Как панич того желает

      На острие прогресса Ян держался постольку-поскольку; новейшая модель настольного терминала? Да, пожалуйста. Самый дорогой смартфон из флагманской линейки? Окей, ему подходит. Наикрутейший электрокар? Не, тут он не задумываясь отдаст предпочтение чему-нибудь из немецкой классики, ощущения другие, да и хорошее ретро всегда в моде. Личный андроид? На кой хрен, он же не немощный старик! Хотя, они вроде в постели хороши… В общем, машины эти Птачек не то чтобы сильно понимал, но против дядюшкиных андроидов-домработников ничего не имел. Как и против пары темноволосых девушек-андроидов в ночном клубе, что по факту оказался полулегальным борделем. Машины они на то и машины — верные, исполнительные и работящие, по мнению парня, увлечься ими мог лишь полный идиот.

***

      — Дядя, это что?! — В кабинет дяди Гануша Ян залетел будто маленький ураган, сносящий всё на своём пути, ещё и выглядящий как жертва этого самого урагана, которую тот застал в кровати.       — Это подарок от пана Кобылы, помнишь такого? — Поставив печать на каком-то явно важном документе, Гануш поднял глаза на этот самый подарок, тут же переводя взгляд на своего подопечного, — Уж не зна-аю, за какие заслуги он тебе это решил вручить, но не забудь поблагодарить его лично.       — Но мне ЭТО не нужно, — Взмахнув руками, юный панич многозначительно указал на «это».       — Подарки нужно принимать с благодарностью, Ян, — тёмные глаза дядюшки смотрели как всегда строго и безапелляционно, заставляя проглотить все свои недовольства, — К тому же, пан Радциг заверил, что это тебе поможет не влипать во всякое дерьмо.       Тихое покашливание, короткий прогоняющий жест рукой, и вот Гануш снова полностью обращён к своим важным документам, оставляя всклокоченного Птачека без ясных ответов и хоть какого-то понимания, что теперь делать с этим. Но, спустя мгновение, в светлую голову, через тернии матов и возражений, всё же пришла одна единственная мысль, от которой заныла недавно зажившая скула.       — Это мне в наказание?       — Был бы ты всегда таким догадливым, давно уже дело отца унаследовал, — в голосе дяди парень отчетливо слышал неприкрытое раздражение, которое не сулило ему ничего хорошего.       В ответ панич мог лишь закатить глаза, Гануш уже не слушал его, а дальнейшие истерики просто не дали бы результата, сделав всё только хуже. Оставалось принять свою судьбу и «это» в виде «подарка».       — Ну, чего встал? — Ян тяжело выдохнул, подойдя к двери и глянув прямо в голубые, будто бы совсем живые глаза своего подарка, — Открывай дверь и за мной.       Андроид, всё это время безмолвно наблюдавший за своим хозяином, будто отмер, открыл дверь и, учтиво кивнув пану Ганушу, прошёл следом за хозяином.       Их знакомство явно было не из приятных. Андроида в немного не стандартной рабочей робе привезли в особняк Гануша Роновца ещё вчера, только вот дядя своему племяннику немного, прямо сказать, поднасрал. Возможно, вина Яна тоже в этом была, потому как вернулся домой он глубоко за полночь, сразу завалившись спать, но кто вообще в здравом уме додумался бы приказать андроиду настолько тщательно следить за своим хозяином… В общем, первое, что Птачек увидел при пробуждении — чуть склонившийся над его кроватью андроид с поблёскивающим диодом на виске, следящий за своим хозяином большими голубыми глазами. Сказать, что парень чуть на месте не преставился — ничего не сказать, вполне себе сцена из хоррора, потому он и был таким растрёпанным и запыхавшимся.       — Так ты… это… — уже оказавшись в своей части особняка, Ян, наконец, обратил внимание на послушно следовавшего за ним андроида, — Типа, теперь ты всегда будешь за мной таскаться? В толчок тоже?       — Только если вы прикажете, панич, — всё же эта железяка была до невозможности похожа на человека, но это странное сочетание мигающего голубым диода на виске и очень натурального пожимания плечами… это выбивало, не давая ни забыть о сути, ни принять схожесть.       — А если попрошу хер мой подержать, пока по-маленькому хожу? — удержаться от пошлости было сложно, уж очень был велик соблазн увидеть, как задумчиво глупо или может растерянно будет выглядеть эта хреновина. Но Ян аж воздухом поперхнулся, когда до этого ничего не выражающие глаза машины прищурились, расслабленно болтающиеся руки сложились на груди, на губах появилась почти ехидная ухмылка, и с этих же губ слетело крайне язвительное:       — Я думал, вы уже достаточно большой мальчик и сами сможете справиться с таким, пан Ян, — парень готов быть поклясться, что услышал в голосе смешок, — Но спинку, так и быть, потереть могу, если сильно попросите.       — Да как… — на мгновение потерявший дар речи панич даже головой замотал, стараясь прогнать наваждение, но эта наглая железка со своей ухмылочкой никуда не делась, — Да как ты смеешь?! Разве так положено с хозяином разговаривать?!       — Что, скажете, вам не нравится? — Ян не мог определиться, на кого же сейчас похож этот синтетический придурок: на хитрую лису или всего лишь ехидную псину. Ещё и голову так на бок склонил… ну точно щенок дурной.       — А ты уже проанализировал меня всего и теперь специалист по «Яну Птачеку»? — Ни недовольное лицо, ни тычок в грудь совершенно не произвели эффекта, ни одна синтетическая мышца, или что там у них, совершенно не дрогнула.       — Я бы соврал, сказав «совершенно точно нет», — андроид снова пожал плечами, всем своим видом будто крича «Не виноватый я, оно само!», но этот едва заметный прищур словно веселящихся глаз никуда не делся, выводя юного наследника из себя, — Но всё же, это скорее мои собственные алгоритмы и системы. Передовая модель, расширенные протоколы взаимодействий, сами понимаете.       — Вот только не надо меня всем этим грузить, железка, — едва не пнув своего… слугу?.. Птачек лишь недовольно рыкнул, снова ощущая, — даже от сраной машины! — что его держат за птенца желторотого, который ни на что не способен и не в состоянии понять хоть что-то, — Ладно, похрен, обязательно разберусь с тобой позже, железка. А сейчас стой здесь и не смей соваться за мной в ванную!       — Как панич того желает, — андроид слегка качнул головой и послушно встал рядом с дверью, в одно мгновение растеряв всё своё нахальство и ехидство. А Ян впервые в жизни всерьёз захотел побольше узнать об андроидах, такой наглой железки он ещё никогда не видел, да и не стремился особо. Но какая же судьба злобная сука.

***

      — Панич, я, конечно, ваш помощник, — андроид наигранно тяжело выдохнул, пробираясь вместе с этим самым паничем через кусты к дому одной особы, которую тот решил соблазнить самым архаичным образом, — Но проникновение на частную территорию это будто бы чересчур.       — Индро, не нуди! — По мнению Яна, эта железка была чересчур харáктерной, то и дело противясь, пусть и на словах, приказам своего хозяина, — Неужели ты не хочешь мне счастья? А вдруг она моя судьба!       — Уже третья за месяц, — недовольно ворча, андроид наконец выбрался из этих ухоженных кустов, осматривая коттедж и отодвигая ветви для прохода, — Может уже определишься со своей судьбой, а то того и гляди точно по заду получишь.       — Заткнись, я в поисках, — вылезая из кустов, Ян поспешил отряхнуться от листьев и веток, — Я ведь ещё так молод, не готов я всю оставшуюся жизнь довольствоваться лишь одним ванильным пломбиром! А дядя, ты представь, спешит невесту мне найти по статусу, мы что, в средневековье вернулись?       — Ты был бы там самым дурным паничем, — хохотнув после короткого анализа камер наблюдения, Индро повернулся к хозяину, бережно вытягивая из его волос пару веток, чтобы так кропотливо уложенная причёска не выглядела гнездом.       — А ты все так же был бы моим верным слугой, — невольно тряхнув головой после лёгкого прикосновения андроида, Птачек, чуть пригибаясь, направился к окну девушки.       Ворчание андроида было едва слышимым, но Ян точно знал, что, хоть тот и возмущался, но послушно следовал за ним. За последние два неполных месяца панич даже смог проникнуться подарком дядюшкиного друга. Конечно, Индро был андроидом, в этом не было ни единого сомнения. Он был до тошноты исполнительным: смотрел за юным Птачеком, как наседка за цыплёнком, следя за питанием, выпитым алкоголем, физической активностью и успеваемостью, хотя последним он занимался с наибольшей неохотой. Но при этом он был человечнее многих людей, не отказывая в помощи кому бы то ни было, вытаскивая птачековскую задницу из замесов, всегда поддерживая, даже если он не был прав. Индржих ещё и собаку брошенную в дом припёр, заявив, что «Барбос очень умный малый и вообще, домашние питомцы улучшают общее настроение и способствуют снижению уровня стресса». Только вот если общечеловеческое общение он познал на удивление хорошо, без зазрения совести и весьма умело забалтывая кого угодно, то концепция романтических или половых отношений была для того так же неясна, как для Яна квантовая физика.       «— Ты хоть когда-нибудь успокоишься? Или ты поставил себе цель оббежать всех девушек мира для галочки?       — Ой, да что ты понимаешь в делах сердечных, железка!»              Уже после того разговора Птачеку было… как-то стыдно, что ли. Индро ведь действительно не понимал, его микросхемный мозг был способен практически на всё, как и его тело, он даже смог сотворить для своего хозяина точную копию древнего гербового щита его семьи лишь по одному изображению из архива. А любовь, привязанность, романтика… такое ни одна, даже самая продвинутая программа не поймёт, скопирует — да, этим, насколько знал Ян, успешно занимаются боты в борделях, но не поймёт. От того парень даже подумывал провести лекцию на тему для своего подопечного и не упускал возможности потаскать его с собой на подобные авантюры.       — И всё же, — голос андроида был приглушён, но по прошествии времени Ян опознал бы его даже в самой шумной толпе, — Почему именно серенада под окном? Ты романов средневековых начитался?       — Во-первых, это уже эпоха просвещения, — состроив умное лицо напропалую врал Птачек, потому что это он подсмотрел из фильма начала века, — Во-вторых, это будет не серенада, а стихи, их до сих пор многие любят, если ты не в курсе. И, в-третьих, есть же в этом что-то такое, интимное почти, действительно как в романе.       — А я тогда тут зачем?       — Будешь мне подсказывать.       — Чего? — Индро даже не успел толком возмутиться, как в его грудь ткнулся уголок небольшой, потёртой книжки, — Ян, ты шутишь?       — Да какие шутки, стихи стихами, но запоминать их — кара, — высмотрев подходящее место аккурат под окном возлюбленной, панич потянул за собой андроида, притаившись у так удачно расположенных кустов, — У тебя с запоминанием явно получше моего будет, вот и подсказывай мне строчки вот прямо отсюда.       Скептически осмотрев книжку и наскоро её пролистав, Индржих закатил глаза, потирая переносицу и тяжело вздыхая:       — Так вот какого чёрта ты молчал… явно же знал, что я…       — Конечно знал.       — Поэтому и молчал…       — Поэтому и молчал, — передразнивать друг друга у них уже крепко вошло в привычку, но долго ломать эту комедию Ян всё же не собирался. Он поспешил ещё раз осмотреть себя, отряхиваясь от всякого мелкого мусора:       — Ну что, как я выгляжу? — Это был дежурный вопрос. Конечно, у Индро в голове была бездонная прорва информации, но он умел лишь польстить, не в состоянии оценить…       — Как всегда прекрасно, но песочный пиджак лучше смотрится с этими брюками, — андроид звучал обыденно, в голосе была слышна лишь усталость от очередной хозяйской авантюры. Привычной в такие моменты лести не было и в помине. Птачек даже призадумался, насколько его друг обучаем, что уже будто бы вполне серьёзно может оценить его внешний вид.       — Тогда в следующий раз сам подберёшь мне одежду.       

***

             Следующей такой вылазки не случилось. И не потому, что им пришлось быстро ретироваться из-за спущенных с поводка собак, Яну даже было вполне удобно ехать на плече Индро после того, как сам он чуть не скатился кубарем в ручей. Но вот прокушенная нога в синей крови оставила весьма неизгладимое впечатление, напрочь отбив желание так глупо подставляться. Конечно, панич хоть и называл Индржиха железкой, всё же знал, что железа в андроидах хер да нихера, сплошь пластики, силиконы и прочие композитки и синтетика. Но мыслил он о них, как о куда более крепких… машинах.       Язык больше не поворачивался так называть Индро, Ян настолько привык к нему, что считал своим другом, даже более ценным, чем парни из университета, которым всё чаще хотелось дать по лицу. Не в последнюю очередь из-за самого андроида, с которым Птачек всегда был собой, который, пусть и благодаря механизмам адаптации или чему там подобному, мог быть наглым и несогласным с тем, кто буквально был его хозяином, хоть уже и не называл себя так, — обходясь куда более скромным «господином». И даже при всей вредности, Индро всегда вставал на сторону панича, готовый успокоить оппонента любыми доступными способами. Естественно, андроиды подчинялись законам робототехники и причинять вред людям, по идее, не могли, но функции защиты у Индржиха были явно куда более развиты, потому как если за себя он лишь единожды, — и то, косвенно, — ответил кулаками, то вот когда лезли к его паничу… парочка особо разгорячившихся парней в тот раз отъехала в больничку. А Ян до смерти испугался. Но не того, что эти хмыри накатают заяву или дядя устроит ему сладкую жизнь за эту выходку. От одной только мысли о том, что Индро могут забрать, отключить, перепрошить, обнулить или откатить, у Птачека всё внутри холодело и сжималось в крошечную чёрную дыру, которая будто засасывала всё в себя и тут же стирала в ноль, не оставляя и шанса на выживание. Но пан Кобыла весьма своеобразно «успокоил» его.       «— Индро! — В комнату Ян влетел так, что едва не выбил несчастную дверь.       — И чего ты орёшь? — Флегматично прибирая регулярный беспорядок на рабочем столе Птачека, андроид едва ли отвлёкся от своего занятия.       — Ты способен убивать?!       — Ну типо того, да.       — А ты с херов молчал, курва эдакая? — От переизбытка эмоций, панич даже ухватил того за грудки толстовки, которая напару с джинсами давно заменила собой андроидскую робу.       — Так ты и не спрашивал.       — Ты… Да ты же мог…       — Да не мог я, не поднимай такой шум, в моём случае это будет самая крайняя мера. Правда, если ты решишься на суицид, то у меня может появиться неразрешимая дилемма.»              Ян точно помнил, что Индржих улыбался. Немного глупо и легко, но куда чаще Птачек видел скорее усмешку, потому улыбка андроида как-то неожиданно стала ему до безумия дорога. Конечно, тогда этот недоделанный хитмен, оказавшийся новейшей разработкой в сфере не то охраны, не то военного дела, успокаивал парня почти весь вечер, едва ли не клятвенно обещая, что убивать он никого никогда не будет. Тот же задумался, а известна ли вообще его другу концепция клятвы.       

***

             — Ты меня в могилу сведёшь.       — Это прямо противоречит всем моим установкам, если ты забыл, мой панич, — в голосе была слышна отчётливая, но будто немного нервная усмешка.       — Да-да-да, Господи, не беси меня, всё я помню, — морща лицо едва ли не до состояния изюма, парень забрался в кровать, не отводя внимательного взгляда от своего друга, что покорно стоял рядом с дверью их комнаты, — Ты же знаешь, что я ещё не привык, ну…       — Видеть меня без кожи, да, знаю, — даже в полной темноте спальни, Ян мог душу поставить на то, что видел, как опустились уголки рта Индро, — Просто я решил провести проверку, подгрузить обновления и слишком ушёл в себя… прости, не думал, что ты проснёшься.       У Птачека нешуточно защемило сердце.       — Слушай, это… ты не должен извиняться, это ведь просто ты, — только собирающийся лечь парень сел на край кровати и похлопал рядом с собой. Ему пришлось ждать добрых пять минут, пока Индржих сообразит, что от него хотят, и сядет рядом, не сводя взгляда больших голубых глаз с панича, который слабо догадывался, что же он творит, открывая свой рот:       — А теперь снимай.       — Чего?       — Толстовку снимай, говорю… — Ян замешкался не более чем на секунду, прежде чем серьёзно заглянуть прямо в глаза андроида, игнорируя мигающий жёлтым диод, — И кожу тоже отключай.       — Ты уверен? Ты же сейчас чуть девчонкой не взвизгнул…       — Уверен, снимай тебе говорят.       Индржих тормозил. Это было не в его характере, если ему что-то не нравилось, он обычно просто возмущался, но всё равно делал практически без промедления. Сейчас ему понадобилась добрая пара минут, чтобы всё таки стянуть с себя толстовку, открывая вид на хорошо сложенное тело без единого изъяна. Кожу же он убрал лишь после повторной просьбы Птачека. И вот, перед парнем сидела… фигура: белый, едва поблёскивающий пластик с отчётливыми швами, мягкие соединения на суставах и лице, кое-где виднеющиеся прожилки «сосудов» с текущей по ним синей кровью. А посередине груди этим самым сине-голубым поблескивало и «сердце», пока диод на виске андроида заходился жёлтым.       — Можно?       — Ну чего ещё?       — Потрогать можно? — Индро на это лишь коротко кивнул, сжимая в руках ткань джинс.       Яну уже приходилось видеть андроидов без кожи, это правда. Даже того же Индржиха пару раз заставал в таком виде, но каждый раз это вызывало лишь отторжение. «Эффект зловещий долины» или как его. Но в этот раз парень был настроен решительно, потому что его самого начало напрягать, как верный друг может вызывать отторжение? Чем он хуже любого другого человека? Ну да, он андроид, и что с того? Это не делает его отвратительным.       