«Ты дашь мне все исправить?»

«Сироткин - В пламени ракет» — Мы пришли сюда прощаться. — В глазах Володи стояли слезы, но он сделал вид, что их нет. Вот так просто, взявшись за руки, они смотрели друг на друга и не могли разомкнуть пальцы. Юра уже не сдерживался, по его юным и алым щекам текли слезы одна за другой, он улыбался так нежно и искренне, что Володя все же посмел дать волю и своим эмоциям, рассмеялся и из глаз его проступили слезы и потекли по щекам. — Пообещай мне, что мы встретимся, что мы будем вместе, что ты не бросишь меня… — начал настойчиво, а закончил неуверенно младший, — … ты ведь приедешь ко мне в Харьков? Или я к тебе в Москву? Можно вообще встретиться где-то в другом городе, если нам так будет безопасно. — продолжал Конев. «Юра! Мой милый Юра! Я не могу тебе обещать ничего подобного, потому что уверен, что не смогу оправдать твоих ожиданий. Ведь я — твоя ошибка. Тебе будет лучше без меня» — Юрочка, мы обязательно еще встретимся! — только и смог выдавить Давыдов. Володя подошел вплотную к Юре и крепко стиснул того в объятиях, Юрка уткнулся в его плечо и захныкал: — Почему это так больно? Почему расставание всегда оказывается таким грустным? Оно меня уничтожает. Чтобы услышать что сказал Конев, Володе даже пришлось задержать дыхание и чуть отодвинуться. — Первое время будет очень сложно, придется полностью перезагружать свою голову, чтобы можно было хоть чем-то заниматься. Пожалуйста, пообещай мне, что не бросишь музыку! Что будешь посвящать ей пусть и не всю жизнь, но большее количество ее времени! — Володя в конце нахмурился, но как только столкнулся взглядом с глазами Конева мягко улыбнулся. Они продолжали обниматься, вожатый гладил мягкими движениями по спине Юрки и вдыхал запах его волос, чтобы запомнить его как можно дольше. Чтобы запомнить его так хорошо, что он даже смог бы узнать этот запах в большой толпе в метро Москвы. Что, если он все таки приедет в Харьков к своему Юрке,без знания его адреса он мог бы найти его, его запах. — Я буду любить музыку так же сильно как тебя. — Конев поднял голову от плеча Володи и искренне блеснул заплаканными глазами, — Я буду писать ее для тебя и про тебя, не будет ни дня, чтобы я не думал о тебе, Володенька… — голос юноши сорвался на плач. Володя убаюкивающе продолжал гладить по спине Юру, подбадривая его словами «успокойся» и «все будет хорошо», хотя в глубине души понимал, что «хорошо» так как сейчас, уже не будет никогда. Прошло не меньше пяти минут, когда будильник на наручных часах Давыдова заставил их двоих одновременно вздрогнуть и разочарованно выдохнуть. Володя взглянул на Конева и не нужно было слов, чтобы оба поняли: сейчас будет их самый последний поцелуй в этом лагере, в этом вечере, в этом отрезке жизни, а может даже во всей жизни. Юра немного вздернул свой нос и ткнулся им в подбородок вожатого, тот же, в свою очередь, опустил свои руки на поясницу юноши и придвинул к себе ближе, забирая полностью свободное пространство между ними. Их губы коснулись губ друг друга, по началу мягкими движениями они целовались, почти не касаясь, после желание начало нарастать и вот язык Юры уже проник в приоткрытый рот Володи и тот с жадностью стал отвечать на поцелуй. В голове снова появились «грязные мысли» от которых молодой человек хотел «вылечиться» по сей день, и Давыдову пришлось сделать немало усилий, чтобы прервать такой сладкий, но болезненный поцелуй. А болезненный он, потому что Володя был уверен, что это был их самый последний поцелуй. — Нам пора. — хриплым, почти осипшим голосом отозвался брюнет. Конев просто кивнул и в последний раз чмокнул Володю в щеку. «Я так сильно буду по тебе скучать, мой Юра, мой Юрка, Юрочка… Как бы я хотел, чтобы время замедлило свой ход… Чтобы мы смогли дальше наслаждаться друг другом, чтобы мы ласкали друг друга, чтобы я мог владеть тобой…» Они побрели в тьму лагеря, чтобы добраться до своих комнат и уснуть. Уснуть, чтобы проснуться утром. В утро, когда оба уедут из этого лагеря, из «Ласточки», которая подарила им друг друга и такие теплые, насыщенные воспоминания. Ласточка их запомнит навсегда, а они навсегда запомнят друг друга и то, как не могли «насытиться» своей пусть и малой, но взаимной и запретной любовью.

