Выбери любить

      – Твоя мать случайно не буханка? – Минги шаловливо поигрывает бровями, – Тогда откуда у неё такая крошка?       Что-то подобное происходит каждый божий раз, когда Юнхо решает, что его психика достаточно окрепла для того, чтобы спуститься на своем честно заработанном перерыве в кофейню и получить новую порцию остроумных подкатов от местного бариста. Минги не кажется ему плохим парнем, может немного глуповатым и развязным, но не критично. Поэтому Юнхо стоически сносит все поползновения в свою сторону, мило улыбается, вежливо благодарит и спешно уходит обратно в книжный магазин, который располагается этажом выше в том же торговом центре. Сегодня Юнхо позволяет себе ответить на эту словесную феерию крошечным воздушным поцелуем, даже не подозревая о том, что этот, казалось бы, незначительный жест станет главным событием дня для бариста … и для его коллеги Сана, которому придётся всю смену слушать восторженные рассказы о «крошке» Юнхо.       Когда Юнхо всего месяц назад устраивался на работу в книжный магазин, парень был даже рад, что сможет не тратить часть обедненного времени на дорогу до ближайшего общепита, ведь кофейня в их торговом центре была в шаговой доступности. Впрочем, история его трудоустройства была не менее драматична, чем само пребывание на новом месте работы. На эту авантюру, а иначе ее и не назовешь, Юнхо подбил его лучший друг и по совместительству огромная заноза в заднице Чон Уен. Парень не был создан для монотонной и размеренной работы, однако выяснилось это уже после подписания всех документов и успешно пройденной стажировки. Поэтому Уен разумно рассудил, что Юнхо просто обязан скрасить его рабочие будни, ведь они так мало времени проводят вместе. И совсем не важно, что они живут под одной крышей, завтракают, ужинают, смотрят сумерки по восьмому кругу и иногда даже спят в обнимку после особенно тяжелой недели, завершившейся неумеренным вливанием в себя алкоголя. Так что да, фантазии Уена о совместной работе было не остановить, и уже через неделю Юнхо, как с креста снятый, стоял в книжном зале с бейджиком консультанта и радушной улыбкой на перевес. Было и ещё кое-что, о чем Уен дальновидно умалчивал. А именно его сильнейший краш на парня из ближайшей кофейни. В первый же рабочий день Уен чуть ли не под ручку потащил Юнхо на обед в эту самую кофейню, громко вещая о преимуществах данного заведения и о работающих там парнях. Конечно, главный акцент его монолога то и дело смещался на одного конкретного парня, но Юнхо тактично делал вид будто и правда верит, что Уена в этой богадельне привлекает исключительно вкусная выпечка и хороший кофе. Когда они наконец добрались до нужного места и вошли внутрь, Юнхо уже с абсолютной точностью мог сказать, кто именно пополнил список симпов его кошкомальчика. Сан выглядел как холодный принц, серьезный, собранный и чересчур красивый для того, чтобы работать обычным бариста. Но стоило Уену подойти к стойке заказов, как у Юнхо не осталось сомнений в чем тут дело. Сан сразу же расплылся в нежной улыбке, влюбленно глядя на светловолосого. Пока флиртующая катастрофа по имени Чон Уен смущала свою жертву, Юнхо рассматривал ассортимент… и второго бариста, который был занят приготовлением напитков для клиентов. Парень был высоким, широкоплечим и самую малость пиздец каким горячим. Кажется, Чон начинал догадываться какую многоходовку проворачивал его лучший друг. Видимо, Уен не только хотел скрасить свои рабочие будни и пофлиртовать с Саном, но и решил устроить личную жизнь самого Юнхо. Потому что иначе объяснить такое невероятное совпадение и попадание в его типаж он не мог. На самом деле, у парня не было каких-то жестких требований к объекту своих будущих симпатий, он просто знал, что волосы чернее чёрного, белая терракотовая кожа и дерзкий взгляд из-под длинных ресниц вполне способны свести его с ума. И он смело шагнул на встречу, казалось, своей судьбе.       – Чего желаешь, милашка? – бариста, на бейджике которого гордо значилось «Минги», сладко улыбнулся ему. Это было фиаско.       Приторный сахар заскрипел на зубах Юнхо и он еле выдавил из себя:       – Средний латте, пожалуйста.       