Часть 1
28 июля 2025 г., 23:05
Вадик работать с Димой искренне любил. Вот вроде взглянешь – должен быть глубоко моральный парень, против насилия, судьбу преступников должен решать суд и вся эта хрень. А на деле? А на деле они сейчас сидят вдвоём на богом забытом складе да допрашивают шестёрку Чёрной руки без какого-либо намёка на протокол. И ведь Димка прекрасно понимает, что живым этот пиздёныш отсюда не выйдет, а всё равно изображает из себя хорошего копа. Да уж, кто бы мог подумать, что ты, Вадик, будешь играть в игру «Хороший - плохой коп»? Но жизнь бывает крайне непредсказуема. Так вот например, ещё чуть-чуть и Димке надоест это тягомотина, и велика вероятность, что он исполнит свой любимый трюк. Точнее он был любимым для Дракона, сам же Дубин старался прибегать к нему как можно реже.
— Сука, — приближая своё лицо максимально близко к оппоненту и улыбаясь, прошипел Вад,— ты или сейчас с потрохами сдаёшь дату перевозки товара, или же я иду в машину за паяльником. Думаю, ты обойдёшься без инструктажа о том, как его применяют.
— А ты думаешь, если я тебя всё расскажу, мне босс этот же паяльник в жопу не засунет? — Истерически прокричал связанный мужчина. — Я лучше сдохну, но останусь верным ему, — и плюнул прямо в Дракона.
На этот выкидон Вадим лишь гадко улыбнулся, вытер лицо и сжал руку мужика так сильно, что тот заорал от боли.
— Послушайте, — спокойным тоном раздалось сзади, — мы понимаем, вы переживаете за свою жизнь, за жизнь своей сестры с племянником, — тут удивились все: как пленник, так и сам Дракон. Вадик ничего о сестре с мелким не знал. Но зато он знал Димины методы работы, и его способность вытаскивать любую информацию из пизды, так что этого следовало ожидать. — Я обещаю, я сделаю всё, чтобы уберечь вас. Уедете в другой город, начнёте там жизнь заново.
— А, ты типа добренький? — Подобрался после шока шестёрка. — Да грош цена твоим обещаниям, скотина легавая. Ты же меня со всеми в тюрягу упечёшь, а про Ленку с Сашкой вообще забудешь. Да даже если правду говоришь, Он же меня из под земли достанет, куда бы мы не сбежали, — правда не всегда эти методы работают.
— Так, понятно, — протянул Вадик, — последи за ним. Я в машину за прибамбасами.
— Подожди, — остановил его Дима, — у нас нет на это времени. Да и навряд ли он что-нибудь расскажет. Не расскажешь ведь? — Обратился он уже к связному, но ему ответил лишь озлобленный, ничего непонимающий взгляд. — Ну ладно, — спокойно озвучил приговор Дубин. Пошло веселье.
Дмитрий, с совершенно обычным, ничего не обозначающим выражением лица, подошёл к углу помещения, достал оттуда канистру и пошёл в обратную сторону.
— Ой, испугал ежа голой жопой, — нервно усмехнулся связанный мужчина, — типа ты сейчас меня заживо спалишь? Ну да, конечно. Да у тебя кишка тонка. Я же ваша единственная надежда получить хоть какую-то информацию.
— Вадик, я тебе скидывал адреса, посмотри пожалуйста, что из ближайшего есть. Возможно те будут посговорчивее, — и сказав это он перевернул баклажку прямо на голову нерадивого информатора, а после начал вести дорожку из бензина уводя её в сторону Вадима.
— Эй, татуированный, — продолжал храбриться почти труп, но бегающий взгляд сдавал того с потрохами. — У тебя товарищ-то поехавший.
Да, смотря на то, с каким спокойствием белобрысый парень, на вид лет 27, выливает на голову человека бензин, можно начать сомневаться в здравости его рассудке. А с каким молящим взглядом этот несчастный смотрит теперь на Вадика. Нет, брат, надо было раньше соглашаться, теперь уже поздно.
За время этого незамысловатого диалога Дима успел закончить подготовительные работы и достать коробок из кармана. Он даже не спросил ничего напоследок. Просто зажёг спичку да кинул её в образовавшуюся лужу, и огонёк быстро последовал по проложенной тропинке.
— Чёрт, чёрт, я всё расскажу, блядь, — заорал мужчина, и в туже секунду его стул дернули в сторону, за пределы образовавшегося прямо за ним пламенем. Но не успел он даже вздохнуть, как его обратно наклонили к огню, а у самого уха раздалось злобное рычание.
— Живо, место и время!
— Завтра, 3 ночи, в порту напротив Севкабеля, — истеря проорал мужик. — Там человек по 10 с каждой стороны будет.
— Кто возглавляет группу с вашей стороны? — не изменив голос ни на тон продолжил Дима.
— Сидоров! Его главным назначали. Прошу, отпусти, я больше ничего не знаю, — чуть ли не прорыдал сорокалетний мужик, после чего его вместе со стулом быстро откинули назад.
— Ну вот, а ты сопротивлялся. Можно же было сразу всё рассказать, — в словах не было и намёка на плескавшуюся ещё секунду назад злобу. Лицо как и голос выражали полнейшее умиротворение, и выглядел Дубин так, будто только что просто вынудил ребёнка признаться в том, что это он разбил вазу. — Ну всё, тихо, дыши. Ничего же не случилось.
— Ты псих ёбанный, — проорал мужчина, стараясь восстановить дыхание, но руки, которым мягко придерживали его лицо, стряхнуть не попытался.
Господи, ну как же Дракон это обожал. Во-первых, потому что это наверное единственные разы, где в его присутствии психом называли не его. С одной стороны конечно немного бьёт по самолюбию, но с другой вызывает искреннее восхищение. Во-вторых, он прекрасно знает, что Дима не испытывает ни малейшей злости во время этого. Даже так, он напуган не меньше сжигаемых, и на самом деле бросается вытаскивать ребят даже до того, как те начинают орать, что бы точно никто не пострадал. Кстати и правда, ещё ни разу никто не обжигался и уже тем более не сгорал, кроме кстати самого Димы, который пару ожогов по первой всё таки заработал. Всё это вкупе создаёт чудеснейшую картину, с которой так и хочется поржать.
— Ну всё, всё. А теперь слушай меня внимательно, — дождавшись, когда мужчина придёт в себя, начал Дмитрий. — Твою сестру я уже предупредил, она сейчас собирает вещи для вас троих и ждёт тебя часам к 3 у своего дома, а это значит, — протянул он и посмотрел на часы, — у тебя есть полтора часа, что бы выпутаться отсюда и доехать до дома. В машине, которая стоит на улице, лежат ключи и небольшой набор для побега: документы на всех троих, немного налички и телефон с новой сим-картой, там уже забит номер одного человека. Он живёт в Новосибирске, едите туда, он вас пристроит на первое время. Обосновываетесь там, устраиваешься на какой-нибудь завод, сдаёте парнишу в школу, и радуетесь новой жизни, забыв про Питер. И советую последовать именно моему плану, потому что в ином случае я об этом узнаю, найду тебя, и второго шанса уже не будет. Ясно? — Всё это Дмитрий сказал настолько искренним, милым и спокойным голосом, без капли сарказма, что мужчина понял только одно. Точно псих. Но всё же кивнул в знак согласия. — Тогда хорошей дороги, — и сказав это он улыбнулся и, вложив в связанную руку нож, пошёл в сторону выхода.
Нет, всё-таки Дракон немного приврал. Дима и правда очень добрый парень, считающий, что насилие - это плохо. А ещё иногда очень сильно рискующий.