*****

Давыдов Лев уже давно знал, что компания, которую он оставит своему сыну в наследство, ни коим разом не пропадет без него. В очередной раз, когда требовалось еще больше ресурсов для заключения разных договоров и для расширения базы клиентов, они с Володей и с советом директоров сидели в договорной и проводили собрание. — Господа, если Мы с Вами все обговорили, то предлагаю сделать устное голосование, чтобы все встало на свои места! — Отец был как всегда грамотен в выборе слов и сидел все в той же уверенной позе, что и обычно на совещаниях: ноги под столом были широко раздвинуты, телом чуть подавался вперед, одна рука сжатая в кулак была на столе, да и в целом эта поза говорила, скорее даже кричала, что он вот-вот готов сорваться с места и унестись решать дальше рабочие дела и покорять вершины данной отрасли. Голосование проходило на тему «расширения клиентской базы и развития бизнеса заграницей», ближайшую заграницу притом никто не рассматривал даже, все единогласно решили, что начать надо с «ближайшей» Европы. Самой «ближайшей» страной, по мнению многих директоров, стала Германия. — Ну и отлично, — отец потер ладони, — так как мой сын проявляет себя уже на протяжении долгого времени одним из лучших сотрудников, и является одним из наших директоров, то и поехать на переговоры, я решил, надо ему! Володя ждал всего, что кто-то начнет спорить, предлагать свою кандидатуру, поэтому готов был принимать на себя все «удары» со стороны коллег. Но нет, даже близко подобного он ничего не услышал, даже наоборот, он четко уловил «справедливо» и «мы не сомневались, что он самый лучший». Володя и сам хотел поехать заграницу, во—первых: он никогда не был в Европе. Сразу после университета отец забрал его к себе в компанию и полностью погрузил в дела его фирмы, поэтому сын, если и брал отпуск, то только чтобы восстановить жизненно важные и необходимые ресурсы — здоровый сон, аппетит, полный интерес к жизни. Во-вторых: это был отличный вариант позвать на уикенд своего любовника Игоря, потому что тот, в свою очередь, максимум на что был готов так это только на какие-то дешевые, неприметные номера в отелях. А Давыдов младший от этого очень сильно устал. Когда все разошлись и отец ушел к себе в кабинет, Володе ничего не оставалось, как пройти в свой. По пути, на рецепции, его остановила сотрудница-секретарь: — Владимир Львович, Вам звонил молодой человек, Игорь кажется, — на произношении имени звонившего Лера искренне сделала вид, что она не удивлена и ей абсолютно без разницы кто и зачем звонит Володе, — сказал, что как только Вы будете свободны, то сразу ему перезвоните. Володя лишь согласно кивнул и вежливо улыбнулся, девушка продолжила заниматься бумагами за стойкой в фойе. Дойдя до своего кабинета Володя прикрыл за собой дверь и закрыл на замок, ключ из замочной скважины он никогда не доставал, потому что разговоры его были не для посторонних ушей. — Вова, черт возьми, где тебя носит? Почему на телефон не отвечаешь? — почти с истерикой в голосе спросил любовник на другом проводе. Володя взял в руки телефон, достав его из ящика рабочего стола, и увидел 7 пропущенных звонков и 2 СМС, все было направлено от Игоря. — Я же тебе говорил, что когда не отвечаю, то значит я занят на работе, — устало, не желая ругаться и спорить, сказал Давыдов, — и вообще, к чему такая спешка и срочность? Сейчас вторник первой половины дня, у тебя разве нет никаких дел? Работа в конце концов. На проводе с другой стороны был испущен тяжелый вздох. — Да мои уехали сегодня до конца воскресения, поэтому мне не терпелось как можно скорее тебе об этом рассказать, — голос