Как только пальцы слегка коснулись грудины, по всему телу Птачека пробежали мурашки. Это действительно был пластик, не самый обыкновенный, что не удивительно, наверняка какая-то очень крутая смесь, отвечающая всем критериям роботостроения. И точно позволяющая проводить тепло, потому что она не была холодной, может, чуть холоднее, чем человеческая кожа, но явно куда более гладкая. Без шрамов, родинок, волос и прочего. Ощущения были странными. Но единственное оставалось в резко изменившейся внешности Индро всё тем же — глаза. Большие голубые глаза, взгляд которых он упорно старался спрятать, будто стесняясь такого себя. Ян протянул и вторую руку, принимаясь очень бережно, словно боясь что-то повредить, ощупывать такое незнакомое тело такого знакомого Индржиха. Тот же сидел совершенно неподвижно, даже забыл имитировать дыхание, не прекращая мигать красным диодом. Но руки Птачека не останавливались, исследовав и торс, и руки, особенно аккуратно проходясь по запястьям и сгибам локтей, и шею, в которой оказалось очень много «вен» и «артерий», и даже лицо. Когда его пальцы впервые коснулись щёк, Индро дёрнулся в сторону, тут же возвращаясь на место и опуская взгляд.       — Тебе неприятно?       — Да нет, а тебе?       — Неприязнь вне моих программ, но это… необычно, так твои руки чувствуются… сильнее. Ну то есть не руки, прикосновения, и не в смысле силы, просто…       — Да понял я, понял, — Ян говорил тихо, почти не обращая внимания на то, что Индро так и не вспомнил, что нужно дышать, — Чувствительнее, без кожи ты будто стал чувствительнее. Как тогда с ногой было, да?       — Ну, да… но сейчас не больно, ты не подумай, — руки Птачека накрыли белые, чуть прохладные ладони андроида, когда его сосредоточенный взгляд встретился с едва различимой мольбой в чужих глазах.       — Мне продолжить? — Ответом снова был короткий кивок, и чужие ладони отпустили руки Яна, позволяя рукам продолжать свои «исследования».       

***

             Всё шло по пизде. Всё летело в Ад, не давая возможности ни вздохнуть, ни продохнуть. Ян влюбился. Втрескался, как сказал бы дядя, вкрашился, как сказали бы одногруппники. Но слова это так, сопутствующее, Птачек просто знал, что влюблён. В Индро. В своего, курва мать, андроида.       Ещё в тот вечер, когда парень лапал «бескожного» Индржиха, он молился Богу, чтобы тот не увидел его стояк. В тот раз пронесло. И тогда, когда они выбирали шмотки для Индро, а он спокойно в примерочной разделся догола, тоже. Но сложнее было сдерживать не стояк, а рвущееся из груди сердце. Когда во время сессии Ян заимел привычку засыпать за рабочим столом, верный друг обзавёлся привычкой перетаскивать его спящую тушку в кровать. Когда предложил сыграть Индро в шахматы, и, несмотря на проигрыш, остался победителем, потому как услышал искренний смех андроида. Когда просто наблюдал за тем, как Индржих возится с Барбосом, в котором явно не чаял своей анроидской души, и вопроса о её наличии у Яна не стояло, он точно знал, что она есть. Тогда в светлую голову вообще полезла мысль, что будет не так уж плохо провести всю свою жизнь с этими двумя.       От этого бросало в холодный пот. Ян помнил, что Индржих не человек. Он повторял себе это снова и снова, но смысла в этом было ни на грамм. Тело желало его, сердце тянулось к нему, мозгу оставалось лишь капитулировать. До поры до времени, пока Птачек не вспоминал, что Индро — андроид, что каким бы человечным он ни был, он не может любить. Конечно, он уже знал, что такое романтика, что такое половое влечение, что такое любовь, но испытывать это? Точно нет. И Яну требовалось подтверждение.       — Индро, — на кухне андроида можно было найти крайне редко, но в последнее время он пристрастился к приготовлению копчёностей, что выходило очень даже неплохо, — Пойдём со мной, хочу кое-что показать.       — М? Что там? — Наскоро вымыв руки, но даже не удосужившись снять фартук, Индржих поспешил за паничем, привычно изучая его спину, — Ты какой-то напряжённый, что-то сломал?       — Я что, пятилетка? — Обычно Ян огрызался не всерьёз, для него это было нормой, Индро знал об этом, как никто другой. Но сейчас он действительно звучал куда как более раздражённо, — Блин, прости, забей, ничего такого, просто иди за мной.       