Жар от раны.

      В замке было темно, пожалуй, даже слишком. Если не знать как расположены комнаты, то попасть в тупик проще простого или же случайно зайти не в ту комнату, что тоже было не лучшим вариантом.. И так тихо на этажах. Замок будто бы пустовал, и уже не один день, в коридорах не слышно даже шороха, на всех полках, доспехах лежал слой пыли, даже свет, проникавший в редкие щели между штор, казался тусклым и ненастоящим, словно весь замок - пустая, глупая декорация, вокруг того небольшого мира, какой находился в самой ее середине. То была маленькая непримечательная комнатушка, спрятанная за тяжёлой дверью. Слабый свет оттуда едва проникал в щель между деревом и полом, и было невозможно подумать о том, что силы двух итак немногочисленных обитателей замка собраны за этой дверью.       — М-монсеньер.. Пожалуйста.. Т-таак жарко, что я просто не могу. – щебетал голосок, мольбы прерывали лишь тяжёлые вздохи. – Помогите..       Ричард не до конца понимал того, что просил, лишь продолжал ежится на постели, и ему все никак не становилось лучше. Рана саднила, колкое жжение словно нож насквозь прошибало ладонь вся рука практически не чувствовала боли, а вот тело просто горело. Жар был настолько сильный, что, казалось, его можно было почувствовать даже на расстоянии. И не столько из-за того, что тело было горячо, сколько из-за того, какими изощрёнными способами это тело пыталось охладиться. Окделл весь извёлся: ботинки слетели первыми, дальше был ремень, держащий его штаны но рубашку вместе с низом скинуть не удалось, ведь чужие сильные руки просто не позволяли обнажаться, от того тело под ними сильнее дорожало и извивалось. Особенно когда те же руки переставали сжимать и вновь возвращались к бинтам, ране, которая, как на зло, пекла еще сильнее. Самой руке было холодно от какого то настоя или масла. А вот жар от раны мучил, мучил и мучил..       Алва смотрел на бледного юношу, который дрожал под ним. Словно сами собой его пальцы отпустили раненую ладонь, Эр сжал запястье здоровой руки оруженосца, потом медленно поднял пальцы выше, сцепляя в замок. Рокэ чувствовал как дрожат эти тонкие пальцы с мазолями от шпаг и долгих тренировок, но сейчас они оказались такими нежными, скорее всего из-за пота, что слегка размягчил кожу. Хотя может привычная оруженосцам грубость просто была им не свойственна. Сжав зубы, Эр склонился к плечу Ричарда, целуя его, не обращая внимая на дрожь и вздохи. Губы оставляли за собой приятный прохладный след, что было раем для невероятно горячего Окделла. Он не понимал всей сути происходящего, а просто наслаждался легкой прохладой, не замечая того как медленно рубашка двигалась все ниже и ниже до локтя, оголяя половину юношеского тела. Тот сложен атлетично, даже ближе к худому, несмотря на преобладание мышц - сухие, без "излишек". И так будто слаще.       Последний поцелуй сопровождался слабым укусом пересохших губ - мышцы секундно напряглись, на бледной коже остался алый след.       