пункт назначения - любовь

их чётверка была чем-то из разряда «как они вообще подружились?..». словно из разных миров: невиллет – такой спокойный, рассудительный, с какой-то вечной меланхолией в глазах; навия – вихрь эмоций, вечно в движении, вся из себя экспрессивная; клоринда – воплощение холодной красоты и стальной выдержки; и ризли – вечный бунтарь, с обаянием опасности, словно вырвавшийся из какой-то рок-баллады. слишком разные, слишком не такие для друг друга, но, как ни странно, крепко связанные нитью дружбы, что протянулась из средней школы. навия и клоринда дружили с детства, будто две половинки одного целого, всегда готовые поддержать друг друга. невиллет и ризли тоже кентами были, с той самой мужской дружбой, где слова не всегда нужны, чтобы понять друг друга. чет завертелось, одноклассники всё же, и пошло поехало. казалось, они просто были там, где должны были быть, и их пути просто пересеклись, создав этот неожиданный, но прочный союз. и вот, смешно, но факт – время пролетело незаметно, и сегодня выпускной. они пробыли в этом чёртовом бутике уже два с половиной часа, и голова клоринды шла кругом от навииных метаний. блондинка, вся в смятении, перебирала платья, как будто выбирала себе новую личность. —клоринда! я не знаю.. мне идёт больше то платье, или это? а может вообще вон то сиреневое? хотя нет, сиреневое тебе пойдет.. или нет.. — навия не затыкалась, её голос звенел от нерешительности, а глаза метались от одного наряда к другому. у кло, обладательницы пурпурных глаз, нервы сдали давно. ей оставалось лишь терпеть, чтобы не обидеть подругу, которая в данный момент выглядела как растерянный щенок, потерявший свою любимую игрушку. —да чего ж ты такая дотошная, навия? — сказала клоринда, будто отрезала, её голос был ровным, но в нём проскальзывала лёгкая усталость. — бери черно-жёлтое, я тебе сказала уже. оно идеально подходит к твоим волосам, и тебе не придётся мучиться выбором до самого утра. блондинка вдруг замерла, и её щёки залил лёгкий румянец после слов подруги. она опустила глаза, словно смущенная комплиментом, или, возможно, самой мыслью о том, как хорошо они смотрятся вместе. —слушай, кло, а тебе разве не страшно? не грустно? — вдруг пробормотала навия, её обычный жизнерадостный тон сменился на более задумчивый. она как будто очнулась от своего бесконечного выбора. — все таки.. мне кажется, взрослая жизнь куда сложнее, чем я думаю. тебе не привыкать.. ты, клоринда, давно повзрослела. ты всегда такая собранная, такая сильная. а я.. я единственная из наших веду себя как ребенок. — она вспомнила слова невиллета, который сказал, что в ней есть какая-то очаровательная детская наивность. и её это бесило! почему он видит её именно такой, а не зрелой, серьёзной девушкой, которой она так хотела казаться? клоринда, прослушав её слова, недолго думая, сделала шаг вперёд. она встала прямо перед навией, и в её обычно холодных глазах на мгновение мелькнуло что-то тёплое, заботливое. она протянула руки и обняла подругу. —в любом случае, мы же все рядом, — прошептала она, её голос был мягким, без той обычной отстранённости. — ты не одна. и твоя детская наивность – это не слабость, навия. это то, что делает тебя тобой. и это прекрасно. синеглазка, навия, крепко обняла её в ответ, почувствовав, как её собственные тревоги немного улетучиваются. она прижалась к клоринде, словно ища у неё опоры, и звонко чмокнула её в щеку. навия была очень тактильной, её прикосновения всегда были искренними и полными эмоций. вдруг на лице блондинки появилась широкая улыбка, а в глазах заплясали искорки, словно она только что получила какой-то гениальный инсайт. —а ризли ты так же обнимаешь? — спросила она, её голос снова зазвенел задорным смехом, — или у вас более.. страстные объятия? как в тот раз, когда мы вас с невиллетом в одной кровати спалили! клоринда резко отстранилась, её лицо вспыхнуло ярче любого платья в бутике. —навия! хватит! — воскликнула она, её голос сорвался на полуслове. — мы просто.. я тебе уже объясняла, дура! ничего там не было! да, ничего, конечно, между ризли и кло в тот