Оно защитит

Цок, цок, цок. Стук каблуков Хелен раздавался по пустым коридорам Дома призрения имени Форсер. Керосиновый фонарь освещает путь и уставшее лицо девушки. Цок, цок, цок. Она открывает двери, каждую по очереди,смотря на спящих сирот разного возраста. Старшие сегодня работали, младшие ходили по домам, смотрители наблюдали за все этим. Хоть никто из детей и не сказал, но девушка была уверена, что старшая смотрительница Матрона снова заставила старших работать без перерыва. Дождь барабанил по окнам с завидным энтузиазмом. Обойдя всё дважды, заперев и проверив все несколько раз, Хелен, наконец-то, пошла в свою дежурную каморку. Но что-то заставило её задержаться в холе. Шум, который легкомог сойти за шум дождя, почему-то привлек её внимание. Она даже не поняла, что именно отличалось. Простое шуршание, которое явно было обычным колыханием деревьев от сильного ветра. Ведь так? Младшая смотрительница отдернула одну из штор, увидев удаляющуюся фигуру. Хелен быстро отперла дверь и выбежала на крыльцо. - Хей! – крикнула она вслед фигуре, - Вы куда? Что вы тут делаете? Но никого больше не было видно. Раздраженная Хелен только сейчас заметила корзину в которой мирно спал младенец. Девушка скривилась. Кто вот так берет и оставляет ребенка у дверей детдома? Если хотите избавиться от отпрыска, то придите утром и заполните документы, а не вот так. Кто этот ребенок? Кто его мать? Когда он родился? Ответы на эти вопросы сотруднику выдумать придётся? - Тебя мне ещё не хватало… - Хелен подняла корзину и вошла вздание. Младенец спал тихо, хотя обычно они просыпаются, когда температура меняется. Может с ним будет не так сложно? Заперев дверь, смотрительница пошла в дежурную комнату. Руки заняты… в одной младенец, в другой фонарь. – Алан! Живо дверь открой! – громким шипением позвала она коллегу. Через пару минут дверь открылась и показались сонное лицо и растрепанные волосы парня. - Опять спал?! Алан ну сколько можно на дежурстве спать? – таким же шипением говорила Хелен. Она вошла в комнату, на тумбочку поставила лампу, а корзину на стол. Заглянув внутрь, девушка стала рассматривать младенца. Простой пухлощекий малыш, со светлыми волосами, казался очень здоровым. Да и корзинка хорошая из ивовых прутиков, одеяло и подушка в под младенцем тёплые, видимо, из овцы. Выглядит дорого, будто не случайная женщина оставила ребенка, а какая-то дворянка или богатая женщина… - Ну ты же забрала лампу, а мне что делать без света? Документы разбирать? – жаловался Алан, подходя ближе к напарнице. - Кто это? Ребенок? - Нет – цыпленок! Алан, конечно же ребенок! – Хелен толкает юношу в бок, снова обращая внимание на корзину. – Дом переполнен, я не уверена,что у нас есть лишняя люлька. Либо придется перемещать кого-то на кровать, либо подселять к кому-то… - Его что, просто оставили на пороге? – дождавшись кивка от напарницы, Алан продолжил. – Нам как документы заполнять? Или ждать Матрону завтра? - Нам в любом случае её ждать… погоди, тут что-то есть, –девушка осторожно достала младенца вместе с подушкой, на которой он лежал. Под ней на дне корзины лежал конверт, который девушка сразу же открыла. Красивый подчерк был ещё одним доказательством того, что женщина богата и явно образована, а также еще одним странным обстоятельством. Женщина, образованная и с хорошим достатком, возможно, с титулом просто взяла и оставила своего ребенка? Хотя если всё так как думает Хелен, то понятно, почему она простобросила младенца у крыльца – она не хотела придавать это огласке. Дворянка, ну или другая женщина с репутацией, пришедшая в дом призрения и оставившая там ребенка – дело редкое и невозможное, и поэтому крайне интересное для скучающих горожан. Молодые смотрители начали читать письмо. «Пожалуйста, прошу простить меня за подобный жест. Я слишком устала от своей участи, что ждать утра нет никаких сил, да и оглашать подобное дело не желаю. Ребёнок в корзине – мой сын, уже бывший. Его зовут Лукас. Лука. Он родился 13 мая этого года. Пожалуйста, ничего не вписывайте в графу родителей, ни меня, ни моего мужа. Все документы вы найдете в этом конверте.Могу попросить ещё одно одолжение. Пожалуйста, не забирайте у него его игрушку. Оно его будет защищать и если вы это разозлите, то вам не поздоровится.» - Игрушка? Какая игрушка? – вслух спросил Алан. Их обоих волновал этот вопрос. В корзине никакой игрушки не было. Хелен также обеспокоила дата рождения малыша. 13 мая. Суеверная Матрона, как-то, все уши девушке прожужжала с этим тринадцатым мая. Пятница тринадцатое. Хоть Хелен и была не суеверной, но гадкое чувство было. Девушка снова заглянула в корзину впоисках игрушки из письма, но там было только одеяло, подушка, на которой лежал младенец, и, собственно, письмо. Дежурные смотрители переглянулись. Алан поднёслампу поближе к младенцу. Мальчик сжимал в ручках старого плюшевого мишку. - А? Он тут был? – удивилась девушка. Она ведь внимательно всё осмотрела, не могла же она не заметить игрушку? Медведь выглядел странно.Старый, пыльный, один глаз в виде пуговицы, другой в виде бусины, на лапе заплатка. Слишком потрёпанный, особенно по сравнению с пухлощеким, явно здоровым мальчиком. Молодые люди переглянулись. Алан пожал плечами. Мол «Ну и ладно». - Наверное, надо его помыть… - бормочет Хелен, с подозрениемсмотря на ребенка и его игрушку. Ей не хотелось этого делать и не понятно, чем она руководствовалась. Страхом, что младенец проснется и всех разбудит своим плачем или тем, что в письме говорится правда. - Он выглядит чистым, – почесал голову Алан. - Ты про мальчика? Я про медведя говорю! - Ой… ну в любом случае, в записке сказано, что не стоит отбирать у ребенка игрушку. - Господин Тьюн, вас Матрона покусала? – хоть девушка и ругалась на коллегу, но иррациональный страх в её душе с каждой минутой пребывания рядом с этим ребенком или его игрушкой увеличивался.