыслями. — У меня ещё не было возможности сказать это тебе… — Ремус почесал затылок, мельком взглянул на пол, прежде чем снова встретиться с ней взглядом, явно пытаясь подобрать нужные слова, но безуспешно. Его плечи были напряжены, словно каждое предложение пробивалось сквозь чувство вины, которое он носил с собой, как старое пальто. — Ну, я сожалею о том, что произошло с Тедом… и Дэниелом. Они были действительно хорошими людьми. — Спасибо, — тихо произнесла она. Тонкс на секунду опустила взгляд, сжала губы и одарила его небольшой благодарной улыбкой. — Знаешь, я однажды с ним встречался, — мягко добавил Ремус, наблюдая за её реакцией. — Правда? — её брови поднялись от искреннего удивления. — Да. Ты не знала? — она покачала головой. — Кингсли познакомил нас после их рабочей миссии, и Дэниел показался довольно приятным… — Выражение лица Ремуса смягчилось при воспоминании, его голос стал тише. — Рассказал, как у тебя дела, хотя я и не спрашивал. — Ну, похоже, ты выглядел так, будто тебе просто необходимо было это знать. Он усмехнулся, и этот звук был настолько неожиданным в напряженной комнате, что несколько ведьм и волшебников оглянулись на них с недоуменными выражениями лиц, словно смех на мгновение нарушил странное негласное правило о приглушенных голосах. — Полагаю, что так, — улыбка Ремуса сменилась чем-то задумчивым, почти застенчивым, и он посмотрел на нее с тихой искренностью. — Я рад, что он был с тобой в это ужасное, утомительное время. — Да, я тоже… Знаешь, у нас ведь с ним не было каких-то романтических отношений. Ну, только поначалу. Но он, — вздохнула она, закрыв глаза на мгновение, — стал моим лучшим другом за такое короткое время. Они улыбнулись друг другу, в их глазах читались тепло и понимание. Несмотря на все, что встало между ними, связь все еще была — устойчивая, терпеливая, ожидающая. — Дора… — его голос понизился, почти затерявшись в и без того тихих звуках паба. — Постарайся остаться в живых, пожалуйста. — И ты тоже, Рем, — она легонько толкнула его плечом в руку, пытаясь казаться игривой, что совсем не скрыло беспокойство в её глазах.

***

После битвы территория замка была окутана хаосом. Дым клубился в прохладном утреннем воздухе, смешиваясь с запахом каменной пыли и горелого дерева. Тонкс пробиралась сквозь разрозненные группы выживших с ноющими конечностями и пульсирующей головой. Всего несколько часов назад ей едва удалось увернуться от проклятия Беллатрисы, взрыв которого разрушил часть стены рядом с ней. С тех пор она помогала нести раненых, создавала носилки, дрожащими руками держала чашки с водой и бормотала слова утешения, в которые сама не до конца верила. Но всё это время одна мысль не покидала её – Ремус. Если он жив, если он каким-то образом выжил… — Ох, слава Мерлину, — услышала она усталый голос позади себя. Тонкс даже не успела обернуться, как пара сильных рук обняла её. Она остановилась, закрыла глаза и позволила себе на несколько секунд ощутить облегчение этого момента. — Ты жив, — прошептала она, поворачиваясь и крепко прижимаясь к нему. Они простояли так, казалось, целую вечность, пока реальность не настигла их, и Тонкс медленно отстранилась. — Прости, — сказал он, засунув руки в карманы. Боже, почему он всегда извинялся за всё? Тонкс некоторое время наблюдала за ним — знакомая сутулость его плеч, неуверенность в глазах, то, как он, казалось, уже был готов снова уйти. Внезапно она поняла, что невыносимо устала наблюдать, как он отступает перед чем-то, что всегда было прямо перед ним. Её грудь сжалась от мысли, что она может снова потерять его, если ничего не скажет сейчас. — Ремус, пожалуйста, послушай меня внимательно. Мне плевать на твою «мохнатую» проблемку, мне нужен именно ты, Ремус Люпин, вот такой какой ты есть: немолодой, бедный, временами смертельно опасный, но честный, порядочный, умный, всё понимающий Люпин. Хорошо? Мне нужно, чтобы ты это понял, потому что я, кажется, больше не смогу пережить, если мне разобьют сердце, — она умоляюще посмотрела на него. — Не говори ничего прямо сейчас. Подумай обо всем. На выходных мы все думаем встретиться отпраздновать победу у Уизли в 12, и если ты придешь туда в первый час, то я пойму, что ты хочешь быть со мной. А если нет — что ж, — она пожала плечами и махнула ему на прощание. «Если ты не придешь и не поцелуешь меня, то я точно убью тебя, Люпин» — вот что она хотела сказать. Но она даст ему шанс сделать свой выбор. В последний раз.