вечер не было. они просто лежали рядом, уставшие, заснули в одной комнате, чтобы не возвращаться поздно. но почему её это так смущало? почему упоминание об этом, да ещё и в контексте "страстных объятий", заставляло её сердце биться быстрее, а щёки гореть? она видела, как ризли смотрел на неё тогда, и это было нечто большее, чем просто дружеский взгляд. но она так и не поняла, что это было, и боялась признаться себе в этом. * *—ты мне на нервы похуже фурины капаешь, ей-богу, — потирая лоб вымолвил невиллет, его голос звучал так, будто он разговаривал с неисправимым ребенком, хотя этот "ребенок" был выше и шире его самого, и сейчас метался по комнате, словно пойманный в ловушку зверь. он смотрел на своего друга, ризли – этого решительного, смелого, но до невозможности упёртого дурака, который никак не смог выбрать, что одеть на выпускной. и всё, абсолютно всё, из-за этой фиолетоволосой, неприступной клоринды, которая, казалось, была высечена из чистого льда и улыбалась не чаще, чем извергалась вулканическая гора. —да ты не понимаешь! — с привычной широченной улыбкой во все зубы, словно только что выиграл в лотерею, буквально прокричал ризли, размахивая перед собой двумя совершенно одинаковыми, на первый взгляд, черными рубашками, каждая из которых стоила, наверное, как его месячная стипендия. — я хочу её на медляк пригласить, на мед-ляяяк! понимаешь? это же шанс всей жизни! мне нужно быть самым красивым завтра, чтобы она ни на кого другого даже не посмотрела! это же исторический момент, невиллет! я должен выглядеть как… как бог! ну, или хотя бы как человек, которого не выгнали бы из храма красоты! у невиллета, казалось, была стальная выдержка, закаленная годами терпения, проведенными рядом с таким бурным потоком эмоций, как ризли. он лишь медленно моргнул, наблюдая за этой бурей, и вздохнул так глубоко, словно пытался втянуть в себя всю ауру безразличия, которую излучала клоринда. —признайся ей уже, ризли, — вдруг произнес парень с крашенными белыми, длинными волосами, его голос был спокойным, но с лёгкой издевкой, как у мудрого старца, который знает, что молодость полна глупостей. он откинулся на спинку компьютерного кресла, которое жалобно скрипнуло под его весом, словно тоже выражая своё сочувствие. — и проблемы меньше. да и клоринда не такая уж злая, откажет тебе помягче, если что. знаешь, она же не монстр. просто… у неё немного другие представления о проявлении эмоций. ризли это задело! он не хотел отказа! ни в коем случае! он знал, что это многовероятно, учитывая характер клоринды, которая могла бы заморозить взглядом даже самого огненного дракона, но чтобы невиллет, его лучший друг, говорил об этом вот так, в лоб, без намёка на поддержку, без веры в его, ризли, неотразимость… это было уже слишком. —ага, значит мне сразу отказ от кло прилетит, — парировал ризли, складывая руки на груди и хмуря брови так, что казалось, будто вся тяжесть мира скопилась на его лице. — а тебе от навии поцелуйчик в щечку со словами «ах, мой герой невиллет, я так тебя люблю!», или.. какая-нибудь ванильная фразочка в духе этой блохи на ножках, — засмеялся шатен, его смех был громким и немного наглым, как будто он только что раскрыл какой-то глобальный заговор. о даа, он знал, как надавить на невиллета, чтобы тот покраснел и смутился, напомнив ему о его собственном, не меньшем, чем у ризли, а возможно, и более тонком, но не менее ярком, невысказанном чувстве к навии. —да с чего она блоха на ножках? ты себя описываешь? — кинул невиллет, схватив первую попавшуюся подушку – пушистую, мягкую, как облако, – и метнув её в друга. — она просто… у неё энергия бьёт ключом, и ей иногда надо дать выход. она же не специально, ты же знаешь! ризли ловко поймал подушку, которую уже замахнулся использовать по назначению, чтобы продемонстрировать свою "фирменную" технику "задница на лицо", но вовремя остановился. он посмотрел на подушку, потом на невиллета, и вдруг его собственная улыбка стала более искренней, а не наглой. —э! ты че шкет, вообще страх потерял? — сказал он, но уже без прежней угрозы, скорее, как братское