Игоря стал мягче, почти мурлычущим,— поэтому хочу услышать ответ прямо сейчас, ко скольки часам тебя ждать? Володя потер переносицу и посмотрел на наручные часы, сверяясь со временем. — Мне сейчас надо заехать в визовый центр, подать документы и, в целом, после могу взять необходимые вещи из дома и приехать. — А зачем тебе в визовый центр? — немного настороженно спросил Игорь Володю. — Я думал не сложно догадаться, это надо для документов, чтобы я смог отправиться в Европу, — будничным тоном ответил брюнет. Игорь пытался еще его расспрашивать, но разговоры по телефону утомляли Володю и навевали тоску, поэтому пообещав обо всем поговорить лично при встрече, Давыдов отсоединился от звонка и начал собираться. По пути к выходу из здания офиса он зашел к отцу в кабинет: — Пап, я поехал в визовый, не хочу тратить все выходные на это, поэтому решил поехать сразу сегодня, чтобы к концу следующей недели все было готово, — Володя стол в дверях не заходя внутрь кабинета, потому что не собирался надолго оставаться в кабинете отца. — Да-да, сын, это ты полезное дело решил сделать, — отец внимательно смотреть в монитор и даже не поднял взгляд на Володю. И только, когда Давыдов младший уже было решил ретироваться и закрывать за собой дверь, Давыдов старший поднял взгляд. — У нас с матерью завтра годовщина, выбираю ей подарок: поездка в оздоровительный санаторий или шубу, что она давно просила? Это был вопрос, поэтому Володя не колеблясь ответил: — Мама была бы очень рада поездке в санаторий, особенно с тобой! Остановившись на том, что отец все же выкроит время на выходных и отправится в санаторий вместе с матерью, Володя вышел из здания офиса и вбив в навигаторе конечную точку «Визовый центр Европы», вдавил педаль и тронулся с места. В визовом центре и вправду оказалась достаточно большая очередь, он об этом успел узнать заранее пробегаясь по отзывам, когда искал ближайший адрес. Воспользовавшись привилегиями в виде достатка денежных средств, он приобрел что-то вроде «fastpass», поэтому без проблем прошел все уровни заполнения анкеты, фотографирование, сдачу биометрии без очереди. Через четыре часа, включая дорогу обратно и минуя пробки, он уже был на пороге своего дома. Он жил далеко от родителей, потому что выбрал спокойный глухой район, очень отличающийся по шумности от того, в котором жили его родители. У него был небольшой домик в черте самой ближайшей окраины Москвы, в полностью обжитом людьми поселке, в котором есть все блага цивилизации. Паркуясь на территории своего участка, он быстро вбежал по лестнице, отпер дверь ключом и вошел. Встретил его прохладный мартовский воздух, потому что Володя перед выездом из дома забыл закрыть окна на первом этаже. — Ну и холодина! — съежившись сказал брюнет самому себе, скинул пальто у входа, быстро, как возможно, закрыл все окна и пролетел к лестнице ведущей на второй этаж. Собрать вещи тоже не составило труда: он не «шмоточник» и вся его одежда состояла, в основном, из брючных костюмов, рубашек и таких же скучных боксеров и носков. Погрузив вещи в багажник своей черной ауди, Давыдов запер дверь на ключ, пробежался глазами по фасаду дома, запоминая все детали на случай, если паника в нем снова будет кричать «Ты не закрыл окна! К тебе в дом проберутся и вынесут все подчистую!». Володе удавалось справляться с этими приступами самостоятельно, просто периодически делал фотографии или видео на телефон, в подтверждение того, что он все оставляет в целости, сохранности и безопасности. Во всяком случае у него в доме стоит охранная система, и даже если, к нему в дом захотят пробраться взломщики, то об