— Так вот кому ты писал, пока мы сюда ехали, — догнав Дубина уже у своей машины, сказал Вадим. — Да так продумано всё сделал. А я всё думал, почему ты настоял именно на этом месте. Заранее всё подготовил, и машину, и документы. Молодчина! У меня только один вопрос, ты где деньги для всего этого взял? — Спросил он усаживаясь на пассажирское сиденье.
— А как ты думаешь, где капитан полиции, имеющий доступ к вещдокам, за которыми никто не следит, мог взять деньги? — Задал наводящий вопрос Дмитрий, заводя машину.
— Вот это да, — наиграно удивился Вадик. — Крадёшь конфискованные бумажки, ну как так можно? Хотя, ты же на благое дело. Остальные вон себе в карман, а ты на помощь нуждающимся. Или всё же немного себе откладываешь?
И снова этот взгляд. Нет, Вадик данным давно привык к «Ты дебил» без вопросительного знака. Он видел это в глазах кучи народа: однокурсники, сослуживцы, работодатели, враги, да даже Алтан. Но конкретно такой, ему доводилось видеть лишь у двух людей. Это загадка, на которой Дракон бьётся вот уже год, с начала своеобразного сотрудничества с родной полицией, а точнее с одним из её представителей: «Как люди с настолько разной внешностью, могут быть настолько похожи?».
Взгляд как будто проникает куда-то дальше чем обычные. Это не просто констатация факта с попыткой оскорбить. Он забирается куда-то в душу, без желание унизить и показаться выше, а с желанием понять, что же скрыто за этой маской шута. Точнее так он подумал, когда увидел этот взгляд в первый раз, и тогда ошибся. Оптическая иллюзия, ничего более. На самом деле обладателю класть на тебя и твою душу, просто вот так падает свет. На самом деле этот человек давно нашёл себе хозяина, да может не самого лучшего, не самого вменяемого, но любимого. Такого, ради которого в огонь и воду, такого, ради которого не жалко бросить всех остальных на растерзание.
И вроде бы всё давно в прошлом, отболело, если там вообще было чему болеть. Но вот он снова видит этот взгляд в совершенно других глазах, и снова попадает в этот капкан.
— Хотя, — продолжил Вадим после секундной заминки, — кто я такой чтобы осуждать? Ты мне лучше другое объясни. Не боишься, что он тебя сдаст?
— Это моё дело, — спокойно ответил Дима, выезжая на главную дорогу.
— Ой да ладно, — улыбайся воркует Вадим, выгибаясь так, что бы залезть в Димино личное пространство. — Неужели тебе не будет обидно потерять всё, что ты строил больше десяти лет своей жизни: работу, уважение, свободу, — из-за какого-то дебила, решившего работать на мафию?
— Вад, это мои риски. Если у меня есть возможность дать человеку шанс, я обязан её использовать, — объясняет Дима.
— Что, совесть заела? — усмехнулся Вадим. — Десятерых убил, одному дал шанс? Божественные весы боюсь такого равенства не примут.
— Ты прекрасно знаешь, я не верю в бога, и уж тем более не боюсь ада. Хотя если он и вправду есть, то я точно попаду туда. А что касается моей совести, мы с ней договорились, там где я могу, я не убиваю, а в остальных случаях, вы уж увольте. — Уставший Дима рассуждающий о договоре с собственной совестью в свете фонарей — это, наверное, одно из прекраснейших зрелищ, что Вадиму доводилось видеть.
— Остался только один вопрос, где проходит грань этого «я могу»? — Протянул Вадик. — Уверен даже за последний год она сильно сдвинулась. Интересно, где она проходила, когда ты только начал работать?
На это Дима лишь поджал губы и крепче схватился за руль, но на вопрос не ответил.
***
На часах было уже 11, а капитан полиции Дмитрий Дубин лишь вышел из участка. Последнее дело буквально выжимало из него все соки. Помимо стандартного набора из бумажек и беготни по Питеру, в этот раз в кучку проблем добавлялось то, что сам Дмитрий Евгеньевич был крепко завязан в этом деле, так что ему ещё и подчищать следы, как свои, так и людей Дагбаевых с Драконом во главе. Конец августа был тёплым, хоть на город уже и опустилась пелена ночи, и Дима пошёл по улице в сторону метро. Но он знал, что сегодня ему не суждено в него спуститься. Дубин прошёл всего несколько минут по ночному городу, после чего его догнала уже знакомая машина, а окно опустилось. — Ей, Ёжичек, — раздалось из салона автомобиля, — запрыгивай, подвезу. — Спасибо, я воздержусь, — ответил Дмитрий, продолжая прогуливаться по улице в своеобразное кампании медленно едущей машины. — Не хочу, что бы потом моё тело нашли где-то в лесу со следами изнасилования. — Ну ты обижаешь. Как ты мог такое обо мне подумать? — Ужаснулся Вадик. — Что бы я, да нормально тело не спрятал? — Обещаешь? — С улыбкой на лице спросил уже остановившийся блондин. — Клянусь! Так закопаю, Гром не найдёт. — Уверил Дракон, после чего Дима всё же сел на пассажирское сиденье и водитель вжал педаль газа. —Ай, тише, мента всё же везёшь, — взбунтовался Дубин, после чего Вадик всё же сбросил скорость до приемлемых 60 км в час. — Кстати, почёму Ёжик? — Ну как, вот в жизнь ёжики ночные или дневные существа? — Ну, вообще ночные, хоть и днём их можно встретить. — Вот, — протянул Вадик, — ты же также. Тебе когда не позвонишь, всегда на ногах. Когда ты вообще спишь? — Ну у меня же двойная смена, днём легавый, ночью пособник мафии, — съязвил Дмитрий. — Ну и хреновый же у тебя режим, долго не протянешь, — сочувствует Вадим. — И что, серьёзно из-за этого? — Не унимался Дима. — Ну Ёжик, посмотри на себя, ты же такой… ёжик, — заявляет Дракон так, будто пытается объяснить ребёнку, что за зимой обязательно должна быть весна (а объяснить это в условиях переменчивой Питерской погоды бывает и правду ну очень трудно). Дима лишь отмахнулся и уставился в окно, уподобляясь собственным мыслям. — А ты не хочешь спросить, куда же мы едем? — Решил уточнить Вадик после непродолжительной паузы. — Нет, я конечно обещал закопать тебя в самом надёжном месте, но у меня есть несколько на выбор: лесополоса за КАДом, заброшенная свалка… — начал перечислять Дракон, но замер, поняв, что из соседнего угла не доносилось никакой реакции, кроме тихого сопения. Дима спал, оперевшись щекой о стекло, а его дыхание конденсировалось на окне. Ладно, похоже шутки про хреновый режим сна совсем не шутки. Ничего, хоть им ехать и не долго, Дракон не собирается его будить, пусть отдохнёт пацан. Тем более, будет для Димы сюрприз. Будет знать, как засыпать в автомобиле у плохих мафиозных дядечек. Однако к удивлению Вадика, Диму даже будить не пришлось. Тот сам проснулся, как только машина остановилась у нужного склада. Вот же чертяка, ни один светофор его не потревожил, а тут как по будильнику очнулся. — Ну что Спящая Красавица, готов? — Поприветствовал проснувшегося Вадик. — Где мы? — Проигнорировав это спросил Дима. — А ты бы знал, если бы не решил устроить себе тихий час. Выходи давай. — Так, вот теперь мне уже не так смешно, — протянул Дима выходя из машины. — Почему мы приехали на какой-то богом забытый склад? Если ты всё же решил исполнить своё общение, боюсь мне прежде нужно закончить некоторые дела в этом мире. А то буду после смерти тебя призраком преследовать. — Я бы не отказался от такой перспективы, — задумчиво проговорил Вадик, доставая спортивную сумку с заднего сидения и запирая машину. — Личный