Вздохнуть нормально не получалось, не то из-за жара, не то из-за того, что мысли у Рокэ все же брали верх над возбуждением, хотя то, что он чувствовал даже не хотелось так называть: это было что-то более глубокое, темное и настолько грешное, что становилось страшно – точно ли это мысли и желания герцога Рокэ Алва, уважаемого Первого маршала Талига, благородного воина? Да Эр сам этого не знал. В его голове творился настоящий кошмар, хаос, который тот пытался разобрать по полочкам. Проносилось множество мыслей и фраз, множество аргументов "против" и.. только "против". Десять иных действий перед тем как что-то совершить, чтобы отвлечься? Сто причин почему это делать все же не стоит, вдруг удастся передумать? Тысяча обоснованных и нет сомнений - действительно ли оно того стоит? Множество слов о том, что он будет жалеть, и множество убеждений почему именно он будет жалеть. Развращать юнош это и без того было грешно, а если еще и собственного оруженосца? Это было как что-то за гранью, последнее тысяча первое сомнение.. И к этому множеству весомых доводов, множеству "против", было всего лишь одно "за". И это "за", будь оно не ладно, лежало прямо напротив Алва и сгорало от желания.. хоть чего-то. И это "за" было больше, чем все "против". Смертоносное оружие в неравной битве, которое повлечёт за собой гибель обоих сторон.       Большие глаза Ричарда уже наполнялись слезами, в то время, как тело предательски подрагивало. Так слаб, что не может оказать сопротивления даже самому себе. Но вот, что было странно - пальцы, держащие руку Роке , так крепко сжимались на чужой коже, что мужчина просто не мог разжать хватку. Ему казалось, если он отпустит, точно упустит это полное больной нежности мгновение, этот шанс на сближение, пускай оно и будет скорее временным. Алва даже боялся думать о том, что с ним будет в таком случае. Нездоровый интерес бушевал внутри при каждой мысли о том чтобы самостоятельно уйти и отпустить.       — Так..Горячо в-внутри, монсеньор. Прошу, ва-ас. – жалобно, практически шепотом протянул Ричард. Алва не смотрел на него, на его лицо - боялся, действительно боялся. И больше всего боялся не слов оруженосца, не его действий, самого себя. Но нужно было решать, решать сейчас, хотя кажется, что правильное решение тут одно, и Первому Маршлу Талига все же приходится открывать глаза. Ни перед одним боем такого трепета не было..       С каким-то странным чувством Рокэ обнаружил, что все это время не его руку сжимали до боли - это он сам с такой силой сжимал чужую. От злости, от раздирающих его противоречий, в коих сам был виноват. Нужно было прекратить.       Алва медленно разжал свою хватку, отпустив пальцы юноши, выпрямился. Прекратить сейчас, пока, черт возьми, не поздно. Рокэ это понимал каждой частичкой своего тела. В отличии от Ричарда, он умел держать контроль..       Вставать было тяжело, но было необходимо. Алве казалось, что его тело что-то тянет вниз и он даже знал что это была за тяжесть. Но стоило только попытаться подняться с кровати, как тихий тихий возглас "Алва.!" приковывал уже к полу. Эр медленно повернул голову, смотря непонимающе и отчаянно. Тело Ричарда словно само собой слабо тянулось в след за ним. Спина его выгнулась, он пытался привстать на локти, напрягалась даже больная рука, губы сложенные бантиком слабо приоткрыты. Рокэ резко толкает его на подушки, рукой пару секунд прижимая за ключицы. Эр тяжело вздохнул. Нет, он не мог противостоять ни ему, ни себе.. просто не хотел.       