плохой.

Сегодня была тяжелая игра. Может, не командно, но индивидуально — да. Для Димы. Вроде бы и делает всё необходимое, выполняет коллы и попадает гранатами. Только рейтинг всё равно ниже даже проигравших противников. Чего-то не хватило, но чего — парень не знает. На тренировках играл как обычно, а то и лучше, а на официальном матче что-то пошло не так. Просто не пошло. Многие говорят: «У каждого бывают такие дни». И тиммейты то же самое твердят, поддерживают как могут, просят не загоняться. Дима старается. Ведь они же выиграли, значит, всё хорошо? Сейчас нужно лишь выяснить причину и в следующий раз не допустить подобного. А еще хорошенько отдохнуть и смыть сегодняшний день со всего тела, дабы после здраво посмотреть на ситуацию. Дима выходит из ванной, когда кто-то открывает дверь номера. Из коридора в тёплую комнату проскальзывает холодный воздух, задевая незащищённые участки кожи парня. Их слегка больше, чем могло быть, из-за футболки не его размера. Хоть шорты свои, потому что чужие слишком уж оверсайз на нём. Взглядом Дима ловит знакомую фигуру и лицо Мирослава. Как всегда спокойное. — В практисе был? — на автомате спрашивает, ведь всё равно знает ответ. — Да, — как обычно произносит парень. Эта часть их своеобразная рутина во время турниров. — Тебе бы тоже не помешало задерживаться там. С такой игрой, как сегодня. Мирослав как ни в чём не бывало кидает рюкзак на полку около обуви и разувается, пока Дима смотрит на него с приоткрытым ртом. Чужие слова застали его врасплох. Они первые, которые ему говорит парень после матча. Он поджимает губы одновременно с тем, как другой заканчивает с кроссовками и поднимает взгляд на него. По глазам напротив Дима прекрасно понимает, что сейчас будет. — Прости, — большие круглые глаза слегка наполняются влагой, что придаёт им блики. А они добавляют красоты в пока еще целую картину. — Хотя бы выиграли. Не значит ли это, что ты не нужен команде? Мирослав делает шаг ближе к собеседнику, едва ли заметно наклоняет голову вперёд и приподнимает брови. Как бы знакомо это выражение ни было, Дима всё так же пропускает удар. Хорошо, что не физический. Но это уже как пойдёт дальше. Правда, никогда рукоприкладства не происходило. Всё же никогда не стоит исключать такой вариант. Шанс никогда не равен нулю. Мирослав молча идёт дальше, несильно задевая другого плечом. Дима поворачивается за ним. Не хочется терять из виду парня рядом. Банально это может быть опасно. — Мир. — За мной, — не оборачиваясь, командует. Спустя меньше минуты Дима оказывается прижат в маленькой отельной ванной к такому же столу. Грудью падает на деревянную лакированную столешницу рядом с белой раковиной, создавая небольшой беспорядок, а руками цепляется за край. Пока буквально, но, кажется, совсем скоро будет и в переносном смысле. По правде, второе приятнее и предпочтительнее. Мирослав бедрами давит на чужие, как бы фиксируя их в таком положении. Он знает, что тот в любом случае не уйдёт, однако хочется чувствовать некую власть над ним. За той покорностью её немного не видно. Наклоняется, чтобы чуть-чуть не нежно взять парня за челюсть и поднять к себе. — Зачем надел мою футболку? — повернув голову Димы вбок, произносит он на ухо. — Думаешь, тебе можно после такого? Почему шорты не взял мои? — Они спадают… — неуверенно отвечает парень. — Покажи как, — Мирослав опускает руки, берёт край одежды и задирает свою футболку, оголяя шорты и маленький кусочек кожи. Внимательно смотрит на Диму через зеркало. — Я посмотрю. А Дима бегает глазами по всему, что движется в отражении, и стыдливо подносит пальцы к одежде. Без какой-либо задней мысли, что вообще-то он не должен это делать, да это в чистом виде унижение. Цепляется за край в очередной раз и сжимает его. Не продолжает просьбу — тире — приказ, чтобы взглянуть на Мирослава. Получает лишь холодные глаза ожидания покорного послушания. Дима опускает голову, когда понимает кое-что. Что уже давно было в его голове. — Нет, — едва ли слышно протестует. Однако руки не убирает. — Поздно включать свой характер, когда тебя сзади прижимает вчерашний подросток как сучку. Напомни, а сколько тебе лет? — спокойно отвечает парень. В то время как в чужом