Метку не ставят на случайных

Последние недели прошли будто в мягком тумане — лёгком, почти незаметном, но оставляющем после себя аромат чего-то нового.

После дня рождения Ханны всё будто поменялось: Рюджин стала появляться в их жизни всё чаще. Иногда это было случайное пересечение в парке, когда Йеджи гуляла с Соль и ловила на себе удивлённо-улыбчивый взгляд альфы. Иногда — будто по делу, Рюджин заносила Юне документы или что-то привозила племяннице, но неизменно задерживалась. Йеджи чувствовала: это не просто вежливость. Им было по-настоящему интересно друг с другом.

Иногда они шли вдвоём за кофе, пока Соль играла на детской площадке. Или просто гуляли без слов, в приятной тишине, когда не нужно было объяснять, почему вместе. Йеджи ощущала странное волнение, когда видела, как Рюджин терпеливо держит Соль за руку, помогая ей залезть на горку, или выбирает для неё пирожное, спрашивая у Йеджи взглядом — можно? А в один из вечеров, когда солнце уже медленно пряталось за линией домов, и город окутывал мягкий свет фонарей, Йеджи вдруг поймала себя на мысли: ей не хочется, чтобы эти встречи заканчивались. Рюджин тоже стала чуть иначе смотреть — не слишком напористо, но с тем вниманием, которое невозможно не почувствовать. С самого утра того дня Йеджи чувствовала, как подступает течка. Это было в теле — как шёпот: слабость, чуть сбитое дыхание, и то странное чувство, будто мир стал громче и ближе. Она выпила блокаторы, стараясь не подавать виду. Работа ждала, и цветы в магазине уже раскрывали лепестки, впитывая утренний свет. Рюджин должна была прийти позже. Вроде бы просто передать Соль какой-то альбом с наклейками. Но Йеджи почему-то подозревала: причина была не в наклейках День тянулся неторопливо. После обеда Йеджи присела на диван, прижав к себе плед. Соль играла на полу с мягкими игрушками, и комната наполнялась её тихим бормотанием и радостным смехом. Где-то вдалеке играло радио — спокойная инструментальная мелодия. Йеджи немного утомилась. Блокаторы начали ослабевать — тело словно пульсировало изнутри, но она терпела. Это были её обычные дни. Сложные, но привычные. Она почти задремала, когда в дверь тихо постучали. — Откроешь? — Соль посмотрела на маму, а потом вдруг оживилась. — Это, наверное, тётя Рю! Йеджи нахмурилась слегка, приподнялась с дивана. — Мы ничего не ждали… Она открыла дверь — и действительно, Рюджин. В одной руке — привычная коробка с чаем, в другой — маленький мешочек, перевязанный тонкой лентой. — Привет, — произнесла альфа своим спокойным, чуть хрипловатым голосом. — Кажется, я забыла у тебя телефонный кабель. Или повод. — Она чуть усмехнулась. — Может, просто захотела чаю. Йеджи прижала губы, едва не улыбнулась. — Заходи… у нас он как раз закончился. Они прошли в кухню. Соль, довольная, потянула Рюджин за руку, показывая ей свои новые рисунки. Та присела к ней, разглядывая детские каракули так, будто это были настоящие картины. Йеджи поставила чайник, незаметно опёрлась на стол — дыхание сбивалось, и тепло от тела стало будто заметнее. Рюджин уловила это почти сразу. Она подошла, встала чуть ближе, внимательно взглянув. — Ты в порядке? Йеджи кивнула, стараясь держать себя в руках. Услышать тревогу в голосе альфы было неожиданно приятно. — Просто немного устала. День тяжёлый. Они молча налили чай, сели. Соль прибежала с мягким пледом, забравшись к Йеджи на колени, а потом уснула прямо там, под тихий разговор взрослых. Рюджин взяла в руки чашку, вдохнула аромат. — У тебя всегда так уютно, — сказала она негромко. — Даже чай будто вкуснее. Йеджи усмехнулась, поправляя волосы. — Может, потому что ты уже привыкла ко мне