Именно с этого чертового дня его жизнь превратилась в дебильный ромком, который не спешил заканчиваться счастливым финалом. Минги флиртовал с ним практически каждый день, старался вывести на диалог больше двух односложных предложений, всегда одаривал комплиментами и спрашивал о том, как идут дела Юнхо. Во всей этой ситуации Чона смущало примерно все. Юнхо не был ханжой, но такой откровенный флирт не казался ему гарантом серьезных намерений. А становится лишь очередным в списке трофеев Минги ему совершенно не хотелось. Парень пристально наблюдал за Соном, который так легко раздаривал свои улыбки направо и налево, и ему становилось все более очевидно, что «особое» отношение Минги к нему основано только на неприступности самого Юнхо. Сон, очевидно, был хорошо осведомлен о своей привлекательности и весьма успешно ей пользовался. И, может, Чону и хотелось бы поиграть с огнем, обжечься об очередного плохого парня, выплакать пару тонн соленых озер и вернуться к своей жизни с новым опытом и еще одной треш историей для рассказа друзьям под бутылочку пива. Но Юнхо уже не пятнадцать, он давно вырос из этого возраста, когда хотелось слепого обладания, на смену ему пришло желание эмоциональной близости, взаимной поддержки и уюта. Еще труднее было принять тот факт, что Минги стал первым парнем за долгое время, по-настоящему заинтересовавшим Чона. Это было проблемой. Действительно проблемой. Ведь, если Уен мог легко переключаться, менять влюбленности каждую неделю и в каждых отношениях находить себя заново, утопая в новом человеке, то у Юнхо так попросту не получалось. При всей внешней дружелюбности и легкости в общении парню требовалось слишком много времени, чтобы подпустить кого-нибудь достаточно близко.       Однажды они сидели с Уеном в их общей квартире на маленькой кухоньке, с которой, однако, открывался прекрасный вид на закатный город. Вечер медленной поволокой накрывал все вокруг, вместе с ним и разговоры становились откровеннее, а сердца – открытее.       – Зачем он все это делает? Или не понимает, что никто всерьез не захочет быть с таким легкомысленным парнем, как он, – Юнхо обиженно дует губы, прекрасно осознавая, что будь Минги чуть менее очевидным в своих намерениях, он бы не задумываясь прыгнул к нему в объятия еще в первый день знакомства.       – Юю, ты же понимаешь, что мужчины иногда бывают немного туповаты, – философски заключает Уен, вальяжно покачивая бокал с вином и устремляя задумчивый взгляд в даль.       – Уен?       – Да, милый, – Чон даже не удосуживается посмотреть на Юнхо, слишком увлеченный созерцанием алого заката и сохранением своего образа дивы.       – Ты же знаешь, что сам мужчина?       – У всех свои недостатки.       Иногда Юнхо искренне восхищался стоическим похуизмом своего друга. Все свои проблемы Уен решал самыми неожиданными способами без тени стеснения и неловкости. Если ему было скучно работать одному, он просто вынуждал устроиться туда же своего друга. Если он хотел бариста из кофейни, значит он забирал этого бариста из его сраной кофейни. Ничего сложного, ловкость рук и никакого мошенничества. Сам же Юнхо думал о том, что никогда так не сможет. В его голове всегда было так много предубеждений и всяческих «а что, если»… Чону не под силу было даже признать собственную симпатию к Минги, потому что гордость говорила громче легкомысленности. Юнхо прекрасно понимал, что для Сона он очередная серая мышка для развлечения, которой он разок воспользуется и даже не вспомнит на следующий день. А ведь Чону так хотелось чего-то искреннего, хотелось душераздирающей преданности, но встречалась только плотская заинтересованность. Он уже и не помнил, когда его партнеры правда были эмоционально привязаны к нему, а не просто хотели сбросить напряжение в постели. Все эти размышления, словно ядовитые змеи, обвивали сознание, навевая грусть. Но сейчас не было ни сил, ни желания встречаться с ними лицом к лицу.       – А как у вас с Саном? – Юнхо задает этот вопрос на свой страх и риск, потому что знает – Уен может быть чересчур эмоциональным, когда дело касается предметов его обожания.       – Я хочу от него детей, – с готовностью откликается Чон, сыпля искрами из глаз.       – Уен-а, правда, ты забываешь, что ты все еще мужчина…       – Так и скажи, что просто меня не любишь, – Уен надувается, а Юнхо искренне не может сдержать свой заливистый смех при виде такой реакции своего друга.       – Кстати, кстати, родной, Сан-и говорил про твоего этого Минги, – Уен хитро скалится и тут уже приходит очередь надуваться его хену, потому что, во-первых, Минги не его, а, во-вторых, ему вообще не интересно, что там говорят про этого дурака.       – Не делай вид, что тебе все равно, пупсик. Я тебя насквозь вижу. В общем, Сан сказал, что Минги так то ровный парень, косяков за ним не наблюдалось и нравишься ты ему по-настоящему, – Уен произносит это легко и как будто бы совсем невзначай, но струна напряжения натягивается и в его взгляде, и в его голосе. Чон Уен может быть настоящей бесстыдной катастрофой, когда дело касается его лично, но он все еще самый оберегающий и вовлеченный человек, когда дело касается его лучшего друга. За столько лет близкого общения парень прекрасно выучил все повадки, страхи и предрассудки Юнхо. С его холодным принцем надо было действовать аккуратно, постепенно подготавливая почву для рефлексии и принятия однозначного решения.       – Уен, я… Не знаю я. Просто не хочу снова разочаровываться в своем выборе…       – Но ведь тебя к нему тянет! Я же вижу! – Чон прикусывает губу в негодовании, стараясь сдерживать свой словесный поток.       – Тянет, да. А толку то, – Юнхо только неловко чешет затылок. Вроде и признал очевидное, а вроде легче то и не стало.       – Юю, он буквально смотрит только на тебя своими глазами по пять копеек. Глупенько волнуется каждый раз, как только ты заходишь в кофейню, и безуспешно пытается казаться крутым альфатрахером. Даже на свидание позвать пытался, а ты все отказываешь ему. Вспомни, как он к нам притащился в свой выходной, чтобы книгу выбрать, хотя по нему прекрасно было видно, что пришел он явно не за ней. Подумай, милый. Может, что-нибудь из этого и выйдет.       Юнхо на этот впечатляющий монолог только неопределенно мычит, сам не зная, как трактовать для себя такое поведение парня. Он тоже видит, что объективно нравится Минги, но эта глупая жажда искренности берет верх. Сам же Чон переводит тему и ловко уводит Уена от попыток залезть к нему в душу, когда там такой непорядок.

***

      На следующий день после вечернего разговора с Уеном Чон Юнхо еле разлепляет глаза и, как мученик, через силу собирается на работу, попутно наблюдая за тем, как сладко спит в постели его сосед, у которого смена начинается значительно позже самого Юнхо. С трудом доживая до перерыва, он, превозмогая все лишения, ползет в кофейню за живительным нектаром богов, стараясь не концентрироваться на тараканах, устраивающих беспредел в голове при первой мысли о встрече с Минги.       – Котёнок, почему такой грустный? – будь проклят тот день, когда Юнхо решил, что дружба с Уеном не выйдет ему боком.       – Если ты продолжишь эту фразу, я клянусь, что больше никогда не переступлю порог этой сраной кофейни, – обычно вежливый Чон практически шипит на бедного бариста, что не проходит мимо последнего.       – Я и не думал продолжать. Правда, что случилось? – Минги жалобно заламывает брови и смотрит своими большими глазами так, что Юнхо даже становится совестно за свою резкость.       – Все в порядке, Минги. Ничего страшного не случилось, – тихо успокаивает он и себя и парня за барной стойкой.       – Если я могу как-то помочь или что-то сделать для тебя, просто дай мне знать, – с этими словами бариста лишь жалостливее вглядывается в слегка растерянные глаза напротив.       – Сделай мне вкусный кофе, это будет лучшим одолжением с твоей стороны, – Чону кажется, что на этом их диалог должен подойти к логическому завершению, но, видимо, Сон считает, что, когда кажется, креститься надо.       – Такой красивый и такой колючий, – на это Юнхо только тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Он не должен раздражаться от такого. Тем более Минги явно не специально выводит его из себя. Но в данный момент Юнхо предполагает, что если он треснет парня холдером, то окажет услугу всему миру. Жить и мириться со всем происходящим становится все невыносимее…       – Малиновый латте для самого очаровательного парня на планете Земля, – лучезарно провозглашает Минги, а Юнхо только думает, что если он сейчас прибьет Сона, то его оправдает любой суд в мире.