Было неприятно видеть Ричарда таким слабым, беспомощным, что даже самому себе он не мог противостоять. Жалкое зрелище: извиваться в кровати от жара, болтая всякий бред. Бред который резал уши, бил по сердцу, заставлял терять связь с реальностью, отправляться в мир, в котром ему нравилось и было хорошо. В котором Рокэ нравилось то, что Ричард сейчас лежит под ним, просит у него хоть каплю внимания и молит о таком, что аж остатки холодного разума и самоконтроля покидают голову Рокэ окончательно.. Размывшись в грязи, в которой в целом стираются границы между реальным миром и похотливыми фантазиями.       Руки Алва медленно забрались под мокрую от пота рубашку, снимая ее с юношеского тела. Ричард отреагировал лишь облегченным вздохом, словно ничего больше его не смущало, чувствуя хоть и малейшую, но прохладу, Алва же молча припадает к ключице, оставляя первую яркую метку на бледной коже. Оруженосец под ним только слабо выгибается, пытаясь прижаться ближе к его губам. Смешанные чувства терзают Эра, будто обладаешь какой-то дамой, потерявшей голову от твоего имени, внешности и статуса.. Но Окделл как будто наоборот – вовсе забыл про это всё. Забыл про статус, забыл про имя – и про своё и про чужое. Забыл кто они друг другу.       Алва растопал все приличия, спрятал в глубинах сознания их жизненные пути, что вовсе не были хороши, однако привели их двоих к этому, ещё и недоумевал как и почему человек может вдруг стать настолько чувственным. Словно надеясь, что кроме тупого жара между ними еще что-то осталось.. Словно оно было.       Губы Эра спустились на бледную грудь, но не чтобы оставить очередную метку, а чтобы просто вдохнуть запах, слегка оттянуть кожу губами, чувствуя как мурашки пробегают по всему торсу, напрягаются в ожидании мышцы. Пальцы Алва прошлись по животу, ребрам, растирая жар и капельки пота по ближайшим сантиметрам тела. Ричард отворачивает голову, прикрывает глаза, но хриплые стоны, смешанные со странным шёпотом, все равно прорываются сквозь не плотно сомкнутые губы.       Холодные руки опустились к штанам, которые и без того держались на одном слове Создателя, но тут не было ничего святого. Комната пропахла маслом, по́том и грехом. Резкими движениями Алва срывает ненужную ткань, не столько от страсти, сколько от злости и желания поскорее сойти с ума. Штаны вместе с бельём оказались где-то на полу.       Вот он и открылся во всей красе. Алва, сжав губы, проводит рукой по оголенному органу Ричарда, сначала оглаживая ствол, а после красноватую головку. Окделл выгнул спину, словно пытаясь отдалиться от руки, с губ сорвался тихий жалобный стон, член же его наоборот наливался кровью, инстинктивно поднимаясь. "Чертов мальчишка" - мелькнула мысль в голове Алва. Он смотрел на жалобную мордочку, на слезящиеся глаза, а после медленно перевел взгляд на член, что уже настойчиво требовал внимания. Не удержавшись, рука вновь ласкает Юношу и Алва наблюдает ту же картину, с поджатыми губами, каплями слёз на щеках, длинных ресницах.