Это было нестандартно. Птачек никогда раньше себя так не вёл, но сейчас он не мог себя полностью контролировать. Ему представлялось, что сейчас решается судьба, что именно сейчас настал момент, который может либо спасти его, либо действительно уронить на самое дно самой глубокой пропасти. Оказавшись, наконец, в их комнате, парень резко повернулся к андроиду, до боли сжимая руки в кулаки, чтобы хоть как-то привести себя в чувства и заставить открыть рот:       — Ты мне нравишься. Нет, я влюблён, я жесть как влюблён в тебя, — руки Яна дрожали, но голос ни на секунду не дрогнул, а во взгляде всё равно было нескрываемое отчаяние, — И мне так страшно от того, что ты не ответишь мне тем же. Точнее, я же знаю, ты не можешь… буквально. Позволь лишь…       Птачек не договорил, лишь схватил Индро за руку, подтаскивая к себе поближе и немного нервно прижимаясь к его губам. Они были тёплые, мягкие, совсем сухие и… такие безжизненные. Ян не чувствовал дыхания, совершенно не чувствовал, как пульсирует чужая губа, когда он немного её прикусил. Но было так всё равно, ведь он знал, что это Индро, его Индржих, у которого не билось сердце, но была самая большая душа. Сердце Яна в этот момент будто работало за них двоих, действительно норовя покинуть бренное тело этого пропащего. Поцелуй он разорвал быстро, задыхаясь от всех тех чувств, что готовы были накрыть его с головой.       — А теперь… иди, иди дальше занимайся своими делами, — строить из себя само спокойствие у Яна не выходило совсем. Под немного растерянным взглядом голубых глаз хотелось провалиться сквозь землю. Где-то на задворках разума даже пробежала мысль, на самый крайний, самый худший случай, что андроидов ведь можно отформатировать… нет, он сам себе этого не позволит. Для него Индро уже давно не просто машина, и даже сейчас, не ощутив дыхания, не получив ответа, Ян не изменил мнения. Он в полной заднице.       Индржих стоял как вкопанный, светя словно свихнувшимся красным диодом. Он понимал, что произошло, но не имел никакого понятия, что ему делать. В голове звенел отчетливый приказ идти, но… что-то мешало? От взгляда на такого панича, будто готового разреветься в любой момент, что-то внутри его процессоров ломалось. Индро развернулся на автомате, на том же автомате сделал пару шагов до двери, собираясь уходить. И замер.              Он. Не. Хотел. Уходить.              Ранее чёткие сети задач, что всегда висели где-то в углу обзора, сейчас будто рушились. Терпящие обсуждения, но не терпящие неисполнения приказы сейчас виделись путами, которые Индро готов был разорвать. Но… зачем? Почему не хочет идти, почему ему плевать на пусть и очень условный, но приказ его господина?              Потому что ему не плевать на самого господина.              От одной только мысли, что Яну плохо, сетка задач меркла. От мысли, что в этом виноват сам Индро, появлялось… желание… всечь самому себе, да посильнее, игнорируя все приказы. Оставить сейчас Птачека наедине с самим собой… Индржих просто не мог. Не хотел. Нахер все задачи, нахер приказы, гори оно всё синим пламенем, для него нет никого важнее этого вредного, заносчивого, умного и прекрасного панича.       Индро понадобилось два широких шага, чтобы вернуться к Яну. Ему пришлось чуть приподняться на носочки, чтобы компенсировать их небольшую разницу в росте. Чтобы смоделировать поцелуй, он вспомнил какой-то из прорвы романтических фильмов, что показал ему Ян. На то, чтобы прильнуть к чуть обветренным, мягким губам его панича, хватило одного лишь желания. Индржих действовал немного неловко, и хоть он крепко прижал Птачека к себе, уверенности движениям это не прибавило. В первые секунды застывший истуканом Ян тоже не особо способствовал проявлению решимости, но ровно в момент, когда Индро уже думал, что всё он испортил, руки панича притянули его так близко, как только это возможно, а шустрый язык весьма умело принялся ласкать сухой рот андроида, заставляя микросхемы в голове сгореть в ноль от таких перегрузок, но лишь после того, как и сам Индро сможет показать, на что же он способен.       — Индро… я клянусь, если это такая имитация… — Ян задыхался от столь страстного поцелуя, пряча лицо в сгибе шеи и руками цепляясь за футболку андроида, страшась, что тот может испариться в любую секунду.       — Я не уверен, что способен на такую подлость, — снова забыв, что он должен имитировать дыхание, Индржих выказывал проблемы с каждой из своих систем сразу лишь мигающим всеми цветами подряд диодом, — А если ещё раз усомнишься во мне, я тебя ударю. А потом себя.       — Я просто… я не уверен, что не сплю…       — Я тебе снился?       — Ооо, ты не представляешь, сколько раз.       — И что же я там делал? — Птачек был не готов к тому, что Индро может так играться с голосом, ещё сильнее он не был готов к тому, что от простого понижения тона этого самого голоса у него подкосятся ноги, а штаны готовы будут прорваться в любой момент.       — Ты… курва, я всё расскажу, если поклянёшься, что ни одна живая душа не услышит этот твой голос, — не собираясь терять больше ни минуты, Ян, приподняв злосчастный фартук, накрыл ладонью чужой пах, — Кроме меня, конечно.       Парень знал, что Индро за каким-то хреном прикрутили в меру детализированный член. Сейчас он был безумно благодарен тем сумасшедшим инженерам, что это придумали. Но вот насколько он функционален и чувствителен — оставалось загадкой. Конечно, Яну хотелось, чтобы чувствительность имелась, хотя бы сравнимая с той, что была у «бескожного» Индро. Потому даже мелкий толчок в его ладонь он воспринял не иначе как оглушительную победу.       — Индро, ты… ты чувствуешь? — Ладонь нежно огладила дёрнувшийся в клетке из одежды член, — Тебе приятно?       — Я… это… — плечи Индржиха подрагивали так, будто сам он задыхается от всего происходящего, но бёдра, явно живущие своей жизнью, послушно толкались навстречу ласкающей ладони, — У меня сейчас голова поплавится.       Не сдержав тихого смешка, Ян всё же убрал руку с паха под недовольный, почти хныкающий стон и потянул Индро к кровати. Усадив его на край, парень ловко оседлал крепкие бёдра, тут же потянувшись к тумбочке. Быстро вытащив тюбик смазки, он гордо вручил его в руки Индро, принимаясь стаскивать с себя домашнюю футболку, сразу после и того оставляя нагим выше пояса.       — Не знаю, что сейчас выйдет, но если не попробуем… — договорить Яну не позволили губы, так ловко заткнувшие его, пока сам он приспустил штаны, забирая бутылёк.       — Попробуем, — принимаясь покрывать поцелуями длинную шею панича, Индржих, повинуясь его рукам, расстегнул и приспустил джинсы.       — Вау, не думал, что он встанет.       — Будь я человеком, я бы обиделся, но я тоже не думал, что так могу.       — Мы просто обязаны изучить твоё навороченное тело.       — Обязательно.       От ощущения прохладной смазки Ян мелко задрожал, от прикосновения собственного члена к гладкому, можно сказать, идеальному во многих отношениях члену андроида по спине пробежали мурашки, заставляя немного прогнуться, подавшись бёдрами навстречу. Индро тоже не сидел статуей, его руки нежно, насколько он умел, оглаживали ровную спину и ладные бёдра, губы беспорядочно покрывали поцелуями едва ли не каждый сантиметр разгорячённого тела панича, до куда только могли дотянуться. Но в момент, когда крепкая рука охватила оба члена, по телу прошла мелкая рябь, не более чем на мгновение сбив кожу.       — Блять, Ян, я…       — Тихо, без кожи я тебя тоже трахну, но чуть позже.       Если бы Индржих до конца понимал концепцию окончания, он бы кончил в тот же момент, лишь взглянув на Птачека. Наглый, самоуверенный, такой разгорячённый и развратный, в глазах Индро Ян был похож на само воплощение секса. И потому в его руках он готов был на что угодно. В реальность его вернули коснувшиеся едва приоткрытых губ пальцы, обильно смоченные в смазке.       — Ты слишком сухой, давай немного смажем и…       Договорить Ян не сумел. Вид совершенно невинного, но покорно вбирающего его пальцы в рот Индро заставил всё тело содрогнуться, да так, что пришлось резко пережать член у самого основания, кончать было ещё слишком рано. Но зато теперь, когда рот Индржиха был таким влажным, впиться в него голодным поцелуем Птачеку ничего не мешало. Он умело ласкал чуть разгорячившиеся губы, то и дело сплетая языки в какие-то безумные узлы. Без внимания он не оставил и ровные ряды зубов, и мягкое, гладкое нёбо, от давления на которое Индро сильнее впился пальцами в бёдра своего панича, заходясь в каком-то утробном стоне. И хоть поцелуи Ян любил, но позволить себе забыть про нечто чуть более интересное просто не мог, уже обеими ладонями охватив сразу два ствола. Опыта с мужчинами у Птачека не было, но уж с дрочкой своему возлюбленному он был уверен, что справится. Потому же, немного привыкнув к достаточно отличающемуся от его собственного органу, парень начал с мерных поглаживаний, внимательно следя за каждым изменением в лице и поведении Индржиха. Тот же, никогда не подозревающий о столь чувствительной части своего тела, отзывался едва ли не на каждое прикосновение. Сенсоры ли, код ли, может, особенности инженерных решений при его проектировании, Ян не знал, что и кого благодарить за это, но то, каким Индро предстал сейчас перед его глазами, стоило всех денег, молитв и благодарностей мира.       — Ян, я не уверен… — несчастный андроид будто рыбка безрезультатно хватал ртом воздух, прижимаясь губами то к выступающим ключицам, то к острому кадыку, то к отчетливой линии челюсти, — Но я сейчас отключусь…       — Звучит как оргазм, — хоть Птачек и старался выглядеть крутым и искушённым в разврате в глазах возлюбленного, но его самого тоже не могло хватить надолго. Было так охрененно хорошо, что отключка не казалась такой уж невозможной, только панич не собирался останавливаться, всё увереннее лаская их обоих, ориентируясь на свои привычки и демонстрируя их на возлюбленном.       — Курва…       Лишь это сумел выдать Индржих перед тем, как начать сотрясаться в чём-то наподобие сухого оргазма, из-за которого кожа действительно начала сбоить, то тут, то там оголяя пластик, а диод на виске устроил настоящий ад эпилептика, пока в один момент просто не погас. Ян даже успел испугаться, когда диод угомонился насовсем, а Индро просто повалился на спину, устремив немигающий взгляд в потолок. Немного успокоиться ему позволили только крепче сжавшиеся на боках руки и расплывшиеся в глуповатой улыбке губы.       — Ты должен напомнить мне концепцию Рая, кажется, я там побывал.       Птачек тихо засмеялся, бережно отпуская почти полностью обмякший член андроида, и уже собирался слезть с него, чтобы закончить в одного, мучить Индржиха ему совсем не хотелось, да и будто слишком сильно он заигрался с этими удержаниями. Но до того лишь сжимающие руки сами немного приподняли его и потащили. Едва не потеряв равновесие, Ян подался вперёд, опираясь руками в кровать и обнаруживая себя сидящим практически на андроидском лице.       — Ты что задумал…       — Ну как же, я же не могу оставить вас в таком виде, мой панич, — снова опустив тон голоса, Индро неспешно притянул к себе несчастный измятый бутылёк, выдавливая смазку прямо в рот.       — И откуда ты… — уши и щёки Птачека едва ли не буквально загорелись. Он вцепился пальцами в одеяло так сильно, что костяшки пальцев побелели, а на тыльной стороне ладоней отчетливо проступили обычно не выделяющиеся вены.       — Не помню, — хохотнул андроид, едва не булькнув смазкой, и тут же обхватил раскрасневшуюся головку губами.       Как бы Ян не старался сдерживать себя до этого момента, громкий стон наслаждения слишком легко вылетел из чуть приоткрытого рта. Индржих не был секс-дроидом, это совершенно очевидно, и никаких подобных программ в него не закладывали, его действия были неуклюжими, иногда слишком резкими, но одно его старание доставить удовольствие сводило парня с ума, заставляя забыть о том, что вообще-то дома они не одни, что его могут услышать, что… Да похрен, что там ещё было, пусть летит в костёр! Неумелые ласки языком, то слишком быстрые, то слишком медленные движения головой, редкие покусывания, которые с любыми другими убивали настрой, но сейчас были не более, чем крохотной оплошностью. И глаза. О, эти невинные, такие доверчивые глаза, смотрящие только на него, наверное считывающие всё, вплоть до количества выделяемых гормонов. Всё это вместе сносило и так съехавшую крышу, заставляя Яна забыться и полностью отдаться ощущениям, достигнув пика едва ли не с выкриком глубоко в гладкой глотке.       — Нужно пересмотреть твоё питание, — тихий смешок едва не вывел Птачека из себя, но не сейчас. Сейчас он, наконец слезший с лица Индржиха, просто лениво развалился на его груди, переводя дыхание, но всё же не сумев оставить замечание без ответа:       — Ты давай, выпендривайся, пока я не узнал, как тебя прокачать, — фыркнув куда-то в сгиб шеи, парень даже не почувствовал, как андроид, крепко прижимая свою драгоценную ношу к груди, поудобнее устраивает его на кровати, — Э, ну-ка стоять. Куда собрался?       Успев схватить Индро за руку, когда тот явно собирался слинять, панич недовольно глянул на него, утаскивая обратно под одеяло и прижимая к своей груди.       — Но я же…       — Хуяже, — Птачек знал, что может простить Индржиху очень многое, но это он так оставить не мог, — Просто лежи со мной. И один только Бог поможет тебе, если, когда я проснусь, ты не будешь рядом.       — Как панич того желает.       Индро улыбался. После такой реакции он не мог признаться, что просто хотел сложить вещи и вернуться обратно в кровать. Потому он лишь стянул с них обоих ненужные шмотки, скидывая на пол, и поудобнее устроился в крепких объятиях, всю следующую ночь думая, заменить ли ему сдохший диод или попортить Яну жизнь, лишив такого удобного индикатора своего состояния.