подтрунивание. — я тебе сейчас задницу на лицо натяну! невиллет вдруг рассмеялся, откидываясь назад и хлопая по коленям. его смех был заразительным, чистым, как звон колокольчика, и ризли, несмотря на всю свою обиду, тоже начал улыбаться. он понял, что невиллет, в своей манере, пытался его подбодрить, а не унизить. —чёрная рубашка с расстёгнутыми сверху пуговицами, брюки, классические, и пиджак с бордовым галстуком, — вдруг произнёс невиллет, его голос стал серьёзнее, как у опытного стилиста, дающего последнюю, решающую рекомендацию. — это будет выглядеть достаточно элегантно, чтобы впечатлить её, но не настолько, чтобы показаться претенциозным. ты же не хочешь выглядеть как павлин, который пытается перекричать рассвет? —что? — остановился ризли, с одной из тех самых черных рубашек в руке, которой уже замахнулся, чтобы снова начать свои модные терзания, но тут же опустил её. — это ты мне? ты уверен? —одень то, что я сказал, — кивнул невиллет, его глаза серьёзно смотрели на друга. — твоя неприступная дьяволица заценит. это классика, а клоринда ценит классику. она не из тех, кто любит лишние выкрутасы, знаешь ли. и, между нами говоря, — он наклонился чуть ближе, понизив голос, — это не будет выглядеть так, будто ты пытаешься переплюнуть её в попытке выглядеть круче. это будет выглядеть так, будто ты знаешь, что такое стиль, и уважаешь её вкус. ризли задумался. невиллет, при всей своей внешней мягкости и иногда кажущейся наивности, частенько попадал в точку. его аналитический ум и способность видеть суть вещей были поразительными. и если уж сам невиллет, этот ходячий образец сдержанности и элегантности, давал такие советы, значит, стоило прислушаться. к тому же, мысль о том, что клоринда оценит его выбор, была куда более привлекательной, чем бесконечные примерки. —ладно, уговорил, — протянул он, отставляя обе рубашки подальше. — но если завтра что-то пойдёт не так, если она мне скажет, что я выгляжу как неудавшийся клоун, или, хуже того, как простой смертный, я буду винить тебя. и тогда мне придётся натягивать твою задницу на лицо. и это будет уже не шутка. невиллет лишь улыбнулся в ответ, зная, что их выпускной вечер, как и всегда, будет полон неожиданностей, но главное – они будут вместе, поддерживая друг друга, несмотря на все свои различия. и, возможно, именно в этом и заключалась их самая большая сила. * клоринда, которую невиллет прозвал «неприступной дьяволицей» за её стальной характер и холодный взгляд, вчера вечером осталась у навии. белокурая курица, как мысленно называла её клоринда, решила, что подруге срочно нужно «сделать красоту на волосах», и утащила её к себе. проснуться от будильника в шесть утра – это, мягко говоря, не то, что клоринда хотела. эта белокурая идиотка, которая настаивала на раннем подъёме, сейчас сопела на кровати, будто только что пробежала марафон, и вообще не собиралась двигаться. «пф… идиотка», — подумала клоринда, но тут же добавила про себя «любимая идиотка». она встала, всё ещё слегка сонно, и пошла умываться. когда она стояла перед зеркалом, с зубной щёткой во рту, пытаясь придать лицу хоть какой-то подобие свежести, её взгляд упал на фотографию, стоявшую на тумбочке у кровати. там были они все: невиллет, с его вечной задумчивостью, навия, с её заразительной улыбкой, она сама, с привычной невозмутимостью, и ризли… но его тут нет. её взгляд задержался на их совместном фото. и в этот момент клоринда почувствовала что-то странное. волнение. выпускной, совершеннолетие, возможность поступить на правоохранительные органы, начать официальную работу, больше не зависеть от родителей – всё это приближалось с пугающей скоростью. она любила быть сама по себе, любила одиночество, свою независимость. но, глядя на фото, на растрёпанную навию, спящую в её футболке в странной позе, она вдруг подумала, что быть с кем-то рядом, делить этот путь, тоже не так уж плохо. возможно, любить кого-то – это не слабость, а сила. сила, которая даёт стимул двигаться дальше, стремиться к лучшему. —КЛОРИНДОЧКА, ты чего меня не разбудила, тварь ты косолапая?! — вдруг взревела