Казалось, что хуже уже быть не могло.. Хуже было.

      Пока Рокэ сидел в секундных раздумьях, вытянув руку, Ричард странно резким движением приподнял бедра, упираясь головкой члена в ладонь своего "монсеньора". В этот раз орган юноши оказался невероятно твёрдым, влажным. Настолько быстро возбуждался.. Чёрт с очаровательным взглядом.

      — Держите себя в руках юноша. – делает замечание Алва, еле как сдерживая себя, чтобы не начать смеяться с того, как забавно Ричард морщится на нелестное сейчас обращение за немую просьбу. Но руку не отдёрнул.

      Видно же как мучается оруженосец, сжимая одной рукой простыни, откидывая голову назад при каждом движении, которое сопровождалась теперь не только приятным холодом, но и мучительным жаром внизу живота. Рокэ опустил руку, сжимая член Ричарда у самого основания. Юноша жмурится, но уже не дёргается, его тело будто бы наоборот все больше и больше расплывалось по кровати, тая. От жара, от удовольствия от.. от Рокэ.       Алва, придерживая под коленками, раздвинул ноги Ричарда, пристраиваясь между ними. Неуверенности он не испытывал, разве что некоторый трепет - пота и естественной смазки юноши будет мало, чтобы качественно смазать изнутри. Эр нервно оглядывается, ища хоть что-то подходящее. Взгляд падает на табурет, на котором остались стоять бинты, кровавые, пропитанные болью и изнемождением, нет полотенца, какое-то масло - к нему то и потянулся мужчина. Схватив флакон, Рокэ оглядел его и вдохнул аромат, пахнет ромашкой и травами. То ли целебное, то ли для массажа. Только вот холодное.. сейчас такое и надо.       Алва поднес флакон к члену Ричарда и стал лить масло на головку, наблюдая за тем, как оно медленно стекает по стволу, мошенке и ниже по ягодицам. Юноша, почувствовав даже черезмерную прохладу, тихо зашипел, начиная ерзать на постели. Казалось что от него и пар сейчас пойдет, словно от раскалённых камней, на которые вылили воду. Алва убрал флакон обратно на табурет и провел освободившейся рукой по члену Ричарда, заставляя его замычать, пытаться сжать ноги. Рука опускается ниже по стволу, размазывая смазку, заставляя лишнюю стекать вниз под напором. Резко юношу прошибает крупная дрожь, он бьется ляжками о бока Эра и продолжает поскуливать, ерзая на месте. Видимо смазка попала в чувствительное пространство меж ягодиц. Рокэ, рука которого уже пропахла этой чертовой ромашкой, медленно провел пальцами по мошенке, спустился ниже.       И словно боясь что кто-то из них наконец-то очнётся от страсти и начнёт мыслить здраво, Алва резко разводит ягодицы Оруженосца, тут же вводя внутрь ануса первый палец, проталкивая его сразу до конца. Ричард даже не успевает отреагировать: палец быстро выходит почти весь, к нему присоединяется второй уже с трудом, но так же входя до упора. Тут то Эр и чувствует реакцию на его резкие движения. Кроткий сдавленный крик и стенки анала с силой сжали его пальцы, двигаться было практически невозможно. Алва поднимает несколько удивленный взгляд на Юношу, смотря как тот кусает губы, тяжело дыша. Внутри у Ричарда все пылало, а пальцы уже не охлаждали, наоборот еще сильнее жгли, заставляя сжиматься. По щеке стекла крохотная слеза.

      — Юноша.. – шепчет Алва, наклоняясь ближе к Ричарду. – Расслабьтесь, иначе мне будет тяжело вас растягивать.

