Мираж.

Всё.

Темноту спальни освещал только ажурный торшер в углу. Запах в небольшой комнатке стоял совсем не целомудренный: сладковатые женские духи, тяжёлый мужской одеколон, вино и запах секса. Приглушённые стоны аккомпанировали скрипу старенькой кровати и пошлым шлепкам тела о тело. — Боже... Да, Валера... — шептала Лиза на ухо мужчине, цепляясь за него крепче, будто бы она может упасть в неизвестную бездну, если отпустит. Козырев ритмично двигал бёдрами, вдавливая тело под собой в матрас. Соитие закончилось после тихого оха и его блаженного кряхтения. Они ещё долго лежали вместе, нежась в объятиях друг друга. Холыгина посмеивалась с глупых шуток Валерия, одновременно пытаясь поймать его губы для поцелуя. — Милая моя, женщина моя прекрасная, мне бежать пора, ты ведь знаешь, Стёпа... — чмокнул кудрявый мужчина свою возлюбленную в лоб, натягивая строгие брюки. Лиза провела его до входной двери, глупо улыбаясь. Так странно, ведь всего несколько месяцев назад они оба не подумали бы, что судьба сведёт их двоих. Она молоденькая учительница русского и литературы в школе, где учился сын следователя, Степан. На бесед по поводу поведения подростка они разговорились, сцепились языками, а в конце и вовсе договорились на ужин. Лизу не пугала их внушительная разница в возрасте и наличие у него сына подросткового возраста, главное, что разведён. Значит, можно. Каждая их встреча разжигала огонь между ними всё сильнее и сильнее.

Тайное.

— Не сейчас, рыбонька, погоди ты... — мягко отмахнулся Валерий от Елизаветы, копаясь в тумбочке в прихожей. — Секунду... Я найду и пойдём, Лизуня. — Валер, я уже вся запарилась, давай быстрее! — нетерпеливо фыркнула она, прижимаясь к руке мужчины. Она устала ждать, когда он найдёт нужный часы у себя в квартире. — А я тебя люблю... — прошептала Лиза ему прямо на ухо, сгорая от нетерпения. Кучерявый сорвался, притянул её едва ли не под себя и начал целовать, глубоко и страстно. Она промычала что-то ему в губы и обвила его шею руками в ответ на поцелуй. Щелчок. На пороге появился высокий подросток, Стёпа. Ключи из его рук со звонким лязгом упали на пол, разрезая тишину пустой квартиры. Перед ним стоял его отец, целующий и похабно трогающий его же учительницу. — Урод! — выкрикнул Степан, выскакивая из квартиры, с грохотом захлопывая за собой дверь. — Валера... Он не знал, да? — робко отозвалась Елизавета, отстраняясь от возлюбленного, её лицо в миг стало растерянным, губы поджались, а щеки вспыхнули. — Всё нормально, красота моя, я поговорю с ним... — прохрипел Козырев, выводя женщину из квартиры.

Становится.

— Степа... Можно тебя на минутку. — мягко промурлыкала учительница, подходя к парте ученика. — Нельзя. Вам вообще ничего нельзя. — с особой ненавистью шикнул он, закидывая вещи в портфель, дабы поскорее смыться. Елизавета чувствовала себя странно, неужели Валера не поговорил с ним? Или поговорил, но Стёпа всё ещё злится? Все эти мысли смешались в её голове, мешая вести последующие уроки. — Елизавета Борисовна! — Степан окликнул старшую, робко подходя к ней ближе. — Простите, что нагрубил, вы не виновата. Я... Я подозревал, что отец изменяет матери, но не думал, что с вами... — распинался торопливо подросток, но её голос резко оборвал его. — Что? — глухо прохрипела женщина, чувствуя подступающую тошноту. — Но они же в разводе, почему ты считаешь это изменой? — В разводе? — фыркнул Стёпа, будто это самая нелепая новость в мире. — Они сегодня говорили о том, что надо бы на летних каникулах съездить всей семьёй в отпуск. Он не говорил? Не говорил. Ничего этот старый козёл не говорил. Говорил, что развёлся, говорил, что они почти и не любили друг друга в браке, говорил, что обязательно скоро свадебку устроит. И кольцо не носил. Носил, но снимал при ней.

Явным.