этом ему, охране поселка и сразу полиции сообщит немедленно пульт безопасности. Набивая какой-то придуманный ритм на руле, молодой человек стоял в пробке в сторону Москвы, шоссе светило яркими огнями фар машин, уже стемнело. «Странно, всегда казалось, что вечером народ попрет из города, а не наоборот..» На телефон вдруг пришла СМС, вздрогнув от неожиданного бренчания оповещения Володя поправил на носу очки. «Можешь кое-куда заехать?» «Да, конечно. Куда?». Адресатом был Игорь «Я думал, что мы захотим выпить вечером вина, надо заехать в магазин» Ответив простое «ок», Володя чудом проскочил в боковой ряд свободной полосы, увидел несерьезное столкновение двух машин и убедился в причинах текущей пробки. Дорога до квартиры любовника составила не больше полутора часов. — Вов, расскажешь теперь все таки подробнее про визу и зачем она тебе понадобилась вдруг так резко? — Игорь сидел напротив Володи и выжидающе смотрел тому в глаза. — Ну, ответ мой тебя не удивит, виза мне нужна, чтобы поехать в Европу, — Давыдову казалась вся эта история с ответами на допрос от любовника скучной, он демонстративно зевнул и потер переносицу пальцами, сняв очки и сложив их на столе. — Зачем юлить? Ты собрался в отпуск…? — Меня отец отправляет туда в командировку для переговоров и привлечения новых подрядчиков. Короче говоря, еду туда захватывать немецкие офисы, - хмыкнул Володя, — кстати говоря, я думал, что ты поедешь со мной, скажем, в отпуск. Игорь вздернул брови в удивлении. — Ох, Вова, ты же знаешь, что я не смогу… — мужчина досадно качнул головой. — Скажи жене, что ты едешь в командировку! В конце концов за новыми лекарствами, не знаю.. в какой-то медицинский центр на презентацию новых антидепрессантов, — Давыдов вскочил из-за стола и стал семенить по кухне, измеряя ее площадь маленькими шагами. Его начинала раздражать эта тема разговора, потому что в очередной раз их отношениям препятствовала «семейная жизнь» любовника Володи. — Вов … — начал Игорь медленно и ласково. Он встал и медленно подошел к Володе. Мужчина остановил его мельтешения по кухне касанием своей руки, мягко стиснул их на плечах и внимательно посмотрел в глаза. — Да, ты прав, — бросил резко Володя, будто отрезвел в одно мгновение, — не бери в голову, просто я думал, что это будет отличной идеей нам куда-то выбраться вдвоем подальше от посторонних глаз. — Давыдов пожал плечами и чуть отодвинулся от мужчины, оперся поясницей на подоконник. Игорь ласково улыбнулся, подошел к Володе вплотную сокращая их расстояние до неприличного, опустил руки тому на шлевки брюк и ухватился указательными пальцами за них немного оттягивая в свою сторону. Долго реакции ждать не пришлось, Володя поднял голову, многозначительно дернул бровью и потянулся к Игорю губами. Их поцелуй сначала был нежным, ласковым, мягким. Возбуждение в штанах у мужчин нарастало с темпом их перемещения из кухни в спальню, поцелуи стали жадными, быстрыми, влажными. Раскидывая по пути к кровати вещи, Давыдов забыл обо всех проблемах встающих на пути их отношениям, сейчас он мысленно простил своего любовника за вечные обещания уйти от жены и в очередной раз убедил сам себя, что совсем скоро все изменится, надо только подождать. Они лежали на кровати чуть поодаль друг от друга, остывали и приходили в себя. Тишину нарушил Игорь. — Когда ты уезжаешь? Володя немного подумал вспоминая числа месяца в которых покидает страну и откашлявшись, ответил: — Я пока еще не брал билеты, но уеду в конце следующей недели, скорее всего. Либо перед выходными, либо после них, пока еще точно не решил, — Давыдов повернулся набок , теперь смотрел на своего