      Ричард сглотнул ком в горле, вздрагивая всем телом. Он рвано вздохнул, пытаясь расслабиться, в то время как пальцы Рокэ продолжили двигаться уже менее резко и в чётком ритме. В какой-то момент хотелось пренебречь подготовкой, но Окделл не был похож на того, кто ежедневно позволял себе утехи с мужчинами.. Да и утехи в целом. Алва понимал, что тот был девственником. Это открытие еще сильнее давило на него, но остановиться сейчас, когда столь желанный и невероятно аппетитный "ужин" уже лежал готовый, горячий прямо перед ним... Приходилось кусать губы, чтобы не наброситься. Вкушать нужно было медленно.       Пальцы Рокэ, наконец покинули тело Ричарда, заставляя его шумно выдохнуть, прикрывая глаза. Масло тонкой струйкой стекало на простынь, оставляя жирноватый след, до которого никому не было дела и не будет. Алва ослабляет ворот своей рубашки, полностью расстёгивая ее. Его грудь, блестящая от мелких капелек пота, тяжело поднималась и опускалась. Каждое движение давалось с трудом. Ни на одной дуэли руки у Рокэ не дрожали так, как сейчас когда он стаскивал собственные штаны, в последних попытках одуматься сжимал простынь, случайно задевая чужую горячую ногу, которая тут же вытягивалась ему на встречу. С губ сорвалось тихое ругательство, означавшее признание поражения.       Раздвинув коленки оруженосца, Алва медленно приблизился словно хищник, который наконец-то смог загнать свою жертву в угл. Рокэ возвышался над Ричардом и действительно походил на ворона. Холодного, мрачного.. но в его взгляде было что-то такое, что говорило о его несколько иных эмоциях, о более сложных чувствах, которые сжигали Рыцаря изнутри. Но Алва не смел лишать себя удовольствия, не закрывая глаза ни на секунду: когда вновь поглаживал тело двумя руками, опускал ладони на талию Окделла, приставлял головку члена с растянотому входу..       Взгляд Рокэ встретился со взглядом Ричарда и на мгновение мир замер. Замер в прямом смысле слова, замер для них обоих. Алва смотрел в слегка помутневшие глаза оруженосца как-то странно, казалось, тот пытается выдавить из себя хоть каплю сожаления или чего-то похожего на него. Словно убеждая Ричарда(и себя заодно) в том, что все это лишь по принуждению и по его просьбе, не оставит же он гореть своего новоиспечённого Оруженосца - а то скажут ещё, что Алва решил так хитро избавиться от сыночка предателя. Будто-то бы и заманчиво, звучит. Но Эр благороден. Он не станет.. Он и не хочет.       Медленно Рокэ вводит член внутрь юноши, поглаживая его ноги и чувствуя как по ним пробегает крупная дрожь. Практически тут же раздается тихий сдавленный стон, который перерастает в хныканье, смешанное с тяжёлым дыханием. Алва внимательно читает эмоции Ричарда, наблюдая за тем, что отражается на его лице, как ведет себя тело. Хотелось обойтись без лишних судорог и гримас боли. Постепенно дрожь, остаётся лишь жар, который будто усилился, но это лишь от похоти, которую разум Окделла был не в силах понять. Приходилось отзываться телу.       Эр, сжав руками ляжки Юноши, медленно начинает двигать членом, вставляя его немного глубже, чем было до этого. Внутри тесно и тепло, даже очень, несмотря на то, что прохладное масло должно было остудить плоть. Страшно представить каково же было Ричарду с таким жаром.. Хотя видно каково ему. Под рваные стоны, Рокэ приближается к его шее, целуя, едва ощутимо покусывая губами. Холодная грудь Эра едва касается чужой горячей груди. Контраст тел заставляет покрыться мурашками их обоих, но не отдалиться друг от друга, а наоборот, прижаться крепче.       — Эр.. Э-эр.. Р-рокэ..! – тихо шепчет Ричард, когда тот прикусывает шею слишком сильно. Будто бы еще что-то сказал, да только вместо слов вырывается крик. Грубый, несдержанный толчок. Второй, третий.. Тело юноши вздрагивает, грудью он пару раз бьётся о Рокэ, а руки впиваются в его плечи. Тут же снова сдавленный крик боли и одна рука падает на кровать, а вторая крепче впивается ногтями в кожу, сквозь ткань рубашки. – Мфха! Нет.. Это слишком.       Эр не задает вопросов. Он останавливается (да и слишком уж крепко сжал его Оруженосец внутри, двигаться невозможно.) и осторожно берет в свою руку его запястье. Целует кожу, пальцы, стараясь не задевать рану и бинты на ней. Только мазолистые подушечки целует.. Кладет обратно и слегка прижимает запястье к простыням, чтоб больше не вырывался.

      — Можете царапать плечи и спину. Кричать не стоит - все ваши ощущения.. так и должно быть. – Рокэ чувствует как тупые ногти медленно скользят по ткани. – Никто не услышит вас, юноша, но не хочется, чтобы вы надорвали голосок.

      — Просто.. Так обожгло.. И прохладно. Хорошо. – Ричард отвернул голову. Он чуть хмурится и кажется, будто в его голову на секундну приходит осознание.

— И будет только хорошо. Я же помогаю.