полтергейст. Звучит круто. Пугал бы тобой врагов. А ещё всегда есть тот, кто выслушает мою очередную шутку. — Понятно, спасибо. Я передумал становиться призраком, — прервал эти рассуждения Дубин. — Но вопрос у меня остался. Что мы тут делаем? — Ой, да не ломайся как девятиклассница, — отозвался Вад и двинулся в сторону ангара. — Пошли. — Исходя из твоих слов я могу сделать вывод, что на тебя ещё статью за растление несовершеннолетних можно повесить. Учту, — отметил Дубин и пошёл догонять мужчину. — В свою защиту могу сказать, — начал Вадим, когда Дима с ним сравнялся, — выглядела она сильно старше, а паспорт я проверять не привык. — Кстати зря, — упрекнул его собеседник. — Очень полезная привычка. Спрашивать у партнёров их возраст. А ещё спрашивать у страшных двухметровых наёмников, куда и зачем они тебя отвозят. — Ну это ты припозднился, — рассеялся Вадик и открыл дверь ангара, пропуская Диму поклоном. — Прошу! На удивление внутри не обнаружилось ни заложника, ни горы трупов с наркотиками, ни склада с оружием. По правде там не было вообще ничего. То есть как. Заброшенное ещё с совка оборудование, какие-то балки и доски, но ничего примечательного, что конечно не могло не напрягать. Пока Дима оглядывался в поисках подсказок, Вадик прошёл к одной из стопок пиломатериала и, поставив на них сумку, начал в ней рыться, продолжая взглядом следить за Дубиным. Всё-таки было в этом что-то своё, родное, привычное. Сразу вспоминаются весёлые деньки, в которых они своей группкой зачищали различные объекты. Головою особо не повертишь, будешь долго отвлекаться и получишь в неё пулю, так что приходилось использовать обзор глаз для анализа окружения, и продолжать целится в бегущих на тебе солдатов. Хотя странно их так называть, по сути солянка из военных, террористов и фермеров, вчера взявших оружие в руки. Ладно, ностальгия это конечно хорошо, но он сюда по делу пришёл. Так что Вадик начал доставать жестяные банки из сумки и расставлять их в линию. — Ты что, позвал меня вызывать демона подросткового алкоголизма? — С усмешкой предположил Дима, смотря на занятие Вадима с приличного расстояния. — Лучше, — победоносно поставил последнюю банку Вад и, повернувшись к Диме, продемонстрировал специально подготовленный Макаров. — Блядь, ты серьёзно? — Возмутился Дубин. — Пожалуйста скажи, что ты не перевозил незарегистрированное оружие в спортивной сумке на заднем сидении авто? А если бы нас оставили? — Не ссы, легавый. Уж ты бы со своими договорился, — лыбясь подмигнул ему Дракон, однако его настрой разбился об угрюмую мордочку напротив. — Ты вообще радоваться должен. Я не каждый день мастер классы по стрельбе провожу. Дима даже не охренел от подобного предложения. В какой-то степени ему кажется, что он уже не способен удивляться выкидонам Вадима. — Перед тем как мы начнём, я всё же задам один вопрос. Ты же отдаёшь себе отчёт, что я ментовке больше десяти лет работаю? — После нескольких секунду раздумий всё же решил уточнить мужчина, но увидев насмешливый взгляд со вздохом смирился. — Давай начнём с основ, хреначь как стрелять. — В смысле усно? — Поднял брови Дима, но ответили ему непоколебимым кивком. — Ладно. Повернутся левым боком, ноги на ширине плеч, направить оружие на мишень с выполнением двойного хвата. И выстрелить — Ну кратенько конечно, — скептически протянул Дракон. — Как будто-то ты помнишь больше. — Встать левым боком к цели. Ноги поставить чуть шире плеч так, чтобы плоскость стрельбы проходила через носок левой и пятку правой... — заученным голосом начал Вадик. — Подожди, — спокойно прервал его Дима. — Ты ведь повторял перед этим? — Ой знаешь что? — Обижено пробурчал Дракон. — Держи вот пистолет и давай демонстрируй свою прекрасную технику. — Прям так? Без наушников? — Уточнил Дубин. — Ой какие мы тут все нежник, — засюсукал Вадик, схватив Диму за нос. — Стреляй давай. Ангар большой, не оглохнешь. Сказав это, он демонстративно сделал шаг назад и зажал уши руками, попутно кивая Диме, мол чего ждём. А Дима ждал много чего: ждал, когда он сможет пойти домой; ждал, когда сможет наконец лечь спать без дурацких идей Вадика; ждал, когда же этот ёбнутый уже вытащит своё шило из задницы или хотя бы сдохнет вместе с ним, Диме не принципиально, главное, чтобы от него отстали. Но всё это осталось лишь в его мыслях, а сам Дима принялся воссоздавать выученную ещё в студенческое время стойку. Однако в самый последний момент, когда он уже был готов к выстрелу, его рук неожиданно вывернули и аккуратно, но от того не менее болезненно, уложили на его же спину. Положение получилось крайне странным: права рука с пистолетом ещё не успела опуститься и продолжала высматривать мишень, в то время как туловище успело согнутся и знатно закряхтеть. Однако крик ясно обозначил, что всё так и должно быть. — Замири, — раздалось с сзади, и Дмитрия потянули за правое плечо, чуть выравнивая его тушку относительно цели. — Стреляй. — Ты серьёзно? — Прокричал Дима, однако его рука лишь дальше ушла за спину. Положение было не столько неудобным, сколько пугающим. Туловище прочно зафиксировали двумя руками, ноги продумано обхвачены другими ногами, так что вырваться из захвата не было и шанса. Но на этом Вадик не остановился. Он прижался грудью к Диминой спине, наклонился к уху и заговорил совершенно не похожим на него голосом. Вся весёлость, простота, безалаберность, шутливость, — всё то что было неотъемлемой частью говора Дракона в момент улетучилось, оставив после себя жуткие, серьёзные ноты: — Забудь про вторую руку. — Вадик, это нихрена не смешно. Отпусти меня! — Судорожно затребовал Дубин, всё ещё не до конца веря в происходящее. Однако Вадим не собирался его слушать. Он лишь сильнее заломил руку, вызвав этим шипение. — Ты постоянно стреляешь с двух рук, — проигнорировав просьбу, сказал Вадим. — И однажды это тебе очень хреново аукнется. Необходима мобильность. Открыть дверь, взять что-то, или кого-то. В бою может случится что угодно. — У меня определённые протоколы и правила, которые предписывают мне использование двойного хвата, — попытался оправдаться Дима, но и тут его слова были пропущены мимо ушей. — Давайка я расскажу тебе историю, фронтовые рассказики от господина Дракона, — хоть весёлые нотки вернулись, зарождающиеся в груди страх даже не думал проходить. — Было это давно, я тогда только начинал свою карьеру, и меня с другими ребятками отправили минировать заброшенную базу противника. Только вот произошёл небольшой сюрприз, и оказалась она нихрена не заброшенной, так что отстреливаться нам пришлось со взрывчаткой в руках. И нет, это ещё не пример. Главным героем этой истории является Порский, командир мой тогдашний. Мужик лет 40, 20 из которых были проведены в самой жопе мира, возможно буквально. Жить не мог без звуков пуль и взрывов. Даже не шучу. Он как-то раз посреди ночи заставил нас у него под окнами по мишеням стрелять, бессонница у пидораса этого была. Но сейчас не об этом. В тот раз ему не очень повезло, и заряд прямо в руке рванул. Благо тот был небольшой. Руку прям так и оторвало. И что ты думаешь? Он встал и пошёл одной отстреливаться, продолжая руководить отступлением. Правда он