любовника. — Я понял. Надо будет сделать тебе новый рецепт, чтобы ты смог спокойно уехать заграницу, навряд ли тебе удастся самому без проблем их найти в Германии, – Игорь так же повернулся в сторону Володи и чуть придвинулся, расстояние между ними стало меньше. Давыдов хмыкнул и потянулся рукой к мужчине, проводя нежно, осторожно, почти не касаясь, пальцами по голому бедру Игоря. — Спасибо, ты однозначно облегчишь мне этим существование. — Володя прикрыл глаза и оказалось, что веки уже были тяжелыми, но голова все еще оставалась напряженной. Давыдов встал, чтобы дойти до своих вещей и взял таблетку снотворного, запил ее водой на кухне. Ложась обратно в кровать, он удивился, что Игорь уже укрылся одеялом и тихо посапывал. Разместившись рядом, Володя повернулся спиной к мужчине и взял в руки телефон. Сделав минимальную яркость на устройстве, открыл сервис по приобретению билетов на самолет и остановился на выборе дат. «Остаться после рабочих вопросов на несколько дней, чтобы погулять по Берлину или успеть это сделать до?» Что Володя знал и помнил о Берлине и Германии в целом? Какие-то факты из школьной программы по географии и истории, и только то, что однажды, без предупреждения о точных датах, без сообщения о конечном адресе, туда уехал человек, точнее близкий друг, с которым ему удалось провести целую смену в лагере «Ласточка» в качестве вожатого. Тот друг, что сделал первый шаг для открытия нового Володи, того, кто он есть сейчас. Друг, что был звонок и весел, очень смел и красив. Друг, при виде которого у Давыдова появлялись в голове самые разнообразные мысли и фантазии, от которых он до него пытался бежать и отталкивать их от себя. Друг, который смог растопить сердце Володи и сделать его чуть сентиментальней. Друг, при произношении имени которого голос вожатого содрогался, глаза искренне смущались, щеки розовели, а фантазии становились ярче и реальней. Давыдов сделал непростительную ошибку, которая аукнулась ему тем, что он теперь не знает где Юра Конев, которого он обидел своими заявлениями о неправильности их поступков. Бросил его, отказался от них. Жалел ли он? Неоднократно. — Юра …, — сам того не ожидая, шепотом отразилось в комнате. Они не виделись с ним десять лет. За это время у Володи многое изменилось. Он принял свою гомосексуальность и перестал «лечить» себя у психиатров-шарлатанов. Он старался как можно меньше причинять себе боль, окунаясь телом в воду, температура которой напоминала раскаленную лаву. Он возмужал, окреп, стал гораздо смелее и разумней. Что было бы сейчас, если бы они встретились спустя столько времени? Неужели они узнали бы друг друга? Возможно в толпе они не смогли бы уловить взгляд другого и просто прошли бы мимо. Да и как вообще Володя мог быть уверен, что Юра до сих пор находится в Германии? Что, если он уехал от туда и вернулся обратно в Харьков? Может он вообще уехал в другую страну, давно обзаведясь семьей. Скорее всего он и не вспоминал своего вожатого и живет отлично, не думая об этом человеке, который растоптал его верну в них. А Володя помнил. Он помнил все, что они делали с Юрой. С его Юрочкой. Помнил что он чувствовал, когда видел его на линейках утром, что он думал, когда Юра вызывающе и откровенно вел себя у воды во время общего купания. Он помнил, как его губы касались его кожи, как он впервые смог почувствовать влажность и пылкость их поцелуя. Это была их общая тайна, которую они скрывали полторы недели до уезда. До рокового расставания, после которого они потеряли связь спустя пару лет, потому что Володя не смог совладать с собой. Не смог стать смелым тогда, когда это было