приходить. Привычка — дело коварное. Рюджин подняла взгляд. В её глазах сверкнула лёгкая искра. — Не буду отрицать. Мне здесь… нравится. — Она сделала глоток и добавила: — Особенно когда кто-то угощает булочками, которые я сама приносила. Йеджи рассмеялась. Чай согревал изнутри, а разговор — снаружи. — Ну раз ты сама всё приносишь, что мне остаётся? Разве что сделать вид, что удивлена и польщена. — Ты притворяешься не так уж плохо, кстати, — кивнула Рюджин с серьёзным лицом, а потом добавила чуть тише: — Но мне всё же больше нравится, когда ты настоящая. Йеджи посмотрела на неё внимательнее. На несколько секунд воздух между ними словно замер. За окном мерцали огни — город начинал засыпать. — А какая я настоящая? — спросила Йеджи, почти шёпотом, будто боясь услышать ответ. Рюджин задумалась. Потом мягко, почти неуверенно, ответила: — Тёплая. Немного упрямая. Смешная, когда не пытаешься казаться серьёзной. И… храбрая. Ты — из тех, кому хочется верить. Йеджи отвела взгляд, но не потому что не понравилось. Просто сердце било слишком громко. — Я… рада, что ты заходишь, — тихо сказала она. — Даже если забываешь зарядки или придумываешь повод. Мне это правда приятно. Соль вздохнула во сне, перевернулась. И это мягкое движение вернуло их к реальности. Они замолчали. Чай чуть парил, и этот пар казался частью тишины. Рюджин заметила как вдруг Йеджи стало чуть плохо: — Тебе жарко? — Немного. Это… нормально. — Йеджи чуть пожала плечами. — Гормоны. — Течка? Она кивнула, не отводя взгляда. — Блокаторы справляются, но всё равно ощущается. Ничего серьёзного. Просто день был насыщенный. И ты пришла снова. Это, возможно, главный стресс. Рюджин усмехнулась: — Ты всё шутишь, когда тебе хорошо. Это уже почти симптом. — Ну… может быть, — тихо ответила Йеджи. — Знаешь, ты правда стала частью наших дней. Соль уже спрашивает, когда ты придёшь в следующий раз. Рюджин на секунду отвела взгляд, будто что-то обдумывала. — Я не против быть рядом. Если ты тоже не против. Йеджи ничего не сказала — только снова взяла чашку в руки. На кухне было уютно, словно дождь за окном, хотя никакого дождя не было. — Ты знаешь… — вдруг сказала она, — иногда я думаю, что твои визиты — это лучший подарок, который этот год мне дал. Рюджин не ответила сразу. Но по глазам было видно: она поняла. Глубоко и без слов. — Тогда, может, я останусь ещё немного, — тихо сказала она. — На случай, если тебе станет хуже. Йеджи улыбнулась. — Или лучше, — поправила она. Соль тихо зевнула, прижавшись к Йеджи, и та сразу встала с места. — Пойду уложу её, — сказала она, чуть склонив голову к дочери. — Давай я помогу, — откликнулась Рюджин и, не дожидаясь разрешения, встала вслед. Они вместе прошли в комнату. Йеджи приподняла одеяло, а Рюджин бережно опустила Соль на подушки, почти не потревожив её сна. Девочка лишь что-то сонно пробормотала и повернулась на бок. Когда Йеджи снова опустила одеяло и поправила волосы дочери, рядом вдруг оказалась рука Рюджин. Совсем близко. Йеджи почувствовала, как сердце стукнуло чуть громче обычного. — У тебя это хорошо получается, — прошептала Рюджин, взглянув на неё. — Что именно? — Йеджи повернулась, но не отодвинулась. — Быть нежной. Теплой. Настоящей. Йеджи не отвела взгляда. Она вдруг поняла, насколько близко стоит Рюджин. Насколько легко — просто протянуть руку. И как давно она чувствовала себя… замеченной. — Думаешь, это редкость? — спросила она с легкой, почти игривой улыбкой. — Очень, — прошептала Рюджин. — Ты как чай с мёдом в холодный день. Вроде просто, а на самом деле — спасение. Йеджи засмеялась, едва слышно. — Это была попытка флирта? — Это была правда, — спокойно ответила