помер в итоге от потери крови, даже до лазарета не доехали. Но мы выжили. А мораль сей притчи: учись стрелять с одной руки и будет тебе счастье. Вадик настолько самозабвенно погружался в армейские воспоминания, что даже не заметил, что его слушатель не особо внимает его словам. Даже если бы Дима хотел, он не смог бы сконцентрироваться на рассказе. Его тело уже сковывал не только Вадик, но и собственный страх. Невозможность шелохнуться и вырваться из захвата не давало расслабится, в голову лезли совершенно ненужные воспоминания. Дышать становилось трудно, как и оставаться в сознании. При любой попытке хоть немного изменить положение Вадик, даже не осознавая, лишь сильнее выкручивал левую руку, так что боль начинала становится по настоящему невыносимой. — Отпусти меня блядь, — прорычал Дима. — Попадёшь – отпущу, — безапелляционно заявил Вадим. — В жизни и не из такой задницы стрелять придётся, так что целься, — сбавлять обороты он, очевидно, не планировал, однако наконец начал замечать дрожь в теле, которое он удерживал. — Ты что, боишься? — С удивлением спросил Дракон чуть-чуть отклонившись, но в ответ получил лишь срывающиеся вздохи. — Господи, я же тебе ничего не сделаю, стреляй давай, — всё ещё не понимал Вадим, но тут до него наконец начало доходить. Это было так неожиданно, но при этом по логике ожидаемо, что мужчина даже замер на несколько секунд. Однако не воспользоваться этим знанием он не мог, так что вернувшись к Диминому уху он прошептал с издевательскими нотками: — Тебе и правда страшно. Страшно быть запертым в собственном теле, когда даже руку поднять не можешь. Так ведь? Когда арматура проходится по рёбрам, а ты даже отключится не можешь, потому что знаешь, потерять сознание это равносильно смерти. А потом лежать в богом забытой подворотне, не имея сил даже шелохнутся, и надеется, что хоть один неравнодушный прохожий найдёт тебя. Я ведь правильно тебя понял? — С заискиванием спросил Вад. Он всё никак не мог унять внутреннего ликования. Никогда ещё часы, проведённые за изучением чужого лично досье, не приносили столько радости. — Так вот запомни, пока ты не выстрелишь, ты так будешь огребать и валятся без возможности встать. Но когда ты наконец найдёшь в себе хоть самый, сука, хлипкий стержень и нажмёшь на ебучий курок, вот тогда тебе больше не придётся валятся. Стреляй! И Дима выстрелил. 10 из 10. Пули летели точно в цель, не щадя ни мишени, ни свистящий воздух. Как только последняя банка слетела с доски, Вадим тут же выпустил Дубина из захвата, отступая на несколько шагов назад и давая пространство, а парень в тоже мгновение обмяк, его руки безвольными повисли вдоль туловища, а дыхание было рваным. — Ну вот, — полностью вернув себе радостный настрой прокомментировал Дракон. — А ты сопротивлялся. В обучение главное веселье. — Вадик, ты псих конченый, — надорванным голосом прохрипел Дмитрий, выпрямляясь. — Не более тебя, Ёжик. — С ироний отвечает Вадим. Не более тебя, Волчик. — Знаешь, я когда твоё дело читал, — начал Вадик, подходя поближе, — на этом моменте знатно охренел. Пережить нападение Волкова — это сильно. Я тебя тогда прямо зауважал. — Это не моя заслуга, — неожиданно ответил на неозвученный вопрос Дубин. — Как я понял, он меня специально в живых оставил, чтобы меня в этой прекрасной «игре» тоже задействовать. Вадик не мог не удивится этой информации. Никаких документов, говорящих об этом, он, пока рыл на появившегося чересчур активного мента, не находил. Хоть это и было бы разумно, учитывая, чьим лучшим другом тот является. Однако Дима, похоже неожиданно даже для самого себя, продолжил: — Такого в бумажках не найдёшь, да и Игорь никогда не рассказывал. Но я тоже не идиот. Выживание после встречи с первоклассным наёмником, отключение ИВЛ, количество фигур на доске, отчёты криминалистов, Игорь, не способный мне даже в глаза посмотреть. Не сразу конечно, но догадаться можно. — А он знает, что ты знаешь? — Всё же решился спросить Вадик. Очевидно, Дубин всё ещё находился в какой-то прострации, где-то там, почти 10 лет назад, и абсолютно не понимал, о чём и кому говорит. А вот Вадим понимал. Понимал, что возможно это единственный шанс узнать о том, что в документах не найдёшь, и упускать его намерен не был. Дубин же лишь пожал плечами. — Не уверен, — всё же ответил парень. — Даже так, я не уверен, хочу ли я этого. С одной стороны, столько лет прошло, он нормально живёт, не хочется бередить старые раны. А с другой, не хочу, что бы он себя винил, или что-то такое. «А ты сам? Сам не хочешь кому-то об этом рассказать? Сам не хочешь его обвинить?» хочет вырваться из Вадима, но он молчит. Понимает, это лишнее. Он и так узнал очень многое за сегодня, и уже ходит по лезвию. Пора закруглятся. — Ладно, собирайся давай. — Я не поеду в одной машине с незарегистрированным оружием, — возразил Дубин, приходя в себя. — Ну брось его здесь, — пожав плечами предложил Дракон. — Надеюсь мне не нужно учить тебя стирать отпечатки пальцев.***
— Вот скажи, откуда ты такой правильный взялся? Все эти протоколы, двойной хват, — всё же спросил Вадик, сидя уже в машине. — Ставлю пять тыщ, ты точно был отличником в этой своей академии. — Во-первых, ты и так прекрасно знаешь, что я был отличником, — спокойно ответил Дима. — А во-вторых, а не такой уж и правильный. О чём ты кстати, тоже прекрасно знаешь. — Вот именно, — с энтузиазмом продолжил Вадим, — как тебя такого правильного к нам занесло? — Трогаясь с места спросил Дракон. — Ну же, расскажи, как покладистый мальчик-отличник превратился в пособника мафии? Уверен, увлекательнейшая история. — Ты знаешь, как я начал с вами работать, — огрызнулся Дима. — А ты знаешь, что я не про это, — раздосадованно раздалось со стороны Вадика. — Серьёзно, с чего ты начал заниматься различным компроматом и связью с преступной общественностью? Не поверю, что ты сразу шёл в ментовку с такими устоями. Почему-то Вадик всё не мог успокоится. Он понимал, что заходит на опасную территорию. У них с Димой прекрасные отношения именно потому, что они не лезут в душу друг к другу. Дела проштудировали ещё в самом начале, а большего, собственно, и не надо. Но так было до сегодня. Вадик нечаянно надавил на давнюю рану и приоткрыл дверцу не к сухим фактам из биографии, а к мыслям и чувствам. И вроде, ну хорошо, приоткрыл, ну подсмотрел, ну молодец. Иди дальше. Только вот Вадик так не может. Не может пройти мимо. Ему обязательно нужно раскрыть эту дверь настежь, зайти в эту комнату, перерыть там всё, устроить полноценный шмон и узнать всё, что скрыто под простынями. И да, это риск. Риск для их сотрудничества, для его работы, для всего. Риск для него – ещё глубже погрузиться в этого человека. Но как там говорится? Жизнь скучна без риска. И сегодня лучший день для этого. Ставки сделаны, игра запущена. — Да ничего интересного на самом деле, — сдался уже вымотанный Дубин, а может он до сих пор в своей истерике. — Ты прав, я не всегда так делал. Долгие годы я считал, что если буду делать всё по закону, по правилам, то пробью эту прогнившую систему. Мне казалось, если я так буду делать, кто-то будет повторять за мной, и что нас будет копиться всё больше и больше, и однажды в этом мире что-то поменяется. На самом деле, я до сих пор так считаю. Это как с добрыми поступками, — тут Дима остановился и обернулся прямо на Дракона, — ты делаешь один, а он порождает другой, а тот третий, и всё это превращается в безумный снежный ком, — заканчивает Дима, чуть улыбаясь как-то грустно. Фонари мелькали за стёклами, а их свет бликами ложился на Димины очки. Тот продолжал смотреть на Вадима, как будто боясь продолжить. Желая остановиться на этом моменте, не продолжать рыться в этом мешке прошлого. Но Дракон не может этого позволить. — Но? — Тихо спрашивает Вадик. Дима лишь откидывается назад и смотрит вперёд на дорогу. — Но в один день я понял, что больше не могу быть одним из них, — продолжает Дубин. — Пару лет назад Игоря обвинили в убийстве целой семьи. Тогда его признали невменяемым и упекли в психушку, а я, за неимением альтернативы, поклялся себе доказать, что он этого не делал и вернуть его на службу. 