Новый шанс обрести счастье

***

      Последний день тренировок кандидатов в запас Вондерболтов был решающим. Конкуренция между трейни достигла предельного уровня, закадычные друзья почти что ополчились друг на друга из-за переживаний о поступлении в Академию Вондерболтов.       Сегодня наконец с больничного вышла Рейнбоу Дэш. С новыми силами она взялась за учёбу и тренировки, в своём привычном ключе прилагая максимальные усилия.       Как известно, отношения в коллективе всегда формируются быстро, особенно когда он сформирован на непродолжительное время. Так и сейчас, каждый из трейни уже заработал определённую репутацию среди одноклассников и тренеров, многие завели друзей. За два дня отсутствия Рейнбоу тоже произошло многое, потому некоторые моменты стали ей не сразу ясны. Ближе к концу недели сформировались и так называемые "отличники", которые пользовались всеобщим уважением, но в то же время вызывали зависть.       Тандерлейн за свои старания вырвался далеко вперёд остальных, потому был награжден неофициальным титулом любимчика Вондерболтов, и, соответственно, недостижимым конкурентом большинства. Дэш сразу приметила положительное внимание к нему от многих, но также и завистливые взгляды в его сторону. Почти все они являлись беззлобными и просто полными радости за одноклассника, кроме двух.       Один недоброжелательный взгляд исходил от Лайтнинг Даст: девушка презирала всех, кто являлся всеобщим любимчиком благодаря своим стараниям, ведь в её случае это так не сработало, и она осталась в отвратительном положении. Известно, что она готовила месть всем своим врагам. Второй же направлялся с одной из первых парт, от другого амбициозного ученика по имени Маунтейн Хейз.       Это парень с голубыми глазами и чисто-белого цвета причёской, напоминавшей облако. Он не уступал Тандерлейну по желанию попасть в запас Вондерболтов, но притом не считал необходимым прикладывать столько же усилий. По его мнению, если он хочет, всё должно случиться само по щелчку пальцев. И конечно же, Маунтейну Хейзу не нравилось, что его соперник пользуется популярностью и располагает куда большими шансами исполнить свою мечту. Он не считал справедливым, что при не меньшем желании Тандерлейн получает больше.       Зависть и цель во что бы то ни стало пробиться в лучшие, даже если ради этого придется пройтись по головам, захватили беловолосого целиком и полностью. Последний день — наилучшая возможность устранить конкурента, не так ли? Такая мысль проносилась в его голове и не давала покоя, потому Маунтейн Хейз решился на отчаянные меры.

***

      Генеральная тренировка для новичков была в самом разгаре. Все трейни и досрочно набранные, как полагается, пришли и стали выкладываться на полную, стараясь впечатлить своего тренера Спитфайр всеми возможными способами. Тандерлейн, очевидно, тоже пришёл, несмотря даже на то, что чувствовал себя неважно. Он не мог позволить себе пропустить решающую тренировку после столь длинного пройденного пути и, плюнув на все, вышел на поле с полной уверенностью в своих силах.       Сначала всё шло благоприятно: команда ему попалась неслабая, ноги слушались, а дыхалка не подводила. Первая пара голов была успешно забита командой Тандерлейна, благодаря чему настрой и азарт только раскалялся. Однако после небольшого тайм-аута дела пошли куда хуже.       Вообще-то, это началось ещё до матча. Вот уже как несколько часов парень мучался от тупой головной боли, какая бывает, если поспишь днём несколько часов и проснёшься поздно вечером. Кроме того, его одолевал странный озноб, а ноги казались ватными. Конечно, это не показалось футболисту проблемой, тем более, что подступивший во время игры адреналин притупил, заблокировал боль и сместил с неё фокус; но после короткого перерыва недуг стал такой силы, что игнорировать его стало невозможно. Все неприятные ощущения многократно усилились и дополнились неконтролируемой дрожью всем телом; Тандерлейну было тяжело отвлечься от этого состояния и сфокусироваться на игре.       Что же со мной такое...       Он отчаянно пытался продолжить игру, невзирая ни на что, но состояние становилось все хуже и хуже. Конечно, бывало, спортсмен доводил себя до эстремального перенапряга, но происходящее сейчас казалось ему странным и непривычным: раньше такого точно не было.       Бег по полю давался с трудом, вызывая сильную одышку. Мяч всё чаще ускользал из-под ног, а взор постепенно затуманивался и размывался, дезориентируя парня. Звуки слышались как под водой, а сердцебиение ощущалось колкими ударами изнутри.       Команда начала сдавать позиции без своего лучшего игрока, а после совсем переставший воспринимать реальность футболист и вовсе забил гол в свои ворота. Тогда множество полных недовольства, смешанного с неподдельным удивлением взглядов направилось на него, и у всех находящихся на поле и рядом закралось беспокойство за парня, ибо просто так он не мог столь сильно ошибиться. Спитфайр тоже забеспокоилась за своего подопечного и крикнула через всё поле: — Тандерлейн, что за дела?       Соарин, также присутствующий на тренировке и заметивший его неважное состояние, подошёл ближе и обеспокоенно спросил: — Ты в порядке?       На это Тандерлейн лишь закивал и попытался оправдаться, что просто перепутал ворота, после чего присел на корточки, держась за колени и стараясь отдышаться.       Зрители этой сцены постепенно потеряли интерес, сойдясь на том, что с парнем действительно всё хорошо и поводов для беспокойства нет. Игра, несмотря ни на что, продолжилась, но продлилась недолго.       Никуда тяжкое состояние не ушло, а лишь пуще прежнего усилилось. Голова не просто болела, а ощущалась тяжёлой и неподъëмной; было одновременно жарко и холодно. В ушах звенело, будто на все звуки в мире наложили цензуру, а перед глазами все плыло разноцветными пятнами и словно накрывалось пеленой. Вдруг ноги вовсе перестали слушаться хозяина, а ладони стали холодеть и мерзко покалывать. В момент шея тоже похолодела и будто отделилась от остального тела, а яркие пиксельнообразные вспышки, точно галлюцинации после собачьего кайфа, заполонили весь взор. Судороги сжимали тело и не давали нормально двигаться.       Тандерлейн рефлекторно наклонился вниз в попытке хоть немного нормализовать состояние, но вдруг все чувства резко отключились: перед глазами темнота и всё те же фантомные вспышки, звуков совсем не слышно, а голова не ощущается своей. Последнее, что почувствовал футболист — уходящую из-под ног землю в падении.       Обморок.       Спитфайр одним дуновением свистка остановила матч и кинулась к пострадавшему. На этот раз она была не на шутку встревожена: такого на её памяти ещё не случалось. Подбежали и другие Вондерболты и трейни, плотным кольцом окружив Тандерлейна и пропуская к нему капитана.       Женщина приложилась ухом к груди своего подопечного. Дыхание есть, сердце бьется неравномерно. Тут же было отдано распоряжение отнести его в медпункт. Соарин и Вейв Чилл подхватили парнишку с обоих концов и направились в белый пристрой одного из корпусов.