Рюджин, и на её губах появилась едва заметная улыбка. — Но если хочешь — пусть будет флирт. Они стояли в полумраке комнаты. Тепло, тишина, близость — всё переплеталось в одном моменте. Йеджи чувствовала, как по коже пробежала дрожь. Но не от страха, не от холода — от ощущения, что что-то между ними сдвинулось. Что-то большее, чем просто дружба. — Тогда тебе придётся стараться лучше, — прошептала она и первой вышла из комнаты, оставляя после себя запах лилий и почти слышный шорох смущённого сердца. Рюджин осталась ещё на секунду. И только потом медленно последовала за ней — с лёгкой улыбкой, в которой было больше желания, чем она сама пока готова была признать. Йеджи не могла признаться прямо. Она ведь с утра выпила блокаторы, но в разгар течки их действие постепенно ослабевало. Лёгкая ломота в теле, чуть учащённое дыхание, повышенная чувствительность — всё это она старалась игнорировать. — Уже поздно, — сказала Рюджин, вставая. — Думаю, я пойду. Ты и так, наверное, хочешь отдохнуть. Йеджи молчала. Хотела сказать “да”, но внутри что-то сжалось. Её сердце бешено застучало — не от паники, нет, просто… она не хотела, чтобы Рюджин ушла. — Постой, — чуть тише, чем хотела, сказала Йеджи. — Не уходи пока. Побудь со мной? Рюджин удивилась, но не показала этого. Просто мягко кивнула и подошла ближе. — Конечно, — так же тихо ответила она. — Только скажи, если станет хуже. Йеджи отвела взгляд, щёки её вспыхнули лёгким румянцем. — На самом деле… — она запнулась, обхватила себя за плечи. — Мне уже не очень. Не критично, просто… бывает тяжело, когда одна. Она не знала, почему говорит это. Словно тело само раскрылось от её присутствия. Её альфа. Нет, ещё не её… но почему-то казалось, что могла бы быть. Рюджин подошла ближе, мягко коснулась её плеча. — Я рядом, Йеджи. И если ты хочешь, я останусь на ночь. Без намёков, без ожиданий. Просто — рядом. Йеджи кивнула. Даже не посмотрела в глаза, но её голос прозвучал почти шёпотом: — Я хочу. Комната наполнилась лёгким полумраком, только лампа возле дивана мягко освещала пространство. Йеджи сидела, слегка откинувшись на спинку, а Рюджин рядом — не слишком близко, но и не вдалеке. Рюджин что-то говорила — о глупом видео, которое видела утром, или о новой рекламе. Йеджи слушала, улыбалась, даже смеялась. Но внутри становилось всё жарче. Тело звенело напряжением. Волна за волной… приближался самый пик. Блокаторы больше не держали. Сначала Рюджин просто заметила, как у Йеджи дрожат пальцы. Потом — как по коже прошёл мурашками жар, и та прикусила губу, будто случайно. Но случайностей уже не было. — Йе… — Рюджин замолчала, взгляд её задержался. — Ты… — Всё в порядке, — быстро перебила Йеджи. И тут же — чуть хрипло: — Нет. Не совсем. Она посмотрела в сторону, потом снова на неё. Глаза были блестящими. Щёки — пылающими. — Мне стало хуже, — выдохнула. — Из-за течки. Прости. Я думала, что блокаторов хватит. Рюджин медленно подалась ближе. Тепло её тела ощущалось слишком явно. Йеджи знала, что стоит только чуть наклониться — и будет ещё легче. Но всё ещё колебалась. — Может, мне уйти? — прошептала Рюджин, но сама уже не отводила глаз. Йеджи покачала головой. — Нет. Не надо. Я… — она закрыла глаза, будто собиралась с силами. Потом тихо, почти стыдясь, но слишком честно: — Я не хочу быть одна. Хочу, чтобы ты осталась. Пауза. Йеджи повернулась к ней, ближе, ближе… и её голос стал ниже: — Рюджин. Мне… правда, тяжело. Я вся горю. Я не могу это сдерживать. Пожалуйста… Она не просила напрямую. Но взгляд, дыхание, дрожь в пальцах — говорили всё. Рюджин не двинулась резко. Просто подошла ближе, её рука скользнула по щеке Йеджи, задержалась, и