***

      Смена, кажется, длится целую вечность. Юнхо буквально считает минуты до прихода Уена на работу. В его голове закручивается целый водоворот из мыслей и чувств, которые очень хочется разделить с лучшим другом. И стоит Уену только переступить дверь магазина, как на него обрушивается двухметровая лавина тревог по имени Чон Юнхо.       Уен внимательно слушает его, отчаянно пытаясь совместить приятное с полезным и не забывать работать, увлекшись рассказом своего друга.        – Юю, может хватит так открыто его динамить? Ты же сам пожалеешь, если он наконец отстанет, - логически подытоживает гневную тираду Юнхо Уен.       – Ой, он бегает за мной как щеночек, никуда он от меня не денется. А если и денется, то не велика потеря. И вообще он мне не нравится, очередной бабник-мудак с комплексом бога.       Юнхо до последнего не понимает шокированной реакции Уена, который смотрит как будто бы ему за спину. Чон медленно оборачивается с бешено колотящимся сердцем, уже зная, кого именно он там увидит. Минги стоит неподвижно, потупив взор. После чего резко поворачивается на самых пятках и спешно шагает к выходу из книжного. Юнхо, застывший столбом, не решается бежать и догонять Сона, попутно принося тысячу извинений и уверяя в том, что он не это хотел сказать. Вместо этого Чон только растерянно смотрит на Уена, но впервые не находит в глазах своего друга ни капли поддержки. Тогда он просто кивает сам себе и продолжает заниматься раскладкой книг. Будто ничего и не произошло. Будто и нету этого зудящего чувства в районе сердца, которое перемалывает все внутри. Сам же хотел, чтобы Минги наконец-то отстал. Только почему тогда от одной мысли об этом так невыносимо на душе?       Юнхо ходит в трансе всю неделю. Каждый поход в кофейню на обеде сопровождается арктическим холодом, пробирающимся под кожу и морозящим кости. Сон смотрит на него тяжелейшим из взглядов, общается только сухим заученным наизусть скриптом и пресекает все попытки хоть как-то затронуть тему случившегося. Да что уж говорить о Минги, если даже Сан, продолжающий все так же непринужденно щебетать с Уеном, теперь говорит с Юнхо только подчеркнуто вежливо, не глядя в глаза и не позволяя себе ни одной лишней фразы. Это выводит из себя. Потому что Юнхо знает, что виноват и то, что поступил жестоко, он тоже знает. Но сильнее, чем чувство вины, разлитое по жилам горящим свинцом, его никто не накажет.

