Зеркальце с барахолки

— Что за «Секрет»? — поинтересовалась баронесса, стараясь хоть так сменить тему Романиевого самообожания. — Музыкальная группа «Секрет»! — не менее возбужденно заявила Ромашка, — Когда я была в девятом классе, одна из их песен внезапно стала очень популярной среди молодёжи, и если бы этого не случилось - не довелось бы мне вкусить настоящей любви! Баронесса фон Шпильце поймала свое отражение на том, что оно не могло прекратить улыбаться. Когда в последний раз она лицезрела себя такой искренней и расслабленной? — Наверное, когда композиция «Моя любовь на пятом этаже» вдруг стала звучать из каждого утюга, труппа театра МДМ совершила прорыв в их карьере - по мотивам песен группы они создали целый мюзикл! Ах, Фрида... Голос Романии еще ни разу не звучал так воодушевленно и влюбленно. — Фрида, я отдала бы всё, если бы можно было превратить мюзикл в человека, — спешно забалагурила девушка, — На мюзикл «Ничего не бойся, я с тобой!» я мечтала поехать ещё в позапрошлом году, в декабре, но поездка сорвалась за неделю до назначенного дня. И потом у меня постоянно не получалось повторно взять билеты! То учёба, то болею, то у матери завал на работе, то Алиса уйдет в тильт, то пятое, то десятое - да оказия какая-то!... Она набрала в грудь побольше воздуха. — ...А этот мюзикл между тем пел и плясал на Фрунзенской. В какой-то момент мне показалось, что его посещение становится моей несбыточной мечтой, и обидно было до слез... Как сейчас помню: 5 декабря, на следующий день у меня экзамен, а я плачу, плачу, плачу, понимая, что возможность посетить такой грандиозный спектакль уходит!  Мама тогда пришла домой, увидела меня в соплях и сжалилась - взяла билеты на 7 января... Раньше вообще никак - был аншлаг, ни одного свободного места в огромном зале! Ромашка резко замолчала, тем самым выводя Фриду из её собственных грез. Госпожа услышала, как девушка по ту сторону зеркала громко сглотнула, вздохнула...  — ...И восторгу моему не было границ.  Я смотрела мюзикл с открытым ртом. На ходу скачивала из него песни. Вышла из зала, приехала домой и поняла, что влюбилась... Фрида! — воскликнула Романия, — Представь себе! Моей первой любовью был не мальчик из 10 класса моей школы! Моей первой любовью стал «Ничего не бойся, я с тобой», заставлявший меня смеяться, плакать, радоваться и переживать пуще всяких юношей!.. Я никогда не забуду те дни, когда ко мне пришло осознание, что моя мечта сбылась. Душа пела. Пела песни «Секретов», их музыка уносила меня с собой и мне хотелось танцевать, где бы я ни была. Однажды ехала в школу и услышала по радио их песню «В Жарких Странах» - узнала с первых аккордов и до того обрадовалась, что даже заплакала... Ромашка снова резко притихла... а когда продолжила рассказ, баронесса услышала, как звенит и дрожит ее голос. — У меня еще никогда и ничего не вызывало такого восхищения и такой радости, — продребезжала Романия, — Моя первая любовь оказалась той, о которой я и не смела мечтать... Я побывала там и второй раз, 25 февраля, в кругу самых близких друзей, и снова была рада, как в первый. И третий, 15 июня... Музыка бит-квартета и ансамбля мюзикла сопутствовала мне везде, во всех горестях и ликованиях. Она звучала в каждую минуту моей жизни, строки из песен были написаны везде, куда дотягивалась моя рука. Музыка поглотила меня. Объяла с головой и не отпустила. И госпожа фон Шпильце почувствовала, как по спине пробежал холодок, когда девочка вдруг всхлипнула. — Я смотрела его три раза. Нет, почему три... Четыре! Четыре раза, Фрида! Я знаю этот мюзикл наизусть, знаю все песни, я уже увидела всех актёров, все их таланты и их игры, но... Пауза заставила госпожу фон Шпильце замереть. — ...