3 года я потратил на то, чтобы собрать все улики, получал кучу отказов о возобновлении следствия, завалил себя горой учебников по юриспруденции, чтобы найти необходимую лазейку. И как ты думаешь? Что в итоге? — Ну, судя по тому, что Игорёк сейчас радостно скачет по Питеру в звании майора у тебя всё получилось, — отвечает Дракон, понимая, что это очень далеко от правильного ответа. — Да, всё верно, — говорит Дима, оборачиваясь к окну, как будто в попытках скрыться от кого-то, — только вот не за счёт доказательств. У меня просто появился компромат на одного человечка. Чуть надавил и вуаля. Грома никто не увольнял, у него просто была тайная операция, — чуть ухмыляясь произносит Дима, но за это ухмылкой не получается скрыть всю ту боль и страх, что таится в этих словах. Это как пытаться скрыться за фонарным столбом, всё равно видно, только ещё и выглядишь как идиот. Хотя нет, Дима никак не идиот. Скорее он сломан, ещё не до конца, ещё держится, но надлом уже есть, и это лишь вопрос времени, когда конструкция развалится. Скорее всего, он никогда никому этого не рассказывал, всё всегда держал в себе. И если этот разговор способен помочь Диме продержаться хоть немного дольше, Вадик сделает всё возможное для этого. Да и сам не упустит возможность узнать что-то для себя: — Я тогда просто взял да сжёг всё, что так кропотливо собирал все эти годы. Знаю поступок глупы, может даже детский, но тогда мне это было нужно. А ещё, тогда я понял, что я больше не могу быть одним из тех, кто действуют только по правилам. У меня в руках был сильнейшие инструменты: диалоги с людьми, записи с жучков, фотографии, снятые исподтишка. Всё то, что суд никогда не примет, но то, что может заставить сильных мира сего затрястись. Я не мог поступить иначе. Он… оправдывается? Да, Вадим не ослышался, Дима действительно старается оправдаться, за то, что шантажирует людей. Так ещё и перед кем? Перед Вадиком, серьёзно? Нет, конечно нет. Он оправдывается не перед Вадиком, а перед собой. Хочет себя убедить, что он сделал то, что было необходимо. В этом весь Дима. На самом деле, он на способен на что угодно. На самые гнусные и гадкие подставы, на самые смелые и чистосердечный подвиги, на сладостную ложь и на горькую правду. Всё что угодно, если у него есть причина. Если он сможет убедить себя, что так надо, он способен на любое чудо. Только вот убедить его совесть в этом «надо» тоже бывает тем ещё чудом. — И знаешь, — неожиданно и резко продолжил Дима, — в тот момент мне было совершенно не важно это. Я знал, что теперь у Игоря снова появится настоящая цель в жизни, и это было важнее всего остального. Важнее принципов, важнее лжи, важнее рисков, что мой мухлёж раскроют, важнее всего,— парень сделал резкий вздох и замолчал, однако после непродолжительной паузы его голос снова раздался, но намного тише. — И самое страшное, что если бы я мог вернуться в прошлое, и всё исправить, никогда не узнавать этот путь, по которому я теперь иду, я бы снова выбрал его. Вадим знает. Понял ещё после первого рассказа Димы о Игоре Громе, что парень попал. Вадик даже не знает как это назвать, это даже не влюблённость, нет это нечто другое. Скорее зависимость. Больная, разрушающая зависимость. Более того, сам Дима прекрасно знает о её существовании и не собирается с ней ничего делать. Так с чего бы Вадиму в это лезть? — А с чего бы тебе это забывать? — Резко спрашивает Дракон, на что получает удивленный взгляд. — Ты делаешь тоже, что и раньше, просто с дополнительным возможностями, которые лишь помогают тебе. — Это не так, — отрицает Дима. — Так, — не сбавляя тона противоречит Вадим. — Теперь у тебя есть не только инструмент, но и навыки работы с ним. Ты выбиваешь нужных тебе прокуроров для своих дел, сажаешь отпетых гадов, без свидетелей и нормальной доказательной базы. Да, привлекаешь лжесвидетелей, но какая разница. Эти люди должны были понести наказание, и даже более того, они понесли его по всем правилам закона. Ты же об этом мечтал. Другие всё ещё видят тебя тем же целеустремленным, дуболомным парнем, который вдохновляет остальных на работу по закону. Тоже самое, но с возможностью не только прогибаться под чужими правила, но и ставить свои. Хватит пытаться загнать себя в рамки, которые ты давно перерос. Да, ты изменился, да, твоя черта съехала подальше, но пока она не съебалась в ебеня и ты её видишь, всё не плохо. Дима ничего не отвечает, но по его лицу было видно, эти мысли задевают что-то в нём, пытаются встроиться в уже знакомую картину мира. Вадику жутко хочется, чтобы его слова были услышаны, чтобы они дали Диме хоть какую-то опору в его море самобичевании. И тут его осеняет. — А ещё эти инструменты помогают нарушать чужие правила, — загадочно говорит Дракон. — Как ты думаешь, твои инструменты помогут тебе отмазаться от небольшого правонарушения? — Зависит от правонарушения, — неуверенно отвечает Дима. — Что ты задумал? Но было уже поздно. Вадик резко вдавил педаль в пол, крутанул руль и выехал на главную дорогу. Дима от неожиданности вцепился в ручку на крыше авто и вскрикнул. — Ты что творишь? — заорал напуганный парень. — Веселюсь! — улыбаясь во все тридцать два ответил Вадик и опустил окно у пассажирского сиденья. Ветер радостно засвистел в салоне. — А ну живо остановись, — пытаясь переорать стихию кричал Дима. — Мы же собъём кого-нибудь! — Кого? — смеясь, ответил Дракон. — Ночь на дворе, все нормальные люди спят давно. Лучше лезь в окно, — и сказав сие безапелляционное заявление врубил какую-то музыку на полную громкость. Нет, он издевается?! Дима на это не подписывался! Только вот поздно пить Боржоми, почки отказали. Вадик уже во всю орал слова песни, а Дима заперт в железной коробке несущей я на скорость 110 км в час вместе с эти ёбнутым. Но вдруг взгляд Димы упал на настежь открытое окно, откуда завлекающе дул Питерский воздух. Дубин даже толком не успел подумать. Просто вздохнул, отстегнул ремень безопасности да высунул голову на встречу ветру. В ту же секунду его прибило к задней стенке, а лицо обдало холодным воздухом. В ушах смешались слова песни, голос Вадика и гул стихии, и Дима вздохнул. Просто вздохнул. Лёгкие как будто всё это время были зажаты в