навия, резко вскакивая с кровати. — МЫ ЖЕ ВСЁ, ВСЁ ПРОСПИМ!!! мама родная, я кажется умираю, укладочкааа!!! — её голос звучал так, будто она только что увидела призрак своей неуложенной причёски. клоринда же, с лёгкой улыбкой, наконец-то убрала зубную щётку. волнение никуда не делось, но к нему добавилось что-то новое. предвкушение. ведь сегодня был не просто выпускной. сегодня был её новый старт. и, кажется, у неё были отличные напарники для этого. * кажется, ночевка у ризли – худший исход для невиллета, но он не мог оставить это ходячее недоразумение, это воплощение хаоса, на произвол судьбы. они вообще легли так-то в одну кровать, но почему-то шатен, этот эпицентр безумия, проснулся на полу, как какая-то забытая вещь. его, столкнула с его же законного места эта белоснежная выдра, которая, похоже, решила, что кровать – это её личное пространство. ну и идиот! ризли, недолго думая, просто харкнул на друга, демонстративно плюнув ему в лицо. от чего невиллет, не менее импульсивно, пнул его ногой. —ты че, вообще рехнулся? — буквально прошипел нева, его глаза метали молнии. хозяин квартиры, этот мастер эпатажа, нагло ухмыльнулся и посмотрел на часы. его взгляд скользнул по циферблату, и он издал звук, который можно было бы описать как «пень ему в анус». вот это градус! выпускной через час, а они всё ещё валяются на полу. у ризли, кажется, начал дергаться глаз, как у персонажа старого мультфильма, которому вот-вот предстоит серьёзная перепалка. невиллет тоже, увидев время, буквально подскочил. но сделал это одновременно с чёртом, который только что проснулся. они побежали в туалет, как два голодных хищника, это было буквально «кто успел, то и съел». друзья толкали друг друга, не давая зайти, каждый боролся за своё право на гигиену и, что ещё важнее, на время. —мне нужнее, невиллет, уступи! — прохрипел ризли, его голос звучал так, будто он только что выпил стакан песка. —я тебе твоё «уступи» знаешь куда засуну? — парировал нева, пытаясь оттолкнуть друга. — ты же сам всю ночь храпел, как паровоз! —ай насрать! — вдруг сдался ризли, словно приняв судьбоносное решение. — быстрее, я одеваться! — с этими словами он с молниеносной скоростью стал натягивать свои праздничные трусы с коронками, заменяя ими обычные чёрные, которые, казалось, уже пережили свой звёздный час. а после, забыв про всё на свете, бросился искать свою рубашку, которая, по иронии судьбы, была в стирке. «ну, главное – чтоб чистое было», — подумал он, и это была, пожалуй, единственная здравая мысль в его голове в этот момент. ведь сегодня – выпускной, и даже самый дикий бунтарь должен выглядеть соответствующе. ** подруги уже были в стенах школы, и, боже, как же хорошо они выглядели. навия всё-таки купила то платье, которое посоветовала клоринда – пышное, сзади длиннее, чем спереди, с распущенными и завитыми локонами, как у настоящей аристократки. честно говоря, можно было подумать, что она сошла со страниц модного журнала, будто сошла с обложки vogue. у клоринды же всё было проще, но не менее эффектно: открытые плечи, фиолетовое платье в пол, без излишней пышности, но так идеально подчёркивающее её сдержанный, сильный характер. оно облегало её фигуру, как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб. и тут на пороге появились два… хотелось бы сказать джентльмена, но нет. два идиота, но таких, каких хочется обнимать. навия, как всегда, занервничала, её взгляд метнулся к клоринде: — кло! кло! клоринда, я точно хорошо выгляжу? может, что-то не так? — да. а я? — спросила клоринда, её голос был ровным, как и всегда, но в глазах читалось нечто большее. — ты то всегда изумительна. у меня всё нормально с лицом? платьем?.. — завопила навия, её голос зазвенел от волнения, будто колокольчик на ветру. — да я же говорю, всё отлично… ты чего так? аа… вот как. — клоринда заулыбалась, увидев невиллета. строгий, базовый костюм, всё в его духе, подчёркивал его элегантность. потом её взгляд упал на ризли… и сердце почему-то замерло, а потом заколотилось с бешеной скоростью. его костюм, его причёска, его улыбка – всё это было настолько