необходимо для сохранения их особенной дружбы. Когда это было необходимо Юре, который из раза в раз говорил об этом в своих сообщениях. Как итог: Юра сменил все почтовые адреса, номер телефона и стал прозрачным настолько, что ни одна лазейка и ни один факт о нем не давали ни единого шанса на то, что Володя сможет его отыскать в интернете. Юры будто и не существовало никогда. Он просто исчез из его жизни. «Какой же я идиот!» Сбоку почувствовалось шевеление, Володя погасил экран заблаговременно оплатив онлайн билеты, которые указывали на то, что брюнет все таки задержится после рабочих переговоров и устроит самому себе трехдневную экскурсию по Берлину. — Вов, а ты чего не спишь еще? — искренне удивлено, осипшим от сна голосом поинтересовался Игорь. — Да я покупал билеты в Берлин, уезжаю двадцать пятого марта на восемь дней, — тихо, почти шепотом отозвался Давыдов. — Ты будешь там искать… ЕГО? — Володя сначала и не понял, будто не расслышал ЕГО. Но в мозг стрельнула грубая реальность: ЕГО он может и не найти, да и вряд ли он будет это делать целенаправленно. Потому что Володя не знает ничего о нахождении Юры, ничего о его жизни спустя десять лет. Володя почувствовал разочарование, потому что он хотел бы встретить Юру даже самым случайным образом. Хотел бы его увидеть, поговорить, объяснить ему все и возможно все вернуть, но жизнь не может давать настолько приятных событий, в жизни все чаще и чаще случаются несправедливость и сплошное разочарование. — Игорь, ты же знаешь, что это невозможно… — спокойным тоном ответил Давыдов. — Да, я понимаю, что это почти невозможно… Но все таки какая-никакая возможность есть! — его тон становился истеричней, чувствовались ноты раздражения. — Ты думаешь, что я буду шнырять по улицам и то и дело искать его? Или может куплю справочник Берлина и близлежащих пригородов, чтобы наткнуться на его имя и фамилию, и помчаться на его поиски ? — Володя вскипал. — Пожалуйста, только не надо заниматься сочинительством! Ты понимаешь, что это невозможно…, — в голосе уже откровенно звучала досада. Игорь уловил нотки своего любовника и тихо выдохнул. Ему понадобилось меньше двух минут, чтобы нарушить вновь тишину: — Я собирал тебя по кусочкам и боюсь, что больше не смогу… — его рука спокойно легла на живот Давыдова. Володя закипел окончательно. Отбросив руку любовника, он резким движением принял положение сидя и запустил обе руки в волосы взлохмачивая их. — Этот диалог сейчас ничем хорошим не закончится, — как можно стараясь спокойно ответил брюнет. — Я просто боюсь, что… — Игорь не успел договорить. — Ты меня лечить прямо сейчас собрался? Кажется, что я отказался от твоих услуг мозгоправа как только начал трахаться с тобой, – резко, грубо, но по делу выпалил Володя. Его начал раздражать и утомлять разговор, глаза забегали в поисках какой-нибудь зацепки, в которую он мог бы упереться взглядом и начать давать себе остыть. Игорь понял, что дальше не будет спокойного диалога на эту тему и отступил. Как оказалось на время. Он мягко придвинулся к Давыдову и опустил голову тому на плечо. — Пообещай мне… - начал снова любовник. — Прекрати сейчас же! — более грубо выдал брюнет и дернул плечом так, что Игорю пришлось отодвинуться и оторопело уставиться на Володю. — Я не знаю чего ты хочешь добиться данным разговором, но я на грани, чтобы уехать отсюда прямо сейчас! Игорь замешкался, но видимо набрался храбрости и выпалил сплошным потоком не давая Володе вставить ни одного слова против: — Я тебя доставал из этого небытия несколько лет! Я помню, как ты не жил, а существовал. Я помню, что для этого мне пришлось буквально по кусочкам