***

— Очнулся?       Чей-то голос отдалённо слышался в больничной палате, когда Тандерлейн начал приходить в себя, приоткрыв глаза. Зрение только-только возвращалось, потому расплывчатая картина перед собой не давала парню различить лица людей, склонившихся над ним.       Наконец появилось ощущение нахождения в пространстве, а мысли стали осознанными и ясными. Взор постепенно прояснялся. Пострадавший вдруг почувствовал резкий запах спирта, который помог полностью очухаться от обморока и разглядеть, что он находится в медпункте, а рядом стоят: две медсестры, одна из которых и держит нашатырь, полные беспокойства Спитфайр, Соарин, Вейв Чилл, а также другие Вондерболты и ученики, включая Рейнбоу Дэш и Лайтнинг Даст.       Несколько раз моргнув и слегка приподнявшись на локтях, Тайндерлейн наконец тихо, хрипловато произнёс: — Что со мной... случилось?... — Ты упал в обморок! — объяснил Соарин, слегка успокоившись благодаря нормализовавшемуся состоянию подопечного.       Парень помотал головой, окончательно рассеивая как бы полусонное состояние, машинально ответив: — А... Да? Как так вышло? — Наверное, ты слишком перенапрягся на тренировках.       В разговор вступила Спитфайр, обратившись к своему ученику: — Слушай, ты, конечно, огромный молодец, что стараешься, но надо же думать! Как ты довëл-то себя так? — тренер была обеспокоена. — Не знаю... Я вроде ничего такого... — Завязывай, брат, так упарываться, ты уже лучше всех! — выпалил кто-то из трейни.       Несколько человек начали бурно обсуждать произошедшее, перебивая друг друга и активно жестикулируя, как вдруг громкий разговор прервал неожиданно вошедший в палату крупный высокий мужчина в форме охранника. С порога он громогласно заявил: — Я сейчас смотрел по камерам и кое-что увидел, могу ли я попросить миссис Спитфайр зайти ко мне?       С серьёзным выражением лица кивнув, огненноволосая женщина вышла из помещения вместе с мужчиной и направилась с ним в будку охранника.       Оказалось, камеры запечатлели интереснейшее событие. Сегодня в три часа дня, в столовой Академии, Тандерлейн, смуглый парень с серебристого цвета короткими волосами — довольно необычное сочетание — оставил свою кружку с чаем, отлучившись куда-то на несколько минут. Один мутный тип с белыми кудрявыми волосами, похожими на облако, вдруг подошёл к столику пострадавшего и достал какие-то таблетки, подсыпав в его чай целых штук пять. Он дождался полного растворения, после чего спокойно удалился из столовой.       Сегодня охранник случайно заметил это подозрительное действие и сопоставил с хлопотами в медпункте вокруг Тандерлейна в отключке, которые также транслировали камеры и незамедлительно решил сообщить директору.       Спитфайр мгновенно узнала злодея. Один из трейни — Маунтейн Хейз — середнячок с тем не менее задранными до небес амбициями. Его не очень любили одноклассники — больно уж сильно он любил халяву и понты.