идеально, настолько его, что клоринда почувствовала, как кровь приливает к щекам. ему всё, абсолютно всё до безумия идёт. хоть бомжа одень, ему пойдёт. «действительно, в этом и заключается весь прикол», — промелькнула мысль, вызывая лёгкую дрожь. навия, не отрываясь, смотрела только на невиллета. её пальцы перебирали край платья, дыхание стало поверхностным. «мамочки!», — подумала она. она решила сегодня признаться, чего уж терять? ведь школьная дружба, как правило, дальше школы не держится. «лучше рискнуть, чем потом жалеть», — прозвучала в голове цитата, которую она недавно где-то прочитала. в глазах невиллета она видела то же самое волнение, тот же трепет. вся четверка была в сборе. — прекрасно выглядите. красавицы, — с одобрительной улыбкой произнёс невиллет, его взгляд задержался на навии. в его глазах мелькнуло нечто такое, что заставило её сердце пропустить удар. — а.. да, да, да! отвечаю, красотки, я бы таким дал! точнее… бля, что?.. забейте, — ризли сам не понимал, почему так заволновался, увидев эту чёртову клоринду. его обычно дерзкий язык заплёлся, а на губах появилась глупая улыбка. — спасибо, вы тоже прекрасно выглядите! прямо загляденье! даже этот шалтай-болтай умудрился придти при параде! а ну-ка, снимай штаны, трусы с коронками надеюсь? — с усмешкой произнесла навия, обращаясь к ризли. ризли заржал в голос от последней фразы, но в его смехе было что-то нервное. — эй! ты что, озабоченная? невиллета вот лучше попроси штаны… — вдруг заглох ризли, чувствуя на себе тяжелый и смущённый взгляд друга. у невиллета, кажется, и так дыхание перехватило после того, как он увидел навию. слишком она была прекрасна. «как будто ангел спустился с небес, окутанный сиянием», — мелькнуло в его голове. он не мог оторвать от неё глаз. тут до их ушей донеслось, что парадная линейка началась. они встали в последний ряд, как обычно. это был их последний май. в школе. каждый понимал и осознавал, что, возможно, это конец их дружбы, конец всех этих бесконечных перепалок, шуток и поддержек. неужели, всё? навия неосознанно вцепилась в руку клоринды, её пальцы были холодными. она стала шептать на ухо, чтобы мальчики не услышали… точнее, чтобы их мальчики не услышали. — я боюсь, что это конец, кло. ты же не оставишь меня, правда? ты же, как и я, считаешь, что у нас с тобой крепкая связь? ты же меня любишь? — волнение в голосе блондинки было нескрываемым, в глазах стояли слезы. — люблю, конечно. ты мне дороже родственников… дороже всех. кроме наших ребят. я вас всех… — её взгляд задержался на ризли. лёгкое прикосновение к его руке, которое заметили только они двое. — одинаково люблю. — я объявляю вас выпускниками региональной школы «тейват»! — сказала директриса, её голос разнёсся по площади, наполняя воздух ностальгией и предвкушением. и в небе пролетел самолёт. «самолёты всегда летят туда, где лучше. самолёты – символы перемен», — подумал каждый из них, провожая его взглядом. в воздухе висело предчувствие чего-то грандиозного. включилась музыка, начался медленный танец. а дальше? дальше всё как в тумане. почему-то у невиллета и навии всё случилось быстрее, будто их сердца сами знали, что делать. он, недолго думая, протянул ей руку, его пальцы слегка дрожали. а она взяла. с такой нежностью… их взгляды встретились, и в этот момент мир вокруг перестал существовать. сердца забились в унисон, будто сливаясь в единый ритм. они закружились в танце, красивом и элегантном, словно два лебедя, плывущих по спокойному озеру, их движения были наполнены невысказанной любовью и обещанием будущего. * ризли ломался, долго. он видел, что те двое – невилле‌т и навия – признались друг другу буквально без слов, просто в одном взгляде, в одном прикосновении. видел, как трепещет невилле‌т, смущённо отводя взгляд, и как заливается краской навия, будто на неё пролили флакон парфюма. и видел, как заворожённо клоринда на них смотрит, и в этом взгляде было столько нежности, столько скрытой тоски. самолёты, несут за собой ветер перемен, а вместе с ним – и возможность переписать свою судьбу. почему-то, медляк, он передумал