собирать тебя, твою личность, твое ментально здоровье! Ты причинял себе столько вреда и боли, что я боялся, что никогда не смогу помочь тебе… — в конце он стал мягче и тише. Чувствовалось, что он искренне переживает за Володю, но брюнету в последнюю очередь хотелось слышать эту всю правду. — Да? Вы посмотрите только какой герой у нас здесь вырисовывается! — сокрушался овациями Володя и злобно фыркнул. — Спасибо тебе большое, Игорь! Что собрал «по кусочкам» — сделал кавычки из пальцев в воздухе Давыдов, — такое дерьмо как я! Благодаря тебе я могу существовать и трахаться дальше с мужиком! Чтобы он мог пользоваться мной и моим паршивым состоянием, чтобы трахал мой зад, когда видел, что я не могу отказаться из-за хуевой самооценки и самобичевания! — Володя уже не слышал самого себя. В глазах начали проступать слезы, он вскочил на ноги и начал поднимать хаотично раскиданные вещи по квартире. Игорь тихонько поднялся с кровати и стал подходить к Володе. — Пожалуйста, не пойми меня неправильно… — начал он. Володя не дал ему закончить. — Я ухожу. — на удивление спокойным тоном отозвался Володя. — Я хочу как лучше, я хочу, чтобы ты не пострадал. — А по-моему, дорогой И-го-рь, ты хочешь как лучше сделать себе! Чтобы у тебя все так же оставалась мужская задница во владении, которой можно вставлять и нихуя тебя не заботит ничего, что касается меня… — Володя не становился тише, он набирал новую готовность наброситься и парировать аргументами против. А еще мат. Матом он общался очень редко и только тогда, когда его нервы на пределе, и чаще всего это было в спорах и выяснении отношений, как раз с Игорем. — Почему ты так говоришь? Я разве тебе не показываю свою любовь и привязанность изо дня в день? — не унимался любовник. — Любовь и привязанность?! — голос Давыдова уже перешел на крик. — Это чем же, прости пожалуйста, ты показываешь мне эти радости отношений?! Тем, что лишний раз ко мне не ездишь, а предлагаешь встретиться в каком-то замшелом отеле, чтобы вытрахать из меня все «капризы» неугомонного любовника?! Или когда отказываешься ехать со мной в отпуск под предлогом занятости на работе, невозможности отмазаться от жены и страха разоблачения?! — Володя не торопился сбавлять темп, тон и продолжал: — Не смей больше ничего мне говорить по этому поводу! Ты ничего не знаешь обо мне, кроме того, что я тебе говорил сам! И не тебе мне раздавать советы! Для начала разберись со своей гомофобией, признайся наконец жене и уйди от нее не трусом! — Володя выдал весь поток свои жужжащих мыслей, оделся и уже с сумкой прошел в прихожую. Игорь вышел его проводить в полной растерянности и кажется, готовый уже расплакаться. Но этот только показалось Володе, на деле же Игорь тихо откашлялся и только сказал: — Я тебе привезу в конце этой недели рецепт на таблетки. — Ты можешь его прислать мне курьером, — застегивая пальто отозвался Давыдов. Он никогда ходил в застегнутом пальто, но сейчас он ждал. Ждал, что может в этот раз Игорь хоть что-то предпримет. — Ты же знаешь, что я не могу несерьезно относиться к таким вещам. Я тебе сообщу, когда рецепт будет готов. — Его голос был спокойным, что выбесило Володю окончательно. — До тех пор мне не пиши! — Володя знал, что Игорь и не напишет. Игорь всегда ждет, когда Володя первый пойдет на контакт и, кажется, готов ждать долго: дни, недели, месяцы…Ведь у них уже бывали такие перерывы, и не раз. Володя больше ничего не сказал. Он не обернулся, когда вышел за порог квартиры любовника. Он просто ушел на лестницу и спустился вниз, сел в свою припаркованную машину и опустив руки на руль очень громко закричал: — Бля-я-я-ять!