теле зарождается мелкая дрожь, которая вызвана далеко не страхом или приближающим плачем. — Тебя заводит, когда я прижимаюсь или когда говорю о твоей жалкости? Дабы узнать правильный ответ, Мирослав сильнее давит бёдрами на партнёра, что край столешницы начинает впиваться в его таз. Дима сильнее сжимает в ладонях ткань шорт, мычит себе под нос то ли от наслаждения болью, то ли от наслаждения положением. И принимает поражение. В очередной раз. Похоже, ему нравится игнорировать ошибки прошлого. Из-за чего ложится на стол, чуть отодвигая себя от деревянного края. И в то же время, наоборот, приближает себя к другому, когда в процессе дополнительно трётся ягодицами о чужой пах. Всего лишь совпадение и такое обстоятельство. Выдыхает с любимой гласной и стягивает шорты настолько, насколько может, будучи прижатым сзади. — Жалкое зрелище, — Мирослав ладонями залезает под футболку и трогает худое тело. — Я жалкий, — Дима смотрит на него через плечо и лёгкую пелену слёз. — Не поспоришь, — второй раз проезжается пахом по чужим бёдрами. Пальцы находят цель и начинают массировать соски. На что парень получает от партнёра дрожь покрупнее и во всём теле. И Мирослав приближается к его уху. — Уверен, что тебе снова уже нужно менять нижнее бельё. Смотри не кончи, — правую руку Мирослав опускает к трусам Димы. Ощупывает мокрое место и обхватывает член через ткань. — И так выглядишь ничтожно. Дима только стонет в ответ. Потому что сказать ему нечего. Да и сделать он ничего не может, потому что правду говорит. Потому что это единственное, что он заслужил. — Забавно, — продолжает, — такой именитый снайпер течёт, как девственница, когда его трогает какой-то молодой игрок, которого знают только по команде, — Мирослав большим пальцем обводит головку чужого члена. И в дополнение сжимает левый сосок сильнее прошлого. Ну а реакция другого прямо пропорциональна всему этому. — Стонешь, как шлюха, — хмурится, смотря на Диму через зеркало. — Войди… пожалуйста… — парень наконец поворачивает голову к отражению. Теперь в нём видны крупные капли слёз на щеках и красные от укусов губы. — Хм, — Мирослав убирает все руки с чужого тела и отходит назад на шаг. Это ощущается как кипяток по льду. Но почему-то они не соответствуют своим позициям. Теперь вместо стонов слышно лишь тяжелое дыхание. — Мир? — потерянно произносит Дима и оборачивается. — Ты правда думал, что я трахну тебя? Такого жалкого? — ледяным тоном говорит парень. — На колени. У Димы ноги подкашиваются только от мысли, что его опять унизили. Так еще и хотят опустить на самое дно. Заставить сломать себя самого. И он делает это. Послушно, покорно, без лишней мысли, которая давно живёт в его голове. Поднимается со стола на дрожащих руках и на них же опускается на пол. Холодный и жёсткий, как Мирослав. Дима сидит на коленях со спущенными шортами, из-за чего виднеется мокрое пятно на трусах, в слезах и чужой футболке. Он сам к этому пришёл. — Я не собираюсь ждать, — говорит Мирослав, вынимая парня к себе обратно. И Дима поворачивается к нему. Переставляет голые колени, чтобы было удобнее на плитке. Наивно. И в итоге оказывается лицом напротив чужого паха с устремлённым вверх взглядом. Встречается всё с теми же глазами. Мирослав обманчиво ласково кладёт руку на затылок парня и слегка поглаживает. — Сегодня ты ничего не получишь. Не заслужил, — потому он наступает на возбуждённый член Димы. Интересно, от чего? Тот старается не уводить голову, держать её на месте, и так же делает с руками, находящимися на коленях. И вроде бы у него даже получается. Единственная успешная вещь за сегодня для него. — Смешно, — с надменной улыбкой говорит Мирослав. — Ты по-прежнему выглядишь ужасно. Дима ничтожно скулит, потому что больше ничего не может сделать. Ни с ним, ни тем более без него. Не заслужил. Парень убирает ногу. — Помойся. Может, это тебе поможет, — Мирослав разворачивается и делает шаг к двери. — Но я сомневаюсь, что ты смоешь свою сущность. Последние слова перед тем, как он исчезнет за закрытой дверью. И оставит парня, сидящего на холодном полу со слезами, капающими на покрасневшие колени. На них завтра точно расцветут синяки. Как и улыбка на его лице рядом с Мирославом.