тисках, и лишь сейчас эти оковы снесло потоком воздуха. Он несётся по петроградке и ему безумно хорошо. Перед глазами мелькают здания, вот они пролетаю на красный, а в душе абсолютно пусто. Так свободно пусто, что Диме хочется кричать от счастья, и он кричит. — Аааааааа, — вылетает сразу из сердца, минуя лёгкие и голосовые связки. Он дышит этим криком свободы и его ничего не волнует. Прямо по курсу виднеется набережная и Вадик сворачивают на неё. В нос хреначит морской запах. Дима лишь сильнее вылезает наружу в попытках уловить это мгновение и смеётся. Так как давно не смеялся, так что слёзы слетают с глаз от ветра, а тело сгибает пополам от переизбытка чувств. И тут он ощущает, что очки с его лица быстро движутся к кончику носа, норовя слететь. Дубин резко наклоняется, его ноги окончательно теряют связь с машиной, и он летит вниз. Дима успевает лишь вскрикнуть да притянуть очки поближе к переносице, как его за ремень штанов вытаскивают обратно в салон. Дыхание сбивается, Вадик смотрит на Диму напуганными глазами, не сбавляя скорости, из колонок доносятся тягучие строчки «Я солдат», а Дима, продолжая прижимать очки к лицу, вновь начинает смеяться. Дима смеётся, так что в уголках его глаз скапливаются слёзы, так что невозможно не заржать счастливо в ответ, что собственно и делает Вадик, всё же сбавляя скорость. Дима смеётся и это точно самая красивая вещь, что Дракон когда-либо видел. Дима счастлив, и в груди разливается безудержное тепло. Дима смеётся так, как Олег ему ни разу не смеялся, но почему-то сейчас Вадику это совершенно не интересно.***
— Здравия желаю, капитан, — вскочил Вадик и, широко улыбаясь, отдал честь. — Вад, я всё понимаю, — подходя к стону, прошипел Дима и сильнее натянул кепку на лицо — ты может меня не сильно любишь, но привлекать ко мне внимание в таком месте приравнивается к попытки убийства. Да, возможно этот бар, где собралась, чуть ли не половина криминального Петербурга, не лучшее место для встречи с ментом. И вообще у него был выбор в виде Зазеркалья, где кстати собралась оставшаяся половина, но там хотя бы есть правила о нейтралитете, но туда Дагбаевским вход чуть ли не воспрещён, так что приходиться организовывать посиделки здесь. И возможно он сделал это ещё по одной причине. — Ой, да забей, — весело начал успокаивать Диму Вадим, но кепку решил всё же не сбивать, — тут всем насрать друг на друга. Да и я думал, ты обрадуешься. Старые воспоминания, всё такое. Наверное так прямо напоминать было крайне опрометчивым поступком, особенно учитывая их недавний диалог. Но Вадику было жизненно необходимо грамотно подвести к теме беседы. — Хорошо порылся в моё деле? — уточнил Дима, закидывал стоящую на столе картошку фри себе в рот. Похоже это не сильно его задевает, а может он просто очень качественно притворяется, что более вероятно. — Так же как и ты, Ёжик, — улыбнувшись ответил Вадим. — Я почти уверен, что ты один из немногих людей в мире, кто знает мою фамилию и отчество. — Может да, а может нет. Зачем звал? — Решил всё таки перейти к делу Дима. — Интересно, а ты когда трахаешься, так же сразу к делу переходишь или всё же соглашаешься на прелюдию? — И снова этот взгляд. Главное не сбиться с речи. — А если серьёзно, месьё, у меня для вас есть предложения, от которого невозможно отказаться. Вы готовы его услышать? — Улыбаясь продекламировал Дракон. — Если это про Разумовского с Волковым, я пас, — спокойно ответил Дима. После сказанных слов улыбка медленно сползла с Вадиминого лица, а в глаза застыло удивление. — Вадик, не у тебя одного есть информаторы. Я в курсе об этом подражателе, и в курсе о том, что у Дагбаевых зуб на Разумовского. Не надо сидеть с таким ошарашенным лицом. — Да уж, — после не продолжительной паузы продолжил Вадим. — Я даже не знаю что добавить. Хотя нет, знаю. Почему нет? Мы даже можем сыграть по твоим правилам. Ну, Разумовского Атлан конечно хочет самолично обезглавить, но вот Волков в полном твоём распоряжении, хочешь сажай, хочешь пытай, хочешь убивай. Могу пару приёмчиков показать. Ну камон! — Вадик, я не ты, чтобы желать кому-то мучительной смерти. — Ой, ну не надо. На самом деле мы очень похожи. У нас даже имена одинаковые, — отстаивал свою позицию Вадим, но его встретил не понимающий взгляд. — Расскажу тебе по секрету, — наклонившись поближе к Диме и сбавив голос на несколько тонов прошептал Дракон, — некоторые люди сокращают Вадим до Дима, и это лексическая норма. — Ну и психи, — нахмурившись выдал Дубин. — Не могу не согласиться, — вернувшись в своё стандартное, весёлое стояние, ответил Вадик. — Но всё равно, глупо отрицать, мы не так различны, как ты хочешь думать. — Ты поэтому выбрал это место? — Дима совершенно не поддавался энтузиазму. — Хотел напомнить как меня избили в соседней подворотне в четырнадцатом? Получилось. Но всё равно нет. Я жить хочу. — Ты что, не верил в наши силы? — наигранно обиделся Вадим. — О, я уверен, что в противостоянии мафиозного клана и двух психов, бегающих от Интерпола, победит мафиозный клан, — наклонившись начал Дима.— Но Разумовский – это бешеная псина, которая успеет поперекусать кучу народу прежде чем её пристрелят. И я знаю, что если подключусь, то буду одним из укушенных. — То есть ты просто боишься? — пренебрежительно спросил Вадик, но Дима не придал этому никакого значения. — Я был лучшего мнения о тебе. — Я просто знаю, что это хреново закончится. А так вам удачи, очень надеюсь на вашу победу. — Я просто знаю, что это хреново закончиться, — тихо повторил Вадим, — где-то я уже это слышал, — и тут его осенило. Да, это глупо, но он должен проверить. И взяв картофелену, он с ухмылкой сказал. — Ну ничего, не хочешь так не хочешь. Сами справимся. Хотя, может ещё Игорька позовём? Уж кто точно не откажется. Прямо в яблочко. В момент Дима из состояния полнейшего спокойствия и похуизма переходит в состояние взбешённого берсерка. И это не то, что Вадик видит на допросах. Настоящая, искренняя ярость. Такая же, как когда-то на другом лице. — Даже не думай втягивать его в этого говно! — прошипел Дубин. — Я серьёзно, блять. Хочешь взбесить психа? Беси. Но Игорька не трогай. Иначе я тебе похороню. Ты знаешь я могу, — и не дав даже слова вставить продолжил. — Да, вместе с собой, но похороню. Сказав это, он встал и быстро ушёл, а Вадим так и остался сидеть и проматывать эту сцену у себя в голове, накладывая её на точно такую же, случившуюся много лет назад за много километров отсюда. –А что это за рыженькое чудо у нас на фотографии, а, Поварешки? Когда вернёмся на гражданку, я был бы не против с ним познакомиться. –Завали ебало, Вадик, и забудь о том что видел эту фотку. Такая же совершенно необоснованная, ненужная агрессия на заведомо неправдивую угрозу. Та же преданность в голосе и страх в глазах. Почему такие достаются только психам? И неужели он не достаточно псих?***