уже через секунду их губы встретились. Йеджи не отпрянула. Напротив — подалась вперёд, потянулась, словно сама этого ждала весь день. Стеснение ушло — осталась только потребность, тепло, и она, рядом. Рюджин прижалась крепче, пальцы вплелись в её волосы. Воздух между ними вспыхнул. — Ты уверена? — прошептала Рюджин на её губах. — Я доверяю тебе, — прошептала Йеджи, голос её дрогнул. Это было признание. Это был ключ. Рюджин замерла, как будто ждала. Йеджи поймала её взгляд — и в этом взгляде было всё: желание, забота, сдержанная жажда близости. Их тянуло друг к другу уже давно, и сейчас, в этой тишине, стало невозможно делать вид, будто между ними ничего нет. Поцелуй был не сдержанным. Он вспыхнул сразу — голодный, глубокий, как будто всё это время они только и ждали момента, когда можно перестать держать себя в руках. Рюджин мягко, но настойчиво обняла Йеджи, потянула ближе, и та сдалась — без борьбы. Руки Йеджи оказались на шее Рюджин, пальцы слегка сжались в её волосах, дыхание участилось, губы стали требовательнее. Каждое касание будто зажигало искры под кожей. Рюджин оторвалась всего на секунду — посмотреть в её глаза. В них не было страха. Только волнение и страстное ожидание. — Ты уверена? — голос Рюджин был хриплым, срывающимся на шёпот. Йеджи не ответила словами. Она вновь поцеловала её — глубже, дольше. И сама потянула за руку, ведя к себе в комнату. Дверь захлопнулась, словно отрезая их от всего мира. Они не торопились, но каждое движение было наполнено нетерпением. Рюджин расстегнула пуговицы её рубашки, целуя кожу ключиц, а Йеджи, вздрогнув от каждого прикосновения, провела ладонями под её футболкой. Тепло тел разливалось волнами, как будто наконец стало позволено чувствовать без страха. Одежда исчезала с них постепенно — с тихими вдохами, с короткими стонущими вздохами между поцелуями. Ласки были мягкими, но уверенными. Рюджин не торопилась — она прислушивалась к каждому движению Йеджи, к каждому её шепоту, к каждому взгляду. Йеджи позволяла себе всё — впервые за долгое время. Она не пряталась, не сдерживалась. В разгар течки её тело звало, но это было не только про инстинкт. Это было про близость. Про желание быть с ней. Только с ней. Пальцы Рюджин скользнули по бёдрам, и Йеджи тихо выдохнула, сжав простыню. Рюджин подняла глаза — в них всё ещё был вопрос, всё ещё было это «я остановлюсь, если ты скажешь». Но Йеджи не собиралась останавливать. — Пожалуйста, — прошептала она, — я хочу, чтобы это была ты. И ночь растворилась в их дыхании, в горячих прикосновениях, в сбивчивых словах и прерывистых вздохах. Это было не просто желание. Это было освобождение. Доверие. Слияние. Йеджи дрожала, но не от страха — от предвкушения, от напряжения, которое росло с каждым прикосновением. Рюджин спустилась чуть ниже, обводя языком еле заметный след, оставленный тканью одежды. Йеджи зажмурилась, выдохнула резче. Её тело реагировало на каждый жест — будто всё в ней было обострено. Блокаторы уже не помогали, она чувствовала всё — каждый вдох Рюджин, каждый её стон, каждое движение её ладоней по своей талии, животу, бёдрам. Йеджи тихо всхлипнула, когда Рюджин положила ладонь туда, где её тело уже пульсировало от желания. Она не была к этому готова — и в то же время ждала именно этого. Она развела бёдра, впуская её ближе, медленно, но уверенно, и их взгляды встретились. Без слов. Йеджи схватила Рюджин за руку, пальцы сжались — ей было нужно больше, глубже. Она изогнулась навстречу, и Рюджин поняла: пора. Пальцы скользнули внутрь, осторожно, с трепетом, и Йеджи всхлипнула громче, губы прикусила, чтобы не сорваться. — Тише, — прошептала Рюджин, — если не