Однажды ранним утром, шагая в толпе по метро, я увидела объявление на стене поезда:  «Ничего не бойся, я с тобой! Последние недели!»... И во мне что-то оборвалось. Я не успела посетить его в пятый раз. Комок встал в горле баронессы, и притихший голос Романии, в котором дрожали слезы, заставил ее невольно прижать руку ко рту. — ...Каждый раз, вспоминая, что моя первая любовь ушла в октябре, я хочу выть. Я как будто овдовела. Что-то важное, с чем сейчас плотно завязана моя жизнь, с чем были связаны сотни моих счастливых моментов... просто ушло. Как будто меня покинул мой единственный возлюбленный. Угас, оставив тоску по ушедшему счастью и свой ангельский голос, записанный на бездушные диктофоны. Воцарилась тишина. Фрида с ужасом глянула на себя в трельяже, замечая застывшие в уголках глаз слезы. Ромашка продолжала тихонько шмыгать носом, вероятно, в попытке успокоиться... — Вряд ли я смогу любить что-то еще так сильно, как те дни, когда я смотрела этот спектакль. — Ты очень драматизируешь, — кашлянув в кулак, стерев слезы, обронила баронесса, — Но поэтичности, как и самообожания, тебе тоже не занимать... — Романтизировать, драматизировать, фантазировать - три принципа относительно счастливого существования в нашем мире, — Романиевы глаза снова появились в зеркальце, печальные, но уже сухие, — Сегодня мы едем с Алисой на новый мюзикл от этой же труппы. Мы с ней вчера вечером, ну, после того, как я с тобой поговорила, культурно отправились попить пива в ресторан... А потом приняли сиюминутное решение съездить на «Последнюю сказку». Там все мои любимые артисты, я уверена, этот спектакль будет таким же великолепным! Вот, у нас сегодня в семь начало, а потом мы идем гулять - мы еще номер в отеле в Москве сняли, завтра вечером только вернемся... Ромашка, наконец, вновь заулыбалась, нанося консилер под нижние веки, на скулы и на кончик носа. — Гулена! — хмыкнула госпожа, — Значит, сегодняшняя лекция о политике Сталина отменяется? — Как видишь... — вздохнула Хлестаковщина, нанося румяна, — Прости, что не предупредила заранее! Все решалось так быстро, спьяну... Фрида тихо усмехнулась. — ...Как она? Москва? — тихо спросила баронесса, — Мне так и не довелось побывать в ней, пока я жила на Земле... — Фрида, Москва - это настоящее чудо света! — воодушевление вновь вернулось в голос девушки, и ее глаза просияли от радости, — Я не живу в столице, мой дом находится в области, но я езжу туда учиться и гулять! Если честно... ежеутренняя толкучка в поездах, конечно, отбивает всякое желание бороздить город после учебы, но если так подумать... Романия выдержала паузу, продолжая краситься. — ...Центр можно обойти пешком. Москва - обитель контрастов, нестихающего шума и безграничных возможностей! Гулять в столице - одно сплошное удовольствие, ты будто оказываешься в сказке! Нет в Москве уголка, где не притаилось бы искусство... Фрида непроизвольно улыбнулась - голос девочки с Земли, восхищение, с которым она говорила о столице, действовали на баронессу фон Шпильце пьяняще. — Ты входишь в метро - жилы города-муравейника, ты сливаешься с толпой, слушая рев подземных экспрессов, ослепленная вспышками их ксеноновых глаз, и каждая станция, каждая остновка - отдельная страница истории города, истории всей нашей страны! Колонны и статуи, мрамор и металл, громкие фамилии и разноцветная кровь подземного царства - все окружает тебя, все манит! А в переходах свои баллады исполняют музыканты, и тебе хочется забыть о спешке и кружиться в танце, отдаться ритму метрополитена и исполнить с ним вальс!... Романиева привычка всему придавать преувеличенную красоту, несомненно, была восхитительна, и Дама Теней прикрыла глаза, слушая сказку Хлестаковщины. — Ты поднимаешься на Театральной - тебя окружили! Окружила архитектура