Так это было все не правда?

Беверли Марш и Билл Денбро сидели на лестнице у её квартиры. Сумерки мягко опускались на город, обволакивая улицы в нежно-серую дымку. В этот вечер Беверли позволила себе немного покоя. Отец пообещал вернуться поздно, и она, воспользовавшись редким моментом уединения, пригласила Билла. Ей хотелось просто поговорить. Успокоиться. Хватит кошмаров — и в прямом, и в переносном смысле. Всё, что произошло с ними, с «Клубом неудачников», не отпускало. Совсем недавно они вместе отмывали её ванну от алой, ужасающе настоящей крови, вырвавшейся из раковины, словно сама канализация решила напомнить о Зле, затаившемся в недрах Дерри. — Билл, — нарушила она тишину, не отрывая взгляда от выцветших ступеней, — ты правда думаешь, что мы сможем победить клоуна? Он кивнул. Уверенность в его голосе звучала неуверенно, но упрямо. — К-конечно... Мы сможем. Мы д-должны. Билл пытался верить — ради друзей, ради Джорджа, ради города, где пропадали дети и взрослые делали вид, что ничего не происходит. Но истины никто из них не знал. Ни где искать логово Оно, ни как его уничтожить. Над горизонтом глухо перекатывался гром. Буря медленно надвигалась на Дерри. Всего месяц прошёл с тех пор, как город оказался под водой. И жители снова ожидали беды: в новостях говорили о риске наводнения, советовали уносить ценные вещи и документы повыше. Вдруг Билл резко поднялся. Это движение застало Беверли врасплох, и она вздрогнула. — М-меня родители просили в-вернуться пораньше... Ты ж-с-сама слышала, что говорят по т-телевизору... — Конечно. — Она мягко улыбнулась. — Иди. Мне тоже пора готовиться — отец скоро вернётся. Билл обнял её — сдержанно, но искренне. Затем быстро спустился по ступеням, вскочил на велосипед и исчез в темноте. Позже. В комнате стояла тишина. Листая страницы «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте, Беверли пыталась отогнать мысли о клоуне. Но они упорно возвращались, словно гнилой запах из тех труб. «Что Оно делает прямо сейчас?», «Не нашло ли Оно новую жертву?», — мысли одна за другой кольцами сжимали её разум. Снаружи завывал ветер, мелкие веточки с хрустом били по стеклу, предвестники надвигающейся бури. Девочка, остановившись на пятидесятой странице, вдруг услышала, как повернулся ключ в замке. Это мог быть только он — её отец. Поздний гость. Она вздохнула и вышла навстречу. — Привет, папочка, — произнесла она, снимая с него мокрый дождевик. — Чем это так вкусно пахнет? — Я приготовила твой любимый ужин... Пока не остыло, проходи. Но вместо благодарности — ледяной голос, от которого в груди всё сжалось. — Беви… Ты же понимаешь, что это ничего не изменит? Он взял её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Папа, я... Я не понимаю. — Только не начинай. Не делай вид, что не знаешь, о чём я. Я не люблю, когда мне врут. Она отступила, прижалась к стене. Холодный ужас подкрадывался к ней, замирая где-то в области солнечного сплетения. Тон его голоса был ей знаком — слишком хорошо. И он означал только одно: сейчас будет больно. — Мне рассказали, что ты приводила к нам домой мальчика. И сидела с ним. Разговаривала. Смеялась. — Пап, это неправда... Мы просто друзья... Я клянусь... Его лицо исказилось. Он начал расстёгивать ремень. Беверли не успела выдохнуть, как кожаная петля со свистом рассекла воздух. Она выставила руки вперёд — и багровые полосы сразу начали расползаться по коже, оставляя болезненные точки. — Признавайся! Вы целовались?! Слёзы потекли по её щекам. Она упала на пол и поползла назад, от него, от боли, от всей своей жизни. Но он продолжал. Бил её по ногам, по телу. Ремень оставлял алые отметины, будто проклятые знаки. — Это не правда! — кричала она, изо всех сил, чтобы хоть как-то достучаться до него. Но его разум был затуманен яростью. Он бил и бил, словно вымещая на ней всю свою безысходность, всю свою боль, всю свою злобу. И тогда... она решилась. Собрав остатки сил, Беверли резко ударила его ногой в колено. Элвин пошатнулся, схватился за ногу, осел. Удар пришёлся удачно. Выхода на улицу не было — шторм и закрытая дверь. Она побежала в свою комнату, захлопнула дверь и повернула ключ. Он подошёл к двери, начал дёргать ручку. — Думаешь, спрячешься? — прошипел он. Потом отступил — и со всей силы ударил ногой. Филёнка треснула. Ветер завывал в окне, молния осветила комнату на мгновение. Беверли сидела, прижавшись к тумбе. В руках — её любимая ваза, память о матери. И в тот миг, когда он ворвался, она выбежала и с размаху разбила вазу об его голову. Глухой звук. Ремень выпал из его руки. Элвин рухнул на пол, ударившись о шкаф, и потерял сознание. Она застыла. Смотрела на неподвижное тело. Только что она — маленькая девочка — смогла дать отпор. Но страх всё равно не отступал. Ей всего тринадцать. Куда ей идти? К кому? Она повернулась... и застыла. Перед ней стояло Оно. Клоун. Лицо в жуткой, тянущейся улыбке. Глаза — безумные. Он протянул руку и схватил её за горло. *** Беверли проснулась в холодном поту. Ночь. За окном — мягкий, тихий снег. На часах — полночь. 23 декабря. Всё это... был только сон? Но почему тогда сердце всё ещё стучит так, будто Оно — рядом?..