танцевать. этот медляк, с его предсказуемостью, был не настоящим им. ризли оттянул галстук, что так душил его, как символ всех условностей, которые он ненавидел, и взял её, клоринду, за руку, переплетая пальцы со своими. — знаешь, танцы – это скучно, кло. пошли я тебе луну покажу, — произнёс ризли, его голос звучал как бархатный шёпот, крепче сжимая их руки, словно боясь, что она ускользнёт. и буквально потащив её за собой, они выбежали из этой шумной толпы, оставив позади все взгляды и ожидания, в задний двор школы. сердце клоринды колотилось, отдаваясь эхом в груди. это было именно то, чего она так страстно желала – остаться наедине, вдали от всего мира, чтобы наконец сказать всё, что приходилось таить, всю свою невысказанную нежность, всю свою скрытую страсть. в это же время, в уютном уголке зала, подальше от толпы, навия и невилле‌т нашли свой собственный маленький мир. она смотрела на него так, как никто раньше не смотрел – с такой искренностью, с такой глубиной, что казалось, она видит его душу. — первый поцелуй был? — неожиданно для себя произнёс парень, его голос был чуть хриплым. навия замахала руками, чувствуя, как краснеет, словно спелый помидор. — нет… погоди, что за вопросы? — прошептала она, пытаясь унять дрожь. — значит, украду. я люблю тебя, навия. — он не долго думая, прильнул к её губам, и в этот момент мир для них двоих остановился. такой адреналин хлынул в кровь, что он зашкаливал за его холодный разум, превращая его в поток чистой страсти. взаимно. она запустила руку в его волосы, перебирая их, забыв обо всём на свете. плевать, что подумают остальные. эта нежность, эта близость, была только для них. — а я всегда замечала твои влюблённые взгляды, — прошептала она, её голос был наполнен трепетом. — глаза вообще о многом говорят, просто нужно уметь смотреть, — парировал невилле‌т, его взгляд был полон обожания. * тем временем, клоринда сидела в его пиджаке, который он заботливо накинул на неё, не желая, чтобы она мёрзла. они сидели прямо на траве, под бескрайним звёздным небом, смотря ввысь. она чувствовала себя неимоверно счастливой, и это счастье было почти осязаемым. только вот, почему? потому что он рядом. его рука так и не отпустила её, его тепло проникало сквозь ткань пиджака, согревая её до глубины души. «неприступная дьяволица», как её называли, позволила себе то, что давно хотела сделать. она осторожно положила свою голову ему на плечо, почувствовав, как его тело напряглось, а затем расслабилось. ризли почувствовал, что хочет прямо сейчас её обнять, утащить в свой мир, где существуют только они вдвоём. пусть она будет его ветром попутным, его путеводной звездой, ради этого он готов подарить ей всю свою любовь, даже если придётся разбивать руки в кровь, работая на неё. решился, не медляк… но всё же, решился. — кло, а ты знала, что я болен? — тихо спросил он, его голос звучал немного непривычно. — чего? — в голове клоринды тут же полезли самые плохие мысли, самые страшные догадки. — я болен тобой. ты – всё, что мне нужно, чтобы чувствовать себя самым счастливым человеком на земле. клоринда, ты часть моей жизни, часть меня самого. ты ведь в каждой строчке, что я прочитал, в каждой песне о любви, ты везде и во всём. и я понял, что любовь повсюду только благодаря тебе. я по уши в тебя влюблён, — его слова были искренними, пронзительными, и они прозвучали как самое прекрасное признание, которое она когда-либо слышала. — недоразвитая ты псина… заткни пасть. — она не думала, не анализировала. её губы сами потянулись к его, и она поцеловала его. это был не нежный поцелуй. это была страсть, безумная любовь, только их собственное безумие, которое вырвалось наружу. — психованная, — пробурчал он, проводя рукой по её волосам, его пальцы были ласковы и осторожны. — любовь – это всегда сделка. — с дьяволом? — усмехнулась она, её глаза блестели. — ну, зачем же ты так о себе, — парировал он, и тут же получил лёгкий, но ощутимый подзатыльник. самолёты взлетают против ветра, и мчатся навстречу мечтам. а мы вместе с ними, и наши сердца, хоть и в шрамах, но целые, и счастливые.