      Снова жар, дурманящий и распирающий изнутри, накрывает с головой Ричарда, заставляя всем телом вздрогнуть, хрипло простонать. Алва предпочитал медленный темп, предпочитал не долбить что есть силы, доводя до исступлённых криков, а наслаждаться каждым моментом, эмоцией и движением. Даже сейчас он не мог отказать себе в подобном удовольствии, когда, казалось, эмоции были не совсем искренними. А действия до конца желанными сначала для них обоих, а потом.. О, Создатель, Алва не знал, о чем ему молиться: о том, чтобы Ричард до своего конца не знал об этом дне, о том, чтобы и он сам, сам Рокэ, потерял воспоминание о своём грехе, что так же делало его безнаказанным или чтобы все таки Ричард очнулся утром, через день или два, но помнил и о своих словах, и о чужих действиях и.. О том едва уловимом поцелуе, который он сам подарил своему рыцарю, когда тот только первый час мучился над раной и нагнулся ближе лишь для того, что бы утереть юношеские слезы.       Эр более не позволял себе быть хоть чуточку грубым, даже в те моменты, когда пальцы впивались так, что появлялись кровавые следы на ткани - это малая цена за то, что происходило между ними сейчас. Алва жался ближе к Ричарду, проникая уже полностью внутрь, едва ударяясь о него своим лобком. Каждый раз по телу Оруженосца пробегала дрожь, и это льстило Рокэ, как ничто другое. С члена Окделла текла смазка, пачкая торс Алва, порой смешиваясь еще и со спермой, которая редкими каплями, разводами так же блестела на сильном теле - большая ее часть растеклась на простыни или животе оруженосца. А Рокэ даже нравилось.. Нравилось ловить эти моменты, в которых Юношеское тело настолько сильно горело, что сжималось изнутри, выгибалось, а губы бормотали что-то бессмысленное.. на первый взгляд. Только когда в очередной раз точок выбил из Ричарда стон вместе со слезами, тот смог найти в себе силы на то, чтобы сказать слова, так давно вертящиеся на языке.       — Эр.. Э-р Ал.. Эр Роке! – шипит Ричард, жмурясь. Он проводит здоровой рукой по предплечью Алва, по его плечу, сжимая. – Жажда з-замучила.. Пожалуйста.       Эр молча кивает. Только вот в голову ничего не приходит: его собственные губы сухие, а спускаться за водой и хоть на секунду покидать эту кровать совершенно не хотелось. Злобный полустон вырывается из него, когда затуманенные глаза тупо и медленно рыщат по комнате, ища хоть что-то. Взгляд снова падает на табурет у кровати, на котором стоял кубок. Алва тянет руку к нему, подносит к лицу. Пряный запах вина бьет в глаза, заставляя вздохнуть полной грудью, жмурясь.       Удивительно, вино не пьянит, а даже наоборот, проясняет рассудок на краткие моменты. Рокэ, тянется ближе к лицу Ричарда. Член снова полностью входит в Юношу, заставляя его постанывать, скулить, кусая итак уже красные губы. Алва подносит кубок к губам Оруженосца, но тот, учуя вино, даже голову отворачивает, не желая делать и глотка жгучего напитка.       Рокэ не хмурится, не злится, он умнее этого. Медленно тот подносит кубок к своим губам, делает пару глотков, притворяясь, что хочет выпить всё. После этого одной рукой осторожно берет Ричарда за подбородок, желая повернуть на себя. А Юноша то слегка упирается, не поддаваясь на прикосновения, даже сильнее отворачивает голову, сомкнувши губы. Удивил.. Приподняв брови, Алва сжимает сильнее пальцы на чужом подбородке и резко, без всякого разрешения, поворачивает, продолжая придерживать и дальше. Окделл открывает глаза, затуманенные жаром и обидой, смотрит на того. Но взгляд и настроение Юноши смягчает поцелуй. Такой короткий, нежный, но весьма неожиданный. Ласка была "в новинку" Ричарду, который в удивлении приоткрыл губы так же, как и Рокэ около часа назад. После секунды раздумий прилетел еще один поцелуй, более долгий, словно Алва подстраивался к чужим губам.       Медленно рука Рокэ скользнула под голову Юноши, приподняла ее и, прежде чем тот как то успел отреагировать, Эр заключил его в поцелуй, в этот раз срамный, глубокий и.. действительно пьянящий. Вино медленно перетекало из рта Рокэ, который плотно прижимался к чужим губам, в рот Ричарда. Оказать сопротивление, выплюнуть было выше тех сил, что незначительной долей оставались в слабом теле оруженосца так, что пришлось глотать медленными глотками, первое время жмурясь, а после расслабляясь вновь.