***

Она посмотрела на часы. 12:57. Видимо, свой выбор он сделал. В груди повисла тупая тяжесть, медленно распространяясь по всему телу. Тонкс сглотнула и выдавила из себя слабую улыбку для окружающих, хотя на лице она выглядела натянутой и неестественной. Пора уходить. Она больше не могла оставаться здесь, притворяясь, что не ждет шагов, которых явно не будет. Все, что ей нужно было сейчас, — это плюхнуться на свою кровать, разрыдаться в голос и уснуть в забытье. Тонкс подошла к двери и оглянулась на всех собравшихся. Молли левитировала еще два пирога из кухни на стол в гостиной, где Гарри, Джинни, Гермиона и Рон сидели и о чем-то шептались (Рон тоже изо всех сил пытался запихнуть в рот большой кусок пирога с курицей и ветчиной). Близнецы пытались вывести Перси из себя, а Чарли с удовольствием наблюдал за ними. Артур, Кингсли и несколько членов Ордена собрались у окна, обсуждая, какие действия им нужно предпринять дальше. Девушка тихонько выскользнула наружу, прежде чем кто-либо успел заметить ее уход. Прохладный воздух коснулся ее разгоряченного лица, когда она ступила на тропинку и медленно направилась к воротам, обрамленным высокими и длинными кустами. Оказавшись за воротами, она намеревалась аппарировать, но затем увидела Люпина, стоящего там и собирающегося с силами. — Привет, — произнес он, улыбнувшись так по-простому. —Ты пришел! — прошептала она и кинулась к нему в объятия. Зарывшись носом в его шею, она чуть ли не всхлипнула. — Ты чуть не опоздал. — Прости, выбирал тебе кое-что, — и только сейчас она почувствовала, что обнимает он ее только одной рукой. Нехотя, она отстранилась. — Это тебе, — он протянул ей небольшой букетик полевых цветов самых разных цветов — фиолетовых, желтых, голубых, розовых. Слезы готовы были потечь по ее щекам в любую минуту. Притянув букет к себе, она вдохнула аромат цветов и широко улыбнулась. Ремус молча любовался этой чудесной девушкой перед собой. Несмотря на все эти трудности, она все еще была его Тонкс. Тонкс подошла к нему ближе. Она посмотрела ему в лицо, потом на губы, потом снова на лицо, словно проверяя, действительно ли это — они — происходит. Так и было. Сократив расстояние, она коснулась его лица рукой и поцеловала его. Прикосновение было внезапным и отчаянным, месяцы невысказанных слов слились в этот единственный миг. Его дыхание перехватило от удивления, прежде чем его руки крепко обняли ее за талию, прижимая к себе. Она мечтала об этом моменте бесчисленное количество раз, представляя их воссоединяющий поцелуй до мельчайших деталей. Но это было намного лучше, чем она могла себе представить или даже вспомнить. Поцелуй почти мгновенно стал глубже. Пальцы Тонкс запутались в воротнике его пальто, словно она боялась, что он снова исчезнет. Ремус так же крепко обнимал ее, одной рукой держа за талию, а другой скользнув вверх, запустив ее в волосы. Их губы двигались с жадной страстью, которая удивила их обоих — не осторожно, не колеблясь, а яростно, с облегчением и немного безрассудно, как у выживших, цепляющихся за доказательство того, что они все еще живы. Тонкс наклонила голову, целуя его снова и снова, теперь медленнее, но не менее интенсивно, чувствуя, как он отвечает на каждое ее движение. На мгновение мир сузился до тепла, дыхания и размеренного стука его сердца о ее грудь. В конце концов им пришлось отстраниться друг от друга, так как им обоим не хватало воздуха. Они прижались лбами друг к другу, пытаясь отдышаться, их руки все еще сжимали друг друга, словно отпустить было уже невозможно. Все будет хорошо.