Молоко

Земля пьёт воду, словно молоко. Мне велено не плакать ни о ком, Среди костёлов, кирх, высоких пагод Идти туда, куда течёт река, Не пить там ни воды, ни молока. Гудит в груди — идти, идти На запад. По спелому ковру из светлых рощ, Плевать, что я дурак и нехорош, Одна весна — и этой не осталось, И с красного крыльца — на запах звёзд, Я эти звёзды вёрсты в небе нёс, Несущая опора в их каркасе. Те смотрят сверху — синь и бирюза, Хохочут звонко. Рявкаю: «Я сам!» Меня тошнит от этих откровений. Я замотался. Месяц глаз косит: «И вот скажи, чем ты не даосит, Чем ты не порождение Вселенной?» — И шепчет, раскрываясь в стиле ню, Про ламаизм и прочую фигню — Надеюсь, это как-то выключают. Смыкались дни, упрочилась дыра. Смыкались веки — я их оторвал, Быть может, прорастут копорским чаем. Я шёл весь век без отдыха и сна, Мне виделись весна и белизна, И кольца, что звенят на смуглых пальцах. И я не стал разумней ни на фут, Хотя купил китайское ханьфу, А может, дело было не в китайцах. Короче, это всё, как мир, старо. Смешай в колоду уно и таро И растолкуй подробней эту ересь. Я был монах, я век на запад шёл, И долго думал — это хорошо. Смеёшься ты. Киваешь: «Шут» и «реверс».