исторического центра, памятники, фонтаны и зеленые оазисы среди мощеных дорожек! Смотришь назад - там улыбается сотней огней Кремль! Повернешься вперед - на дыбы встают кони в короне Большого Театра, а за его спиной сверкает софитовым одеянием ЦУМ! А чуть правее, вверх по улице находится Центральный Детский Магазин - дом сказок, детства и безграничной радости! В прошлом году, в день своего совершеннолетия, я купила там куклу... — Куклу? В день совершеннолетия? — рассмеялась Фрида. — А что в этом такого? Я люблю окружать себя невинными эстетичными штучками! Ромашка помолчала. — Ты идешь по центру сквозь шум и кипящую жизнь, тебе машут грандиозные фонтаны - хранители покоя Цветного бульвара, и в жаркую погоду они весело брызгают в тебя прохладной водой, не давая унынию схватить тебя в цепкие когти! Купишь мороженое - идешь на Арбатскую, и старая и новая улицы завлекают тебя в свое королевство неоновых огней и креативных инсталляций. Разбегаются глаза, улыбка не сходит с лица, и вдалеке стальными макушками блещут башни Москвы-Сити! — девушка прервалась, громко уронив на пол палетку с хайлайтером, чертыхнулась, поковырялась, и вновь заговорила, — Чуть дальше - Кропоткинская, и белые статуи музея искусств уже зовут тебя к ним в гости! Вы ведете диалог о смысле жизни, они рассказывают - тихо-тихо, почти шепотом, чтоб никто больше не слышал! - свои исповеди, делятся секретами своих времен, открывают тебе глаза на самые загадочные тайны, которые им удалось лицезреть. На прощание гигантский Давид целует холодными губами твою щеку, обещает в один день вдруг обернуться человеком и прийти к тебе, лишь бы еще раз увидеть твое лицо... Баронесса прижала ладонь к подбородку, оперевшись локтем о стол, и продолжила со слабой улыбкой смотреть в одну точку на своем трельяже. Живые картинки Московских чудес сменялись одна за одной в ее сознании, повинуясь хронологии Ромашкиного повествования. — А потом ты идешь в Парк Горького - зеленый остров посреди каменно-металлических джунглей. Природа дает тебе новые силы, музыка, кряканье уток и смех людей сливаются в одну симфонию, оду счастью и жизни, и можно часами сидеть на скамейке и смотреть, как в пруду, кружась в танце, плавают влюбленные лебеди. Ты пересекаешь реку, подымаясь на стеклянный мост, и вот, одетый в карнавальный костюм, пред тобой предстает МДМ! Фрида прикусила нижнюю губу. Романиев голос, волшебный рассказ заставили ее забыть обо всем на свете... — МДМ целует тебе ручку, приглашает пройти в его просторный зал, забыться в его магических россказнях на ближайшие четыре часа, и мало кому удается уйти от него неочарованным! Ты целуешь его в уголок губ, робко извиняешься, что не можешь пожаловать в гости, и он отправляет тебя в путь, провожая до самого входа в метро, а потом еще долго машет рукой, пока ты не скроешься в толпе. — МДМ - это название? Или у него есть полное имя? — Московский Дворец Молодежи, — хихикнула Романия, — Поэтому с годами он будто бы становится только моложе. Ему чужда старость. Госпожа фон Шпильце улыбнулась чуть шире. — Экспресс мчит тебя сквозь тьму подземных жил, и вдруг солнечный свет бьет в лицо, врываясь в вагон сквозь огромные окна! Ты видишь - река, стадион, и вся Москва как на ладони! Выходишь, любуешься - вон вдалеке небоскребы, красующиеся перед друг другом, хвастливо переливаясь сотней тысяч панорамных окон. Вон кусочек красного Кремля - он гудит, словно улей, радушно принимая гостей днем и ночью, не смыкая глаз. Тебе навстречу неспешно летит кабинка - дочь канатной дороги, а под ней, рассекая водную гладь, крадется речной трамвайчик... Но день кончается. Небо темнеет. Пора домой. И твоим последним встречным в этой прогулке станет Киевский вокзал. Ромашкины глаза стали шире - кажется, она начала красить ресницы. — Ты приезжаешь к нему, поправляя сбитую прическу, стирая со лба испарину, а он берет тебя за руки и предлагает посидеть с ним перед долгой дорогой домой. И он показывает тебе то, от чего дух захватывает и кровь кипит в венах... Фрида фон Шпильце, словно дитя, наклонилась ближе к зеркальцу. — Что же это?... — Его роскошная площадь, — улыбнулась Хлестакова, — Перекресток эпох, царство разноцветных огней. Перед огромным торговым центром танцуют фламенко фонтаны, переливаясь павлиньими перьями, но их бриллиантовым брызгам никогда не дотянуться до величавых экранов на фасаде здания, где, быстро сменяясь, транслируют последние новости, рекламы и лица знаменитостей. Тьма, кажется, не сможет объять эту площадь. Ты поворачиваешься - и перед тобой открывается многополосная дорога, сияющая бело-золотыми фарами автомобилей, окнами притихших хрущевок, завистливо смотрящих на младщих братьев-небоскребов, а они, в свою очередь, разгоняют черноту ночи своими одеяниями из стекла, стали и неона. И ты не можешь оторваться. Пейзаж гипнотизирует, суетливая музыка города вводит в транс, и ты продолжаешь стоять в забвении, пока, наконец, не услышишь зов вокзала, его повеление ехать домой... А дома, засыпая, ты возвращаешься в сказку. Тебе снова снится Давид, снова видятся клоуны Цветного бульвара, мимо тебя плывут лебеди Парка Горького и поют песни дома и улицы самого потрясающего, большого города... Ромашка, наконец, замолчала, критично рассматривая свое лицо в большом зеркале и встречаясь взглядом с Фридой. Баронесса не проронила ни слова. Ее просиявшие, непривычно-мечтательные глаза казались ярче и живее, чем когда-либо. Девочка с Земли, захихикав, заулыбалась. — Запомнила маршрут? — вопрос Романии, наконец, заставил Фриду вернуться в реальность, и она вопросительно вскинула бровь, — Когда придешь к нам на Землю, я проведу тебя по всем этим местам. Только одежду удобную надень и денег возьми побольше! Иначе мы уже в ЦДМ и закончим... Госпожа фон Шпильце все еще молчала. Теперь - по-настоящему изумленно. — ...Ты проведешь меня по Москве? - чуть сипло, едва ли не с надеждой переспросила баронесса, — Когда я... приду? — Ну... Да! — Романия напряглась, понимая, что вернулась к софтспоту их отношений, но сворачивать назад было поздно, — Ты же еще хочешь вернуться? Фрида почему-то не ответила - помедлила, но потом, судя по всему, просто молча кивнула, громко сглатывая комок в горле. — Ну вот! — снова оживилась девочка, — Я тебе все покажу, все расскажу, будет очень весело! Покажу тебе любимые рестораны, магазины, угощу мороженым!... — ...Даже если я хочу вернуться с... возмездием? Ромашка замерла. Голос ее зазеркальной подруги был тих, хрипловат... и полон удивления и где-то глубоко-глубоко утаенного страха. — Сначала - на прогулку! — отшутилась Хлестакова, — Гулять-гулять-гулять! А после такого трипа у тебя и сил на революцию не останется! Объедимся мороженым на Цветном бульваре и останемся пузаками кверху валяться на ступени цирка! Фрида рассмеялась - неловко, даже несмело, а её глаза в отражении пропали. — ...Не боишься? — Тебя? Нет. Мы в разных весовых категориях! — по Ромашкиному голосу пробежала едва уловимая дрожь, когда она услышала тихий-тихий всхлип с той стороны. Тем не менее, лезть растрогавшейся (как показалось девочке) баронессе в душу она не решилась. Наоборот, попыталась выйти из неловкой для обеих ситуации с юмором... — Твои глаза сияют, словно тысячи рекламных объявлений на неоновых билбордах накрытой ночной мглой Москвы! Могу я стать твоим источником электричества? Фрида снова тихо рассмеялась, а потом все стихло. Хлестакова услышала, как ее последний смешок превратился в совсем жалобный, потерянный, отчаянный всхлип...