хочешь, чтобы соседи всё услышали. — Тогда… — Йеджи запнулась на стоне, — не останавливайся… И Рюджин не остановилась. Движения были ритмичными, тёплыми, уверенными. Она ласкала её, зная каждую точку, будто чувствовала, где нужно больше давления, где — чуть нежнее. Йеджи стонала, задыхалась, вжималась в неё, не желая терять этот контакт ни на секунду. Когда волна оргазма накрыла её, она чуть ли не вскрикнула. Рюджин накрыла её рот поцелуем, глубоким, сливающимся с дрожью тела Йеджи, пока та выгибалась под ней. Её ногти оставили царапины на плечах Рюджин, а взгляд — полный тепла и изумления — будто впервые говорил: ты моя, и ты об этом теперь знаешь. Йеджи откинулась на подушки, тяжело дыша, её кожа блестела от пота, волосы спутались. Рюджин легла рядом, накрыла их одеялом, притянула к себе. Их тела всё ещё пульсировали в одном ритме. — Я знала, что ты хороша, — прошептала Йеджи, слегка смеясь, — но, чёрт… Рюджин поцеловала её в висок. — Это ещё только начало… Свет мягко пробивался сквозь плотные шторы, и в комнате было полутемно, почти уютно. Она чуть приоткрыла глаза, чувствуя тепло, исходящее от тела рядом. Рюджин спала, прижавшись щекой к её плечу, рука всё ещё лежала на её талии — словно не хотела отпускать даже во сне. Йеджи не сразу вспомнила всё. Но когда вернулось осознание — как она поддалась, как впервые позволила себе впустить кого-то так близко — сердце болезненно сжалось от волнения и… удивительного спокойствия. Рюджин была рядом. Не ушла. Не испугалась. И не сделалась чужой. Йеджи смотрела на неё долго, изучая каждую линию лица. Её альфа выглядела спокойно, почти беззащитно. Совсем не так, как на сцене или в тренировочном зале. Здесь не был друг, не «та, кто всегда держит всё под контролем». Здесь была просто Рюджин — её Рюджин, настоящая. — Ты пялишься, — хрипло прошептала Рюджин, не открывая глаз. Йеджи вздрогнула и рассмеялась тихо: — Я думала, ты спишь. — Я бы могла… но ты тёплая, и пахнешь очень вкусно, — Рюджин приоткрыла один глаз и потянулась, лениво. — И… я не хочу, чтобы это утро заканчивалось. Йеджи отвернулась на секунду, пряча румянец. — Ты не сожалеешь? — Ни капли, — серьёзно ответила Рюджин, садясь на локоть, чтобы посмотреть на неё. — А ты? Йеджи немного помолчала, потом покачала головой: — Нет. Мне просто страшно, что теперь между нами всё изменится. — Оно и должно, — мягко сказала Рюджин, осторожно касаясь пальцами её щеки. — Но не в плохую сторону. Мы уже перешли ту грань. Но если тебе нужно время — я подожду. Йеджи прижалась лбом к её груди, выдыхая: — Мне не нужно времени. Мне нужно, чтобы ты осталась. Ответа не потребовалось — Рюджин лишь обняла её крепче, и они вновь растворились в тишине, в своём собственном утре, которое пахло ещё не заваренным чаем, тёплой кожей и новым началом. Тишина была почти волшебной. В комнате всё ещё витал запах прошедшей ночи, приглушённый ароматами тела, воздуха и чего-то нового — по-настоящему близкого. Рюджин и Йеджи лежали в обнимку, не спеша вставать. Йеджи, всё ещё зарывшись лицом в плечо альфы, позволяла себе то редкое чувство безопасности, к которому давно не прикасалась. — Так вот как должно быть, — прошептала она еле слышно. — Чтобы спокойно… чтобы не бояться. — Чтобы просыпаться рядом, — добавила Рюджин, поглаживая её по спине. — Я могла бы к этому привыкнуть. Йеджи тихо усмехнулась. Но в следующий момент… — Маааааам? — раздался голос из-за двери. — Маам, я проснулась! А тебя нет в комнате! Обе замерли. Потом Йеджи ахнула, схватила плед, торопливо натянула его до подбородка. — Ч-что?! Соль ?! Блин я кажется совсем забыла про неё !! Дверь тут же приоткрылась — и в комнату