Мама, мы все тяжело больны

— Ло, это я… Это я его убила. Дальше Лололошка кажется уже не слышал из-за шума в ушах толи от шока из-за новости о смерти друга, толи от действия, еще не выветрившегося лекарства, которое за «обедом» еще недавно дала ему Луиза. Лайя что-то там слёзно объясняла и, видимо, оправдывала свои действия и мотивы, но мироходцу было все равно. Его друг и брат Первый, его последний кусочек его прошлого, был мертв. Он не хотел даже вслушиваться в жалкие оправдания Лайи и еще меньше ему хотелось даже попытаться ее понять. Еще один член его семьи мертв и он опять в этом виноват. Он же мог это предотвратить. Он мог обращать больше внимания на состояние Лайи. У него была возможно чаще навещать Вальдхара , ведь был же всё это расстояние допуск данный Луизой. Он мог в конце концов не заглядывать из любопытства в дневник Лайетаны и не доводить ее до состояния в котором она стала уязвимой для манипуляций. У него были сотни возможностей, но он находил тысячу причин и вот к чему это привело. Голос Лайи становился все громче и раздражал и так уже трясущегося Лололошку. Бесит. Бесит. Как же бесит. Бесит ее голос, бесят ее слезы и бесит ситуация, в которой он оказался. — Заткнись! И Лайя заткнулась, вот только заткнулась она навсегда. Лололошка не понимал, как это получилось. Почему его руки липкие и в красных разводах, а костяшки сбиты в кровь. Почему Лайя лежит под ним и не двигается. Почему его зрение затуманено слезами и почему, черт возьми, он набросился на Лайю два сантиметра назад и сначала разбил лицо парой точных ударов, а потом без сожалений задушил ее. Трясущиеся руки дерганными движениями убрались с чужой шеи обнажая проявившиеся синяки. Синяки, что остались от его ладоней и уродовали уже остывающее тело. — Нет... Это не правда. Конечно не правда. Просто очередной кошмар... Истеричная улыбка коснулась лица мироходца, а нервный смех, будто судорогой, вырвался из, быстро сокращающейся, грудной клетки. Руки в крови судорожно стали вытирать слезы, но только размазывали алую жидкость по лицу делая его вид еще более жутким. — Агент Лололошка, я же говорила, что красный вам совсем не идет. Луиза Де Саль уже привычно оказалась в нужном месте и на нужной дистанции. Будь Лололошка в более здравом уме, то понял бы, что это далеко не совпадение, но сейчас он не думал ни о чем кроме трупа Лайи под ним. Вновь всё тот же твердый жест с руками женщины на плечах штурмовика отвлек его от мысле. А эта улыбка... Лололошка затылком ощущал, как Луиза улыбалась. Эту улыбку Лололошка запомнил так хорошо, что ему не составило труда понять с каким именно выражением лица член совета директоров стоит за его спиной. Одна рука с плеча переместилась на макушку поглаживая волосы с уже привычной материнской лаской и заботой. — Хотя должна признать, что агенту Каталонес красный идёт куда больше. Слова и прикосновения Луизы были слишком реальными для любого кошмара. А значит всё это реальность, а не кошмар, как он изначально думал и он только что собственноручно убил свою подругу не на сантиметр не задумываясь. К горлу подступила тошнота, а голова закружилась, и Лололошку вывернуло прямо на пол рядом с каплями крови. Он согнулся и тяжело дышал, пока рука Луизы нежно поглаживала его по спине круговыми движениями. — Ну что же это вы, агент Лололошка. Вновь молчали о плохом самочувствии. Не стоит бояться попросить помощи. И как во все прошлые разы, перед затуманеным взглядом, возникает уже привычный бутылек с неизвестным, но действенным лекарством. Луиза аккуратно вытирает салфеткой губы мироходца от остатков рвотных масс и большим пальцем приоткрывает чужие губы. — Сейчас вам станет легче, агент Лололошка. У Лололошки нет сил на какие либо действия против стоящей за спиной мадам Де Саль, пока одна рука Луизы крепко держит его за подбородок , а другая заливает лекарство прямо в рот. Лололошка давится и начинает откашливаться, но эффект кажется уже пошел и от чувства тошноты не осталось и следа, а голова одновременно кажется и такой легкой, но при этом такой туманной. — Лололошка, нам нужно переместиться к тебе, пока сюда кто-нибудь не заглянул и не увидел этот бардак, который ты учинил. И вновь этот голос с интонацией понимающей матери. Словно Лололошка разбил банку с вареньем в магазине и мама говорит уйти, пока никто не увидел. Очередное сравнение Луизы с родительской фигурой заставляет Лололошку передернуть плечами и встать на дрожащих ногах. Виновато опустив взгляд, мироходец кивает и выходит из карманного измерения Лайи, в последний раз бросив мутный взгляд на бездыханное тело. До его кровати они добрались без происшествий, что немного удивило мироходца и, уже оказавшись внутри своего карманного измерения, Лололошка снова был готов впасть в истерику или апатию, но его резким движением развернули лицом к себе и обняли женские руки. — Вам не стоит держать всё в себе, агент Лололошка. Видите к чему это приводит? Ну же, не бойтесь выплеснуть эмоции. И Лололошка сдался. Сдался находясь в руках человека, который отдал приказ убить его друзей. Вот только наш мироходец никогда не узнает этого ведь не слушал объяснения Лайи и легче думать, что у той правда был выбор и убил он ее только из благородных побуждений. Только такие мысли помогут окончательно не треснуть рассудку. Дрожащие руки штурмовика вцепились в ткань на спине Луизы, а лицо уткнулось в плечо, пока чужая рука в материнском жесте поглаживала по волосам. Тихие всхлипы Лололошки заглушала только мелодия, которую напевала мадам Де Саль слегка покачиваясь в ритм песни. Лололошка не вспомнит момент, когда они переместились на его кровать, а его собственная голова покоилась на коленях Луизы, которая не прекращая напевать под нос методично перебирала его волосы. Хотя если честно Лололошке уже всё равно. Он так устал. Как же он устал. Как же хотелось взять и заснуть навсегда, чтобы все проблемы растворились в звуке тихой мелодии разносившейся по комнате.