Каких только чудес в мире Вадим не видел. Например сейчас он идёт по Крестовому острову, а ему в глаза с небо слепит какая-то ярко-жёлтая блямба. Ладно, на самом деле Вадик любит редкие солнечные дни в Питере. Даже настроение как-то заметно улучшается в такие момент. А уж встретиться со старым знакомым в парке развлечений – одно удовольствие. Так в данный момент он, нацепив солнцезащитные очки, подходил к фонтану, выглядывая в толпе знакомое лицо. Вот раньше как было удобно: синяя блямба и в городе выделялась, и в пустыне, главное на полюса не кататься. А теперь, ищи свищи это чудо. Однако, достаточно быстро его внимание привлекла уже розовая макушка, но всё с тем же знакомым лицом. Уголки губ Вадика, что и до этого были чуть приподняты, пошли косплеить Гагарина. Увидеть Шурика после стольких лет было радостью. Увидеть его с новым цветом волос и живым не только по биологическим признакам после всего случившегося — счастливо. Искренне счастливо. Так что, не долго думая, Вадим двинулся в сторону ожидающего парня. — Ну что, Мальвина, долго меня ждал?— радостно крикнул он, поднимая руку в приветственном жесте. — Хотя какая ты теперь Мальвина? Так, только на Малинку тянешь. — И тебя привет, Вадик, — ответил Шура, но в его голосе не было и толики радости. — Ну ты прям снова свеж и молод! — Дракон полностью проигнорировал очевидную чужую неприязнь. — Да, да, давай без обмена любезностями. Я с тобой встретиться решил не из праздного любопытства. — Ну что вы все такие. А где любовь к светским разговорам? Например, посмотри какая чудесная сегодня погода! — Хуёта. Я слышал, твоё нынешние начальство точит зуб на Разумовского. Готов подсобить, причём совершенно бесплатно. Единственное условие — места в первом ряду на его и Волкова казни. Что-то последнее время ты стал чересчур эмоциональным и впечатлительным, Вадик. Что не день, то новые потрясения. Но всё же он решил уточнить. — Ты сейчас серьёзно? Тебя, блядь, ничему жизнь не учит? — Сняв очки, спросил Вадим растеряв весёлое настроение до самой последний капли. — Я уже сам решу, чему меня жизнь учит или не учит. Твоя задача передать предложения твоему боссу, — с вызовом ответил Шурик. Из-за криков на них начали обращать внимание прохожие, так что пришло говорить тише. — А Слава, что он об этом думает? — А вот это тебе уж точно не касается. — А тебя точно не касаются Разумовский с Волковым. Что, решил снова удачу попытать, как в прошлый раз? — Тебя в прошлый раз не было, и уж точно не тебе об этом судить. Вадиму как дали пощёчину. Да, не было, он знает. Не было ни когда они вытаскивали рыжего психа из больнички, чтобы оценить нанимателя и предостеречь катастрофу, ни когда они охраняли эту сволочь в ожидании новых поручений, а Волков лишь бегал вокруг обожаемого Разумовского, игнорируя все признаки, а Вадим уверен, они были, ни когда его команду, ребят с которыми он прошёл пески пустыни и дожди джунглей, убивали как скот, заперев их в клетке. Появился он лишь тогда, когда всё закончилось. Когда вытаскивал выживших Шурика с Славой из тюряги. Собирался забирать и Волкова, да только тогда его уже признали мертвым, а воскреснуть он не успел. Продумал план отступления, чертяга. Правда почему-то о других позаботиться позабыл. А вот Вадик не забыл. Вадик видел своих выживших товарищей, которые выглядели хуже многих трупов, что им доводилось встречать за свою карьеру. Видел Шуру, краска с волос которого сойти ещё не успела, но это не мешало ему выглядеть серее мыши. Шура, что после самой кровавой бани, сидя у костра, с огнём в глаза пересказывал самые яркие моменты! Видел Славу, который стал шугаться каждого хлопка. Славу, что бегая под пулями, успевал смеяться с шуток Мальвины! Это сломало их так, как не ломало ничего до этого. Вадик встретился с ними спустя год. Краска с волос Шуры окончательно сошла и он разгуливал с природной шевелюрой. Ни намёка на прежнего, заводного паренька. Слава же лишь ходил за ним следом бледной тенью и после любого стука с испугом оборачивался на Мальвину… нет, на Сашу, чтобы проверить, жив ли тот. Больше он их не навещал. Просто не мог. Слишком больно. Иногда следил за их жизнью, знал, что к ним пару раз приходила Джесс, потом правда, у неё самой какая-то дичь в жизни случилась. И сейчас, видя Шурку с новым цветом волос, дышащим жизнью, Вадиму на мгновение показалось, что всё как раньше. Что сейчас теперь уже Малинка выкинет какую-нибудь шутёху, и они пойдут пожрут сладкой ваты, обмениваясь последними новостями. Но нет, такое не забывается и не проходит. — Да, ты прав, — наконец отвечает Вадик, — меня там не было. Но сейчас я есть. И я не позволю тебе снова залезть в это говно. — Блядь, ну спасибо, — усмехнувшись ответил парень. — Не тебя нести ответственность за мою жизнь, я как-нибудь сам разберусь. Или ты что, — осенило Шуру, — Волкова что ли защищаешь? Ну конечно, надеешься откупиться от босса смертью Разумовского, а Олега увести из-под удара по-тихому. Думаешь, мы все не в курсе, чем вы там во время караула занимались? — Зло прошипел Мальвина. — Господи, не неси хуйни, — воскликнул Вадим, но сразу же верну голос в более спокойное состояния. — Поверь, я сам не против как минимум почесать кулаки о эту сучью рожу и не только. Я даже уже успел его профилактически разукрасить. Хочешь, отправлю фотку, порадуешься хоть. Один мой знакомый недавно сказал очень правильную вещь. Разумовский — это бешеная псина, которая перекусает кучу народу, прежде чем её пристрелят. И да, я не хочу, чтобы он покусал тебя. Так что в это говно не лезь. Скажу тебе, как дипломированный историк. Учись на ошибках прошлого. — Понятно всё с тобой. Сам разберусь, — грубо пихнув Дракона в плечо, Шурик пошёл по парку. — Шур, ты не можешь просто уйти, — со слабой улыбкой и глупой надеждой окликнул его Вадик, — расскажи хоть, как жизнь? — Чау, — лишь бросил ему Малина и затерялся в толпе. Ну вот что это такое? Предлагаешь убить Разумовского — тебя шлют на хуй, просишь не ввязываться в это — тебя тоже шлют нахуй. Что за люди?***
Последнее, чего хотел Дима после изнурительного рабочего дня, в течение которого он забыл даже пообедать, и 5 часов сна до этого — это зайти в квартиру и понять, что в доме кто-то есть. Нельзя сказать, что он понял это благодаря его феноменальным дедуктивным навыкам или отсутствию тонкой нити между дверью и стеной. Взломщик не утруждал себя попытками скрыть своего присутствия. С кухни доносились звуки шипения масла, которые перекрывались песнями Гаги и знакомым, подпевающим голосом. Последняя встреча с Вадимом окончилась не на самой дружеской ноте, а в скором времени Дракон вместе с начальством вообще покинули Санкт-Петербург, так что такое проникновение могло сулить серьёзные проблемы для Димы. Только вот другая проблема состоит в том, что даже если капитан полиции заранее достанет оружие и выйдет к злоумышленнику в полной боевой готовности, его навыков всё равно не хватит для противостояния профессионалу такого класса. Именно поэтому Дмитрий, не тронув кобуры, спокойно прошёл вглубь квартиры и остановился в открытом проходе, навалившись всем телом на косяк. — Как ты зашёл? — спросил Дима у мужчины, готовящего что-то на сковороде. — Привет, Ёжик, как день? — ответив вопросом на вопрос, повернулся Дракон и улыбнулся самой добро-саркастической улыбкой, на которую вообще был способен. — Ты не ответил на мой вопрос — надетый фартук с уточками, взятый из шкафа, создавал поистине сюрреалистический образ, однако Диму