заглянула Соль, вся растрёпанная, в своей любимой пижамке с мишками и немного сонной физиономией. — Мама? — девочка прищурилась и увидела две головы на подушках. — А… тётя Рюджин тоже здесь? — Привет, Соль, — смущённо отозвалась Рюджин, стараясь не смеяться. Она быстро села, натягивая край одеяла повыше, чтобы прикрыть Йеджи. — А вы… спали вместе? — невинно спросила девочка, оглядывая их. Йеджи поспешно сглотнула, покраснела до ушей, и с неловкой улыбкой протянула: — Эм… да. Мы просто… устали. Смотрели фильм. И… заснули. Соль, к счастью, не выглядела подозрительной. Она только зевнула и прошла ближе: — Можно тогда вместе завтрак? Я очень голодная. Рюджин рассмеялась, потянулась к девочке и по привычке взъерошила ей волосы: — Конечно, шеф. Сейчас всё будет. Ты иди руки помой, а мы за тобой следом. Соль кивнула и, не задавая больше вопросов, ушла, хлопнув дверью. Когда она исчезла из виду, Йеджи уткнулась лицом в ладони: — О боже… это был худший и лучший момент в моей жизни одновременно. — Это было мило, — хихикнула Рюджин, подтянув её ближе. — Видишь? Всё нормально. Мы справимся. Даже с ранним вторжением в спальню. Йеджи, всё ещё краснея, не выдержала — и поцеловала её в уголок губ. — Тогда… пошли. Завтракать. Будто это — обычное утро. — А оно и есть обычное. Просто теперь мы — чуть ближе. И вот, На кухне уже пахло хлебом из тостера и жареным яйцом. Рюджин ловко управлялась у плиты, в одной руке держа деревянную лопатку, а в другой — кружку с недопитым кофе. Йеджи, всё ещё в пижаме, облокотилась о дверной косяк, наблюдая, как Рюджин возится с завтраком. На её губах играла тихая улыбка. — Ну что, поварёнок, — тихо бросила она, подходя ближе, — ты что, и готовить умеешь? — Хочешь сказать, тебя удивляет, что я идеальна во всём? — фыркнула Рюджин, не поворачиваясь, но многозначительно пошевелила бровями. — К тому же, кто-то должен был спасать это утро. Ты после “киносеанса” выглядишь слегка… обмякшей. — Обмякшей? — Йеджи хмыкнула, слегка шлёпнув её по пояснице. — Смотри, сейчас забуду, что мы спали в одной постели, и попрошу тебя мыть посуду. — Мы? — Рюджин повернулась, облокотившись на край столешницы. — Ты точно хочешь напоминать мне, что мы “спали”? Потому что я очень быстро могу напомнить тебе, как именно. Йеджи открыла рот, чтобы парировать, но тут вбежала Соль — уже с косичками и тапочками с кроликами. — Ага! Я знаю этот запах! Это… омлет? — Девочка села за стол и с нетерпением забарабанила пальцами по столешнице. — А можно с сыром? И тост! Два! — А если будешь дергать руками — будет один, — строго сказала Йеджи, но с доброй улыбкой, подойдя и поцеловав дочку в макушку. Рюджин, между тем, положила готовую порцию на тарелку и аккуратно украсила её парой кусочков помидора в форме сердечек. Йеджи удивлённо посмотрела на неё. — Ты сделала ей сердечки? — Ну а что? — пожала плечами Рюджин, бросив ей короткий взгляд. — Вдруг у неё тоже кто-то на уме. Надо же поддерживать романтическое настроение. Йеджи закатила глаза, но не смогла скрыть лёгкого смущения. — А тебе, мама, — вдруг вмешалась Соль, — тоже можно сердечко. Потому что ты вчера была красивая. И весёлая. И… и пахла вкусно. — Что? — Йеджи опешила. Рюджин не выдержала и тихо засмеялась: — Видимо, не только я это заметила. — Прекрати, — прошипела Йеджи, отводя взгляд, — ты сводишь меня с ума. — Отлично, — прошептала Рюджин в ответ, подходя ближе. — Потому что я и не собираюсь останавливаться. И пока Соль была занята завтраком, Рюджин украдкой склонилась к Йеджи и легонько поцеловала её в щёку. Не торопясь. Почти буднично. Но именно в этом и была магия — в простоте и в том, что это наконец стало реальным…