***

      Въедливый запах разочарования противно осел на легких. Не продохнуть. Минги так хотелось верить, что в этот раз все будет иначе. В то, что его наконец-то просто примут и оставят себе. И вот он снова тут. Чувствует себя брошенным, хотя на самом деле его и не брали. Чувствует себя преданным, хотя как может предать тот, кто никогда тебе и не принадлежал? Он смотрел на Юнхо и чувства все наружу так и сочились из избитой груди. Он казался самым настоящим и живым парнем из всех, кого он когда-либо встречал. Среди красивых пустышек и самовлюбленных идиотов он разглядел прелестный цветок, который медленно отравлял его своей неприступностью. Любить, не нуждаясь в ответном чувстве — это так в его стиле. А все равно больно.        Что такого в этом парне? Почему так отчаянно хочется именно его?       Обо всем этом Минги думает, когда подходит время конца смены, а в зале нет ни единого посетителя. Он и сам не заметил, как погрузился в свои мысли так глубоко, что крутившийся рядом Сан, убирающий стойку к следующей смене, начал бросать на него обеспокоенные взгляды.       – Ги, ты в порядке? – на эти слова Сон пугливо вздрагивает и переводит свой пустой взгляд на друга.       – Неделя прошла, а ты даже не выслушал его…. Может, он просто взболтнул лишнего, сам не задумываясь о своих же словах, а ты так убиваешься, словно мир клином сошелся на этом парне, – слова суровые, но честные наконец решается озвучить Сан.       – Может и сошелся, – несмело бурчит Сон про себя, но Чхве его прекрасно слышит и только неодобрительно покачивает головой на такие заявления.       – Если ты уверен в том, что именно этот парень тебе позарез нужен, так поговори с ним. Я понимаю, что это полностью его вина и именно он сделал тебе больно, но ты же больше всего и страдаешь от этого молчания, – Сан редко лезет не в свое дело, раздавая непрошенные советы, но смотреть на потухшего друга с каждым днем становится все более невыносимо.       – Я не смогу, – честно признается Минги, ни разу не кривя душой, – я не хочу перед ним унижаться.       – С чего ты решил, что говорить о своих чувствах – это унизительно? Я же признался Уену и он, о ужас, не обсмеял меня и не выставил дураком, – Сан недовольно вздергивает бровь вверх, силясь понять, что вообще творится в голове Минги.       – У вас итак все было понятно, ты ничем не рисковал, раскрывая себя, – упирается Минги, складывая руки на груди.       – Зато ты сейчас рискуешь всем, молчанием убивая свою же искренность. Откуда Юнхо знать, что ты не играешь с ним? Уж извини, но твои тупые подкаты пока свидетельствуют только о том, что ты хочешь залезть к нему в трусы, а это мало кому понравится слышать от почти незнакомого парня, – на эти слова Минги только морщится, но мысленно понимает, что Сан прав.       Он продолжает думать об этом все то время пока они в абсолютной тишине закрывают кофейню и следуют на выход из здания, чтобы скорее вдохнуть прохладный ночной воздух и остудить пылающее в груди безумное сердце. Но Сан замирает прямо в дверях, не давая Минги нормально разглядеть, что же привлекло внимание парня. Когда Чхве наконец пятится в сторону, Сон несколько раз глупо хлопает ресницами в замешательстве, на долгую минуту забывая дышать. Сан же в это время быстрым шагом тактично скрывается с места преступления, боясь испортить момент, но сразу же набирая номер Уена. Минги моргает еще раз, не веря своим глазам. Перед ним стоит Юнхо. Такой красивый в своих светлых классических брюках, белой рубашке и легкой кремовой куртке, так безрассудно распахнутой для середины осени. Но больше удивляет не это, а огромный букет темно-бордовых калл в руках парня. Чон смотрит нежно и тревожно, от его бездонных глубоких глаз у Минги даже перехватывает дыхание. Такое желанное раньше внимание сейчас полностью приковано к нему одному. Хочется, конечно, не теряя времени броситься в эти манящие объятия, но Сон не должен так просто сдаваться, не должен проигрывать самому себе.       – Привет, – неловко произносит своим хриплым голосом Чон, делая осторожный шаг навстречу.       – Привет, – выдыхает Минги, но продолжает неподвижно стоять на месте.       – Я пришел… Прости… Я…       – Достаточно. Я не в обиде на тебя. Просто ты мог сразу сказать мне прекратить, если я так сильно раздражал тебя, – Сон наконец срывается с места, уверенно проходя мимо Юнхо и ощутимо задевая того плечом.       Но Минги не успевает даже осознать, как его кисть обхватывает большая теплая ладонь, заставляя обернуться, и он тут же оказывается в плену этих сильных рук, которыми Юнхо так отчаянно прижимает Сона к себе. Парню становится практически не по себе от того, как приятно ему находиться в этой ловушке, утыкаясь носом куда-то в Чонову ключицу и вдыхая такой тонкий, едва уловимый аромат, который кажется сейчас самым приятным и нужным.       – Прости меня. Я поступил нечестно по отношению к тебе. Но, что намного страшнее, я соврал. Сказал неправду от первого до последнего слова. У меня не было и единого шанса сопротивляться этому всепоглощающему чувству, которое ты поселил во мне. Я даже не знаю, почему меня так сильно тянет к тебе. Знаю лишь то, что я готов любой ценой заслужить твое утраченное доверие. Прости, прости, прости... Я все для тебя сделаю. Я даже не представлял, насколько все серьезно, пока неделя без тени твоей улыбки не показалась мне сущим адом.       – Юнхо…       – Я все сделаю, правда, – нервно закушенная губа выдает волнение, но Юнхо ловит на себе смешливый взгляд Минги, и все становится таким не важным.       – Поцелуй       – Что?       – Поцелуй меня       И Юнхо целует. Без лишних промедлений и ненужных сейчас вопросов. Просто целует. Сладко прижимаясь всем телом и мягко сминая раскрасневшиеся губы Минги. Так чувственно отдавая всего себя этому поцелую, нежно оглаживает вспыхнувшую щеку Сона самими кончиками пальцев. Минги в этом поцелуе, выбивающем из легких воздух, кажется, наконец-то начинает дышать полной грудью. Будто бы обретая цельность, недостающую, но такую важную часть общего пазла. Юнхо ощущается как вторая кожа, как часть души, как родной дом. И Минги не сдерживается, враз теряя по крупице выстроенный образ брутального парня. Сон опускает голову, роняя слезы от переполняющих его чувств. И когда прямо перед его лицом возникает тот самый букет, который принес ему Чон, глупое сердце в груди сжимается ещё сильнее. Юнхо трепетно вкладывает цветы в чужие руки, будто с ними отдает и что-то более ценное, сокровенное, самое важное. И Минги не задумываясь принимает этот подарок, несмело вдыхая аромат своей души.       – Знаешь…они напомнили мне тебя. Такой глубокий и притягательный цвет и такая мягкая изящная форма, – Юнхо сам не понимает почему говорит сейчас шепотом, принимая в свидетели только яркие звезды над их головами и эти невозможные глаза напротив.       – Они очень красивые… Спасибо... Мне никогда раньше не дарили цветы, –заговорщически делится Сон, даже не пытаясь скрыть свое смущение.       – Ты, наверное, хочешь обсудить все что, – Юнхо делает неопределённый жест руками, – произошло между нами и продолжает происходить?       - Нет…нет. Я так устал, – Минги нисколько не кривит душой, когда честно признается в этом парню.       Все эти потрясения – влюбленность, отвержение и наконец признание – слишком сильно измотали и без того не успевшее зажить до конца сердце. Все чего сейчас хочет Минги – оказаться в этих надежных руках, которые оградят его от всего мира, хотя бы ненадолго, лишь на целую вечность.       – Мне проводить тебя до дома? – в глазах Чона проскальзывает невинная надежда вперемешку с удушающей верностью.       – Я так не хочу, – Минги капризно заламывает брови, чем в очередной раз за вечер вызывает у Чона непрошенное желание оберегать и заботиться.       – Что же мне тогда сделать для тебя?       – Остаться сегодня со мной, – Сон вмиг становится серьезным и нуждающимся таким, каким Чон совсем не привык его видеть.       – Как пожелаешь, принцесса. Сегодня я весь твой, – эти слова могли бы прозвучать как бесстыдный флирт, но Юнхо их произносит своим бархатным вкрадчивым голосом, готовый исполнить любую просьбу Минги, лишь бы не видеть эти мокрые дорожки под глазами парня.       – Пойдем домой, – легким, будто бы само собой разумеющимся движением руки, Сон переплетает их пальцы и тянет опешившего парня за собой, прямо в пучину ночи, прямо в свой маленький рай.       Минги устал. Так смертельно устал. Выгрызать все в своей жизни, сражаться за каждую кроху – и совсем неважно, признания, успеха или любви. Он просто устал воевать со всем миром, поэтому сейчас он так легко отдается на поруки судьбы. Вручает свое израненное сердце в руки Юнхо, даже не заботясь о том, что с ним сделают. И, кажется, это становится правильным решением. Минги так думает, когда Юнхо позволяет Сону полностью отпустить и не контролировать ситуацию. Чон заказывает готовую еду и накрывает им стол, он же выбирает фильм для совместного просмотра, а после кутает Минги в одеяло и прижимает к себе.       Сон в его руках до боли нежный, ласковый и до чертиков трогательный. Как этот милый парень так сладко прижимающийся к Юнхо всем телом, мог так долго играть свою роль отпетого бэд боя? Сейчас, перебирая смоляные волосы своими длинными подрагивающими от интимности момента пальцами, Юнхо думает лишь о том, что готов выжечь этот момент на сетчатке собственных глаз. Он аккуратно нагибается, трепетно вдыхая аромат волос парня, и запечатывает целомудренный поцелуй на его темени. Минги только сонно поворачивает свою голову вбок так, чтобы ладонь Юнхо легла точно на его щеку и оставляет фантомный след от своих губ на любимом запястье. Самым странным открытием вечера становится жадность Минги до любой ласки, которую Юнхо ему только мог предложить. Он выглядел маленьким забитым зверьком, дорвавшимся наконец до теплых и заботливых рук.       Они так и засыпают в обнимку, лежа на старом диване в гостиной за просмотром третьей части «Человека паука». Главное, что вместе. Наконец-то вместе.       Первое, что Юнхо чувствует, когда просыпается это его запах. Почти неуловимый аромат, въевшийся в каждую клеточку тела. Аромат, что раньше был таким тонким и далеким, сейчас пропитал все вокруг и накрыл собой будто тёплым одеялом. Чон аккуратно поворачивает голову, стараясь лучше разглядеть спящего прямо на его груди парня, запоминая каждую черту, неуловимую эмоцию, отражающуюся на лице Минги, каждый вдох и выдох. Тело ломит от ночи, проведенной в неудобном положении, и от тяжести чужого тела, но сейчас для Юнхо это самая приятная ноша, которую он принимает с радостью. Чон старается не шевелиться, чтобы не разбудить Минги, однако тот, будто бы почувствовав пристальный взгляд на себе, мило щурится, стараясь разлепить глаза после бестревожного и спокойного сна впервые за долгое время. Наконец, Сон с трудом поднимает свои тяжелые веки и, фокусируясь на заспанном лохматом Юнхо, счастливо улыбается. Это утро кажется для Минги чудом, сбывшейся мечтой, которую он так отчаянно загадывал годами. Но неприятный червячок волнения вынуждает его хриплым ото сна голосом совсем уязвимо и тихо спросить:       – Ты уйдешь?       – А ты не хочешь, чтобы я уходил?       – Нет, побудь со мной…пожалуйста.       И Юнхо остается на весь день, хотя самому Минги хочется, чтобы он остался на всю жизнь. Чон готовит для него завтрак из того немного, что завалялось в полупустом холодильнике. Кормит и поит чаем. А после нежит в своих объятиях, попеременно целуя обе щеки, налившиеся румянцем, будто спелые яблочки. И Минги так хорошо, так спокойно в этих руках, что слезы наворачиваются сами собой, но уже не от болезненных слов Юнхо, так глупо оброненных невпопад, а от его горячего всесогревающего сердца, способного поставить на ноги даже лежачего. Больше всего на свете Сон сейчас боится, что все произошедшее окажется плодом его больной фантазии. Но Юнхо ощущается настоящим, таким теплым и солнечным, самым лучшим для него, для Минги. И Сон решается, позволяет последнему гложущему его вопросу сорваться с языка.       – Хо, ты…я тебе…или…, – пока Минги все не может подобрать правильные слова, Юнхо только солнечно улыбается ему самой ширкой и счастливой улыбкой.       – Да, мой хороший, ты очень сильно мне, а я, судя по всему, все-таки тебе, – Чон произносит это так просто, как нечто очевидное и само собой разумеющееся, ничего не стараясь скрыть или утаить.       – И ты не против? – Минги так страшно произносить эти слова вслух, будто магическое заклинание, способное все разрушить.       – Я только за, – Юнхо снова сгребает парня в охапку, притягивая к себе, чтобы соприкоснуться лбами и прочувствовать момент, который прямо сейчас становится их общей точкой невозврата.       – Все так странно, мы ведь даже почти незнакомы, – вразрез собственным словам Минги жмется ближе, утыкаясь носом куда-то в шею парня. Ближе, ближе, ближе. Хочется быть еще ближе.       – Позволишь мне узнать о тебе больше? – мозг Юнхо давно отключился, и он осознает только одно – он не хочет отпускать от себя Сона больше ни на секунду.       – Не боишься утонуть там? – Минги сначала говорит, а потом в след своим же словам удушливо краснеет.       – Сочту за честь утонуть в тебе, сладость. Хотя ты, наверное, как прирожденная сирена, завлек в свои сети, а после погубил далеко не одного капитана, – призрачные касания будоражат ускользающий рассудок, поэтому Минги так сложно сосредоточиться на словах Юнхо.       – Я… на самом деле не такой опытный в делах любовных, каким пытаюсь казаться. Если честно, то у меня всего одни отношения и были. Это началось ещё в школе... Знаешь, я никогда не был очень правильным мальчиком, но тогда я связался с реально плохим парнем. Он стал главной катастрофой моей жизни, – Минги переводит дыхание, не понимая стоит ли ему продолжать, но для себя решает, что Юнхо должен это услышать, – Он просто продолжал убивать мою самооценку шаг за шагом, а я винил во всем только себя. Он и правда был крутым парнем, таким красивым и харизматичным. Ага, и рядом я, гадкий неловкий утенок. Но мы продолжили встречаться и после поступления в университет. Он изменял мне, а я все прощал. Все было настолько плохо, что вытаскивать меня из этих отношений пришлось его друзьям, которые слушали его рассказы обо мне и видели, как он ко мне относится. Кстати, Сан… он же в универе был другом того самого бывшего, благодаря его поддержке я тогда и ушел. А потом мучительно учился жить и чувствовать заново. Знаешь, я очень изменился с тех пор. Мне пришлось много над собой работать, чтобы стать хоть немного увереннее, хоть немного полюбить себя. Я сделал всё и внешне, и внутренне, чтобы не видеть в отражении того забитого и преданного мальчика, которым был ещё не так давно. И эти заигрывания… я просто пытаюсь… не знаю… почувствовать себя нужным? «Разврат как бегство от любви». Да. Прости, что вывалил на тебя все это. Должно быть мне не стоило….       – Милый, я готов слушать тебя столько, сколько понадобится. Твоя травма — это тоже часть тебя, и ты не должен ее замалчивать, – Юнхо такой нежный и это совсем не то, к чему привык Минги в отношениях, будто нищий вымаливать хотя бы один быстрый взгляд, хотя бы одну нервно брошенную улыбку.       – Предупреждаю, если разобьешь мне сердце, Сан убьет тебя, – последний шанс остановиться на пол пути.       – А ты нашел себе хорошего защитника.       – Правда?       – Да. Но я буду лучше, – не теряя больше ни минуты Чон накрывает такие манящие, распахнутые в немом шоке, губы парня.       Юнхо так давно не чувствовал ничего подобного. Живого, настоящего. Минги ощущается как катарсис, полное возрождение после полного разрушения. Так внезапно, обухом по голове, Минги ощущается как долгожданная, самая правильная и нежная любовь. Ему хочется отдать все, положить к ногам весь мир и стать нерушимым щитом от любых невзгод.       Сон же ловит себя на мысли, что просто хочет держать Юнхо за руку всю жизнь, видеть его счастливую улыбку каждую из секунд, что отведено вселенной. Чувствовать его запах рядом с собой, зарываться руками в его мягкие, но такие непослушные волосы. Хочет оставлять невесомые поцелуи на шее и обнимать со спины бесконечно долго, настолько, чтобы они просто смогли срастись воедино, может быть, в красивую иву, которая простоит на земле явно дольше их самих.       – Твоя мать случайно не буханка? – Юнхо шкодливо прерывает нескончаемый поток рефлексии в голове Сона, – Тогда откуда у неё такая крошка?       – Для тебя готовила, – бесконечности не существует, когда их губы наконец-то встречаются.