      — Еще вина, юноша? – тихий голос у самого уха бил по сознанию Ричарда, который уловил лишь его мурчащий тембр, не понимая значения слов. Щеки еще больше краснели, на что Рокэ лишь расплывается в улыбке. – Да вам так любую гадость влить можно. Не боитесь что отравят?

      — А.. а Вы разве можете? – раздался хриплый голос Ричарда, что все смаковал губами вкус вина, вкус чужих губ.       Ответа Рокэ не дал. Вместо этого был еще один дурманящий поцелуй. Вино уже пилось быстрее, но все равно Эр не спешил, не желая потом откачивать своего оруженосца от его же спешки в желании не то быстрее избавиться от его губ, не то наоборот, насладиться лишь ими, без привкуса алкоголя. Догадка Алва подтвердилась в тот момент, когда после третьего захода, губы Окделла отказались отпускать его собственные. Сопротивление было невелико, но этого было достаточно чтобы Рокэ сдался. Он закрыл глаза, уложил голову Ричарда на постель и стал целовать его, перебирая светлые локоны. Целовался юноша очень неумело и робко, тихо постанывая. Учить было бесполезно, надолго их явно не хватит, но хотя бы на немного.. чтобы потом все забыть. Алва и сейчас понимал, что Ричард окончательно перестал думать - он не понимал у кого он просил поцелуев, у кого просил ласк. Да уж, как будто бы это было самое ужасное, что они прямо сейчас делали. Рокэ усмехнулся в поцелуй и тут же разорвал его. Алва глядел в глаза Окделла, смотря как из них катятся мелкие редкие капли слез. Дыхание было тяжелым, но относительно ровным. Рокэ делает движение бёдрами, на что получает жалобное мычание без какого либо намека на дрожь. Тело стало податливее чем было. Ком встал в горле, когда Алва повторяет действие, но уже резче, слушая как более громкий стон вырывается из Ричарда, здоровая рука и та уже еле сжимает предплечье. По спине Рыцаря пролегает холодок, но он не останавливается, продолжая движения, вернувшись к прежнему нежному темпу. Каждый вздох и каждый взгляд поражал Рокэ в самое сердце, когда приходилось сталкиваться с такими глубокими, пустыми глазами, до дна которых теперь не добраться никогда. По крайней мере ему самому. Ему не понять этого. Не понять себя, не понять Ричарда и , к ужасу, понимать не хочется. Не хочется. Не хочется.. Мысли лезут сами судовольствием на перебор.. Которому Эр выбирает отдаться хотя бы в последние секунды.       Закрыв глаза Алва прижимается губами к шее Ричарда, кусая, сдерживая этим свой хриплый стон. Потом еще раз и еще раз, но ниже. Возможно истязания продолжались бы, если бы Ричард не наклонил голову, прижимая ее к плечу. Губы раскрыты, ловя каждое возможное слово, каждый вздох и движение. Роке молчит какие то время, а после приближается к этим губам, водит по ним пальцем, пока наконец не решается заменить его на губы. В этот раз без языка, без слюны, что и так почти пересохла без обычной воды. Относительно невинно вышло, даже неуверенно, будто Алва сам был неопытным юнцом, от которого ждали слишком многое. Стоило отстраниться - снова просит, не отпуская, сжимая изнутри. Рокэ уже начинал злится. Но молча прижимался, молча целовал, покусывая, принимая и глуша хриплые стоны. Каждый звук отзывался в сердце, давал силы на новый толчек. Ни одна дама во всей Олларии не могла так им играть.       Алва отстраняется резко, рывком и снова смотрит в чужие глаза, на мокрое от пота и слез лицо. В нем ни капли боли, здравого рассудка, только тень удовольствия, которое делало прежде хмурое худое личико изнеженным.. Будто чужим. Но жмётся же, да так, что замирало все изнутри, так, что по телу и органу Рокэ пробегали волны удовольствия, бьющие по чему-то человечному внутри.