***

      Разговор у Хейза с директором был серьёзный.       Словно на допросе в отделении, беловолосый парень с огоньком страха и тревоги в глазах отвечал на вопросы, задаваемые суровым тоном, не допускающим лжи; следующие один за одним, они раскалывали его, как орешек. Он сознался в содеянном и, под слепящим светом лампы и тяжёлым взглядом, выдержать который не так-то просто, отдал те самые таблетки, заявив, что это была большая доза снотворного.       О произошедшем капитан известила Вондерболтов, медперсонал и самого пострадавшего. Последнего она сначала уклончиво, как бы невзначай, спросила: — Тандерлейн, ты сегодня был в столовой? — Да, мэм, кажется, был, — вопросительно подняв бровь, ответил парень, не понимая, к чему клонит Спитфайр. — Пил чай? — Ммм... Да? — Я сейчас глянула по камерам. Тебе подсыпали опасную дозу снотворного, которое, очевидно, подействовало на сердце.       Футболист вытаращил глаза. — Кто?... Как?... — Это сделал Маунтейн Хейз, пока ты куда-то отходил и оставил чай без присмотра. Завистник хренов, — объяснила женщина.       На это парень ещё больше опешил и сделал жест «рука-лицо», показывая своё удивление и возмущение. Огненноволосая его успокоила: — Он будет наказан. Вернее, уже. Как, думаю, понимаешь, он больше не появится в стенах Академии. А ты отдыхай, тебе нужен покой. — Хорошо... Спасибо, мэм.       На том и закончилась эта странная ситуация, вызванная завистью и конкуренцией.       Тандерлейн лежал в медпункте еще пару часов. За это время его успела навестить Рейнбоу: она сама частенько попадала в неприятности, потому решила поддержать своего собрата по несчастью. Парень обрадовался неожиданной гостье и сел на кушетку, поздоровавшись и жестом пригласив девушку сесть рядом. — Ты как? — начала разговор Дэш. — Уже лучше, — искренне ответил Тандерлейн, а затем после непродолжительной паузы продолжил — знаешь, а ведь это всё случилось потому, что мне подсывали таблетки в чай. От них и стало... очень плохо.       Радужноволосая, прямо как серебристоволосый в своё время, вылупила глаза от услышанного, ибо подобного не ожидала услышать совершенно. Она, конечно, видела, что конкуренция и зависть среди трейни сильная, но чтоб настолько... — Кто это сделал!? — Маунтейн Хейз. Вот же ублюдок. Хорошо, что его уже выперли за это. — Неожиданно..., — протянула Рейн, — знаешь, я прекрасно понимаю, каково это, быть объектом зависти. Была у меня одна подруга... она тоже в один момент оборвала контакт со мной. Я так и не узнала, почему, но подозреваю, что по схожим причинам...       Девушка тяжело вздохнула, стараясь развеять неприятный образ бывшей подруги в голове. — Нет, ну я просто не понимаю, какую несправедливость он видел, если сам поленился поднять свой зад и начать работать!? — Тандерлейн негодовал, постепенно повышая голос. — Вокруг все видят только результат, а не упорный и долгий процесс его достижения. Я давно это поняла, — спокойно парировала Дэш.       Парень опечаленно вздохнул и опустил глаза в пол, переводя тему и немного сбавив обороты: — Как думаешь, меня возьмут после такого провала? — Шутишь? Это случилось даже не по твоей воле, ты очень старательный и целеустремлённый! Сама позавидую тебе в этом. — Спасибо... — произнёс Тандерлейн, легонько улыбнувшись, — Ты тоже молодец. Заслужила быть досрочно набранной... В отличие от некоторых, — он, очевидно, подразумевал определённого человека.       Девушка помрачнела от упоминания этой личности, но постаралась не подавать виду. — Не знаю... Не мне судить.       Рейн ещё немного пообщалась с Тандерлейном, после чего пошла домой. Парень, в свою очередь, дождался разрешения медсестры и тоже покинул Академию. Уроки и тренировки к тому времени уже закончились.

***

      Лайтнинг Даст шла домой, будучи в настроении мрачнее тучи. Из-за деяния Маунтейн Хейза она не смогла осуществить свой план мести по отношению к лучшим ученикам Академии Вондерболтов, ведь тот её опередил. Шансов нагадить не осталось, потому ей пришлось лишь смириться и ещё раз снова и снова прогонять в голове те планы, которые разрушены ещё не были. Она не знала, получится ли завтра все так, как она задумала, но даже представлять себе не желала неблагоприятный исход, оптимистично надеясь на лучшее.       Да, завтрашний день будет решающим, а для большинства трейни и последним в Академии. Не будет ни тренировок, ни уроков: все придут ради рейтинга, который определит дальнейшую судьбу учащихся. Его должны будут вывесить в холле первого корпуса ровно в полдень.       Лишь пятеро попадут в запас и смогут обучаться дальше. Двое из них уже предопределены, а вот кто будет оставшимися тремя счастливчиками, и узнает совсем скоро Академия.