таким не смутить. — Как и ты на мой, — парировал Дракон, но ответил ему лишь наклон головы и выражением лица, чётко означающее «я ждут объяснений». — Господи, я вламывался в дома с защитой посложнее, чем два замка и натянутая зубная нить. Хотя тут не могу не возгордиться, я даже не сразу заметил порванные кусочки, боялся, что используешь какую-нибудь пошлятину в виде монетки. Ты, кстати, проходи, наггетсы почти готовы. — Не расскажешь, какой яд ты туда добавил? — Съязвил Дима, но всё же оторвался от косяка и сел за стол. — Как ты можешь так обо мне говорить? — И снова эта наигранность. — Что бы я? Да ядом? Только аккуратный разрез ножом на твоей прекрасной шейке. Знаешь же мои методы. — Ну вдруг ты решил поэкспериментировать? — Оправдался Дима, и на кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь шуршанием масла и музыкой из колонок. Первым его нарушил сам же Дима. — Рад видеть тебя живым. Это на мгновение буквально выбивает пол из-под ног Вадика. Вот так просто и честно. Рад. Его спасло лишь то, что в этот момент он отвернулся, для того чтобы перевернуть полуфабрикаты, иначе Дмитрию была бы представлена картина, к которой тот ещё не готов. Или это Вадик к этому не готов. Дракон весь состоит из бесконечного сарказма и шуток. Какой-нибудь доморощенный идиот психолог скажет, что это он так защищается. Выстраивает стену, чтобы никто не смог сделать больно и ещё кучу всякой хрени. Вадик же скажет, что ему искренне нравится быть таким. Нравится, что люди улыбаются от его выходок. Нравится, когда человеке на гране смерти, и ты уже готовишься нанести последний удар, но делаешь какую-нибудь хрень, и вот этот идиот уже истерически ржёт. Нравится, когда приходишь запугать человека, но в середине тот уже забывает, что пришли вообще по его душу, и сидит с упоением слушает армейские байки. Нравится сидеть вокруг костра в жопе мира и веселить уставших ребят по сто раз повторенными анекдотами. Нравится вызывать искру в зелёных, уставших после работы, глазах. Мило это. Глупо, но мило. Быстро собравшись, Дракон обратно натягивает наглую улыбку, выключает колонку, перекладывает продукт со сковородки на тарелку, поворачивается к собеседнику и движется ко столу. — Да, не думаю, что тебе нужно рассказывать, но Атлановская вендетта немного сорвалась, — начал Вадим, поставив тарелку перед парнем, прямо между уже стоящим стаканом воды и лежащей вилкой. — Хотя, Волкова я всё же разукрасил, даже фотку сделал. — Обойдусь без доказательств, — смеясь, отказался от ещё не озвученного предложения Дима, и откусывает первый кусок предложенного деликатеса. Он соскучился по таким диалогам. — Ну, как хочешь, хотя фотка-то прикольная. Но вообще да, я тоже рад. Что-то не так? — спросил Дракон, видя скривившееся лицо Дубина. — Ну и гадость, — прокомментировал Дима, скашивая взгляд на тарелку перед собой. — Да ладно, — удивляется Вадим и руками хватает отрезанный кусок, кидая его себе в рот. Он тут же скривился. — Реально гадость. Раньше они были вкуснее. — Или мы голоднее, — предполагает Дима, оставлять тарелку подальше от себя и протягивая руку к стакану. — Ну, ещё я могу яичницу приготовить, —предложил Вадик. — На большее моих талантов боюсь не хватит. — Да не, я не голоден, — отвечает Дима и встаёт, чтобы выкинуть неудавшийся шедевр кулинарии. — А как так вообще получилось? Столько лет в армии прослужил, а готовить не научился? — Ну, знаешь, меня ценили немного за другие навыки. Да и вообще, в своё время я состоял в неплохой группе, где пост главного Поварёшкина был не у меня, — поясняет Дракон и встаёт вслед за Димой, который уже выкинул несостоявшийся ужин и положил тарелку в раковину. — Поварёшкин — это что-то знакомое, — задумался Дима, а Вадик подошёл ближе и опёрся бедром о кухонный шкаф. — Точно, ты так в некоторых отчётах Волкова помечал, верно? — Ничего от тебя не скроешь, маленький сыщик, — смеётся Вадим, а потом резко напрягается и нагибается по ближе к Диме. — Но если быть честным, за его похлёбку ребята реально убивали, так что можно считать, что он делал химическое оружие, влияющее на разум. Дубин не может сдержать улыбку, тихо прыская в кулак, на что сам Дракон разливается в счастливой улыбке. Однако Дима выбивает себя из магической атмосферы этой ночи и всё же задаёт тот вопрос, с которого всё и должно было начаться. — Зачем пришёл? — Соскучился, — спокойно отвечает Видим. Это Диму не устраивает. — Ладно, есть дело. — Ты готов со мной работать? — брови Димы летят в вверх, а Вадик делает шаг поближе. — Какие вопросы, Ёжик? Да, меня конечно расстроил твой предыдущий отказ, но это же не повод прерывать наше сотрудничество. Атлан не обидчив и будет рад получить твою помощь, да и сами мы не подкачаем, — улыбаясь, излагает Дракон, а после продолжительной паузы спрашивает. — Можешь ответить мне на один вопрос? — Конечно, — без раздумий вылетает у Димы. — Ты отказался, потому что боялся за свою жизнь или за его? — Вадим знает ответ на этот вопрос. Знал когда задавал. Знал когда придумывал. Знал ещё в том баре. Он хотел понять лишь одно. Знает ли Дубин ответ на этот вопрос? Пауза затягиваясь. Дима находился как будто не здесь. Он смотрел в одну точку на полу, стараясь найти ответ на эту наипростейшую загадку. Он погрузился в пучину своего разума. Да так погрузился, что не заметил, как Вадим подошёл почти в плотную, так что когда пришло время отвечать, Дмитрию пришлось задрать голову наверх. — За его.***
«Вад, привет! Ты наверняка уже видел новости. Мне очень нужна твоя помощь. Позвони как сможешь» Ну вот, приплыли. Новости он видел. Игорёк конечно молодец. Пристрелить начальника полиции прямо на телевизионные камеры. Но Вадик не удивлён. Он знал, что так будет. Каждый раз видя, как Дима срывается на другой конец Питера посреди ночи по первому звонку, знал. Каждый раз слыша тихие, шёпотом, рассказы о Громе, знал. Знал – что бы не случилось, Дима всегда будет на стороне своего друга, даже после такого, после убийства. Моральные принципы тут уже не важны. Он это уже видел. Вадик — историк, и кому, как не ему знать — история цикличная. Она может отличаться деталями, но суть одна. В прошлый раз ему чертовски повезло: он поссорился с отправителем такой же SMSки, нашёл себе дельце в Гонконге, — так что наблюдал за всем со стороны, а если быть точнее через новости. Именно это тогда помогло вытащить выживших из тюряги. Но это всё дело прошедших дней. Сейчас он бы даже не подумал ничего дурного. Ну помочь человеку скрыться от ментов, что тут того? Да, ребята перешли дорогу важной шишке, но ради Димы… это не проблема. Но он историк, а они обязаны учиться на ошибках прошлого, даже если на месте спасаемого не псих, а легавый, хотя одно другому не мешает, а просящий не военный с ПТСР и размытыми моральными границами, а милый паренёк, работающий в полиции, что опять же, нихрена не мешает объединять описания. Он учится на ошибках прошлого, так что сейчас нужно просто отписаться чем-то по типу «Я помогать не буду, прощай», чтобы его не искали, и бросить мобильник, нужный только для общения с контактом «Димочка», в Неву, да забыть обо всём. Он тянет палец к контакту и нажимает «Позвонить».
