Арс, разберись с ним

3 часа беспокойного сна на раскладном диване в комнате Воли, пронзающий голову звук будильника, попытки разобраться с блядской кофемашиной, двадцатиминутная дорога домой под холодным дождем вместо пробежки и утреннего душа. Ничего такое утро, да? Весь раздраженный, Попов захлопывает дверь своей квартиры. На часах 9 утра, в 10 ему надо быть в офисе. Он устало трет виски и осматривается. В квартире, как всегда, идеальная чистота, даже тапочки стоят строго перпендикулярно входному коврику. Он выдыхает, надеясь, что все-таки этот день пройдет хорошо. С него стекают капли холодного дождя, он стягивает мокрую насквозь дорогую куртку, бросает её прямо на пол. Сегодня можно себе позволить. Мокрые кроссовки остаются небрежно перевернутыми на ковре. Арсений осматривает огромное простаранство, которое совмещает в себе прихожую, зал и кухню. Только в стене напротив входной двери через всю ширину комнаты виднеется его спальня, а справа напротив кухонного уголка через всю длину зала виднеется дверь в душ. Мужчина принимает решение не идти за сменной одеждой в спальню, дабы не перепачкать всю квартиру. Попов заходит в ванную комнату и теперь уже раздраженно пытается стянуть с себя мокрые насквозь скинни джинсы. Это и так нелегко, а когда всё пропитано водой, это ощущается практически невозможным. От усердных стараний раздается звук рвущейся ткани и на коленке образовывается дырка. Арсений не против рваных джинсов, но эти были его любимыми для холодной погоды. Он наконец-то снимает их и со злостью, сопровождающей злобный рык, бросает на плиточный пол. Мужчина остаётся полностью голым и рассматривает себя в зеркало. Длинные руки, из-под кожи проглядывают вены, сильные плечи, торс, покрытый родинками, на животе виднеется линия пресса. Накаченные ровные бедра и острые коленки. Короткие темные волосы и спускающаяся на лоб челка. Попов всегда пристально следил за своим внешним видом. Арсений залазит в душевую кабину и включает горячий душ, который тут же заставляет тело подрагивать. Впервые что-то приятное за день после холодного октябрьского дождя. Усталость никак не хочет смываться вместе с потом и грязью. Как никак трехчасовой сон дает о себе знать. Как только Арсений готовится выдавить дорогой гель для душа с каким-то глубоким неописуемым ароматом, как раздается дверной звонок.       -Бляяять, только не сейчас Попов как назло не взял сменной одежды, поэтому весь мокрый накидывает на себя белый халат и идет встречать другого Попова, постарше. Хоть Арсений и не успел посмотреть в глазок, он точно знает, кто стоит за дверью. Сергей Александрович живет в Омске, но недавно приезжал в Питер по работе, а неожиданно заехать к сыну это абсолютно в его стиле. Дверь открывается и на пороге стоит такого же высокого роста взрослый мужчина.       -Пап, мне буквально через 20 минут выезжать на работу.       -Это как? Я же договорился, что ты появляешься там как можно реже . А сейчас, насколько мне известно, у детей начались каникулы.       -Да я не про школу, мне нужно съездить к себе в офис и утвердить дизайн новых футболок - Арсений уже предвкушает двухчасовую лекцию, которая начинается каждый раз, когда тема заходит о работе, поэтому быстро подбирает с порога свои мокрые кроссовки, куртку и относит в ванну сушится.       - А я тоже не про школу, сынок, я про достойный лицей Питера, в который дети приходят знания получать, а не штаны просиживать, как ты, видимо, делал в свое время, раз сейчас не можешь найти себе серьезную работу, а продолжаешь футболки шить. - серьезный, строгий тон оглашает просторную квартиру Попова, на которую он, между прочим, заработал с «шитья футболок». Внутри Арсения опять разворачивается гневный комок раздражения, который сегодня сопровождает его с самого утра, напоминая о вчерашней ночи. Сейчас он злится на самого себя за то, что не выпустил пар, когда разбирался с тем мальчишкой, потому что сейчас было бы легче злится и молчать. Арсений просто не умеет сдерживать свой гнев, поэтому всегда уходит в две крайности - либо раздраженное свирепое молчание, либо страшный гневный поток с рычанием, оскорблениями и даже применением силы, которой в таком физически подготовленном теле немерено. Арсений молчит. А Попов-старший продолжает:       - Ты совсем наши семейные установки потерял? Тебе через 20 минут выезжать, а ты только проснулся и вон из душа вылез. Вещи валяются грязные на пороге. - Сергей Александрович говорит спокойно, размеренно, но строго. Арсений молча заваривает две кружки кофе и готовит себе яичницу.       -Пап, ты же не голоден?       -Нет, сынок. Я вообще с тобой о другом поговорить приехал. Через неделю каникулы закончатся и мой друг, Василий Семенович - директор лицея, в котором ты «работаешь», уйдет на пенсию. На его место выйдет новый директор, который, естественно не согласится выплачивать зарплату тебе на таких условиях, как это происходит сейчас. Но мы с мамой настаиваем, чтобы ты остался работать там. Это стабильная работа, которая обеспечит тебе пенсию и трудовой стаж.       -Хооошо, пап - Арсений сейчас готов согласится на все, что угодно, лишь бы это закончилось. От такого начала дня начинает раскалываться голова, а еще 5 минут и он опоздает в офис.       -Я рад, что ты меня понял, сынок. Сергей приобнимает завтракающего сына и удаляется к входной двери, захлопывая её за собой. Попов скидывает тарелку с яичницей на пол, та разбивается вдребезги. Он встает с гневным взглядом синих глаз и ударяет кулаком по стене, что есть мочи.