      — Ты не знаешь, почему я делаю это. – с очередным глубоким толчком Эр входит в Юношу, замирая и чувствуя, как уже не контролирует ситуацию. Он прижимается губами к худой шее. – А я, кажется, знаю.

      Резким движением бёдер Рокэ достает член, но не успевает сделать это до конца, когда уже эякулировал. Ричард не слышал его слов, опьянённый удовольствием от своего оргазма и чего то такого внутри, что он, пока еще, не мог описать. Но вот Алва не разделял его удовольствия, лишь молча прижимался к шее Окделла, целуя, находя в этом какое то утешение, может даже прощение. Ричарду хорошо, пусть он и не в себе, пусть и не понимает от чего.. Главное его больше не гложил этот чертов жар.       Спина будто затекла от того, как долгого находилась в одном положении, настолько тяжело было выпрямиться. Одежда теперь казалась каким-то непосильным грузом для Рокэ. Рубашка пропахла чужим потом, пропиталась каплями собственной крови, смялась, а штаны.. даже странно было то, что Эр не стянул их полностью. Тоже в поту и, что еще хуже, в смазке, сперме - , к счастью, в своей. Перед глазами все плыло какое то время, но с каждым резким движением сознание прояснялось сильнее.       Алва не застегивает рубашку до конца, даже не заправляет в штаны. Ему хотелось поскорее уйти. Но то странное чувство, которое не назвать, было ни совестью, ни честью, ни стыдом, не давало сделать и шагу, заставляя смотреть на юношу, что был словно распят на кровати. Глаза упивались его видом и, не будь так плохо оруженосцу, Эр мог бы еще какое-то время ластиться к нему, не давая покоя.       Медленно рука Алве потянулась к тряпке на табуретке, которая раньше была прохладной - один из самых бесполезных способов чтобы снять температуру. Зато теперь эта ткань пригодилась в несколько другом месте, Эр плавными движениями вытер торс Ричарда, смазывая лишнюю смазку, сперму и пот. Лишь на секунду движения замедлились: когда пришлось огибать член, проходиться по ягодицам, меж них, пытаясь при этом не реагировать на мурчание юноши, который уже в полудрёме откликался на ласки, еле еле открывая все еще алые от поцелуев губы. Выдохся, бедный..       И все равно уйти Алва не смог. Он присел на самый край кровати, сначала стараясь не смотреть в чужие глаза, но все попытки игнорирования оказались напрасны. Руки все равно потянулись к юношескому телу, напоследок положив руки на талию, поглаживая ее, сжимая дольше чем планировалось. Просто было что-то необычное в том, чтобы наблюдать за тем, как медленно закрываются чужие веки, расслабляются ноги, сжимаясь. Засыпает. Будь это кто либо другой Эр не охранял бы его покоя.       Рокэ встал и потянулся к самой стене, у который лежало скомканное плотное покрывало. Накинув его на Окделла, Эр выпрямился и отошел к окну.       Луна сегодня красивая. Полная. Она сияет на небе, впервые за ночь выглянув из-за туч. Так странно. Почему хорошая погода с прекрасными видами на природу бывает только в такие дни, когда совершенно не до нее? Чудовищная несправедливость.

      — А ведь так красиво. – еле слышно шепчет Алва, сложив свои руки на груди. Он поворачивает голову в сторону кровати, оглядывая полностью. Лунный свет заставлял блестеть блондинистые волосы, что рассыпались по самому краю подушки. Эр медленно возвращаться к кровати, запускает руку в шевелюру уже сладко спящего юноши и усмехается, сам не понимая от чего. Сердце кольнуло. – Так красиво, что можно умереть.