Перерыв
30 июля 2025 г., 18:56
***
— Мне показалось, или сегодня почти не было новых вопросов? Люк облокотился на спинку кресла локтями, лениво потягиваясь. — Да-а! Я тоже заметил! Похоже, мы начинаем повторяться. Том игриво крутился в своём, вытянув ноги. — Хотя знаешь, мне очень нравится твоя история о том, как съёмки во второй части вернули тебя в актёрство. Готов слушать её хоть каждое интервью! — Спасибо, дружище! Да, чертовски хорошая история. Правда, в тот момент мне было не так весело, как когда я её рассказываю. — Знаю, хорошо, что это в прошлом. — Ага. Люк машинально взглянул на телефон в руках — 15%. Не задумываясь, выпрямился и придвинул кресло обратно к столу. — Ладно, схожу за зарядкой до рюкзака, тебе что-нибудь принести? — Нет, спасибо, ничего не нужно, — бросил Том, уже увлечённо отвечавший на чье-то сообщение. — Понял. Люк побрёл в переговорную, где им разрешили оставить свои вещи. До начала фотосессии оставалось ещё достаточно времени, так что он не торопился. В эту субботу атмосфера в Литэкспо была напряжённой — толпы людей, снующие во все стороны, длинные очереди за автографами, громкая музыка и звонкие голоса, что-то увлечённо обсуждающие на разных языках. К концу дня голова просто раскалывалась, и единственным желанием было сбежать прочь. — Боже, как Том с этим справляется? Ещё и умудряется улыбаться до самого вечера, как ни в чём не бывало. Хотя, он частенько выходит на улицу, нужно будет тоже прогуляться с ним, — подумал про себя Люк, пока пробирался через очередную группу косплееров. Зона с переговорными была совсем недалеко от их столов, всего пара поворотов в лабиринте из ширм и шум постепенно стихал. Он открыл дверь ключом и включил свет. Комната была небольшая, при входе стояла вешалка с верхней одеждой, по левую сторону столик с мягкими стульями, а напротив них, над консолью, висел телевизор. У дальней стены — небольшой кремовый диван, торшер и пара зелёных растений в горшках. Несмотря на отсутствие окон, пространство было на удивление уютным, а что самое приятное — тихим. Люк подошёл к своему рюкзаку, лежащему на стуле, и начал рыться в большом отсеке. — Да где же она, чёрт возьми. Я точно брал её с собой. Он раздражённо перебирал свои вещи — паспорт, пустая бутылка из-под воды, маркеры, фантики от чего-то сладкого, солнцезащитные очки, чистая футболка, жвачка, мелочь, билет на самолет из прошлой поездки, старые чеки, ключ-карта от номера в отеле. Зарядки нигде не было. Спустя почти минуту безуспешных поисков, Люк решил вытряхнуть всё содержимое рюкзака на стол. Его прервал ироничный низкий голос, раздавшийся из-за спины. — К-хм! Не это ищешь? Обернувшись, Люк увидел Тома, стоящего в дверном проёме с заветным белым проводом в руках. — Но откуда… — Я же брал его утром, забыл? — перебил Том. — Ах да, точно. Том подошёл к нему и передал устройство в руки. Он оказался достаточно близко, чтобы Люк мог услышать запах его одеколона — ненавязчивая цитрусовая свежесть бергамота перетекала в тягучие древесные ноты, смешиваясь с тихим ирисом. Он не бил юношеской резкостью, а пленил взрослой сдержанностью. Время будто замедлялось, аромат вытеснял все мысли, мешая думать о чем-либо другом. Кажется, Том не менял его всё то время, что они были знакомы, поэтому он прочно ассоциировался с ним. — Спасибо ещё раз! Кто же мог знать, что мой провод сдохнет в самый неподходящий момент, — промурчал Том с улыбкой. — Нет проблем! — ответил Люк, вставляя вилку в розетку над столиком. Подключённый телефон завибрировал, сообщая о начале зарядки батареи. Люк посмотрел на время. — Во сколько заканчивается перерыв? — В четыре. — ответил Том, не задумываясь. — Выходит, осталось пятнадцать минут, — вздохнул Люк. — Ага. Люку хотелось за что-то зацепиться. Не заканчивать разговор, не возвращаться в зал, а остаться тут, одурманенным знакомым ароматом, спрашивать очевидные вопросы и получать на них не менее очевидные ответы. Это была их вторая поездка на подобное мероприятие, но Люк уже успел по уши в них влюбиться — новые города, встречи с фанатами, а самое главное — Том, который в это время принадлежал только ему. Весь день и всю ночь напролёт. Садясь в самолет в Лондоне, он забывал о своей привычной жизни. Том оставлял все мысли о доме за холодными рамками металлодетектора в аэропорту. Будто проходя сквозь них, он попадал в другую реальность. В ту, где были только они с Люком, где его отпускала тревога, где можно было не оглядываться по сторонам и не прятать телефон. С Люком он чувствовал себя дома, где угодно — начиная от тесных кресел в самолёте и заканчивая тёплой постелью гостиничного номера. По-настоящему дома. Том давно позабыл это чувство, разве что слышал его отголоски, когда проводил время с дочерью. Но рядом с Люком оно было перманентным. Жизнь сразу становилась в разы проще, будто с груди снимали тяжёлый камень, и он снова мог сделать глубокий вдох. Груз вины сменялся искренностью, стыд отступал перед уверенностью, а страх растворялся в нежности и теплоте. Но это продолжалось ровно до того момента, пока не нужно было возвращаться обратно. Таков был уговор. Потому что на кону были чужие чувства, и Том хотел оградить от страданий ту часть своей жизни, что оставалась в Лондоне. У каждого из них были свои маленькие традиции, связанные с перелётами — Люк всегда фотографировал их вместе в салоне самолёта, таких искренних и счастливых. Вылет из Лондона был полон предвкушения времени, проведённого вместе: они болтали, строили планы, придумывали ответы на каверзные вопросы фанатов, а потом разговор затихал, и его голова сама находила плечо Тома под тяжестью приятной усталости. Ему были дороги подобные моменты, и он бережно сохранял их в своей памяти с помощью этих снимков. Том ничуть не меньше ценил каждое мгновение, проведенное с Люком, но страх был сильнее. Хоть он и не выпускал телефон из рук, всё равно боялся, что кто-то может увидеть их слишком личные фотографии. Поэтому никогда не делал лишних совместных снимков, лишь те, что публиковал в соцсетях. Что касалось самолета — у него была отдельная коллекция видов из иллюминатора. Он находил забавным, что весь город может уместиться на одном единственном снимке. Но за каждой такой безобидной, на первый взгляд, фотографией скрывались яркие воспоминания. О Люке, беззаботно спящем у него на плече в самолёте; завтраках, на которые они уже привыкли опаздывать; их совместных прогулках в перерывах от работы; жадных поцелуях за закрытыми дверьми и сладкой усталости, что оставалась после ночи вдвоём. Они оба стояли спиной к столу, облокотившись на него. Том, скрестив руки на груди, а Люк схватившись ладонями за край. — Вернёмся в зал? — спросил Том с тёплой улыбкой, чуть повернувшись. Люк молчал, уставившись в одну точку, он никак не мог найти повод остаться. — Эй. Том коснулся его плеча, будто разряд током. Люк очнулся и увидел взволнованные голубые глаза, смотревшие на него. Легче не стало — сердце забилось сильнее, заставляя лёгкие глубже затягивать пьянящий аромат вместе с воздухом. — Ты чего завис? Том ещё больше повернулся в его сторону, не убирая руки. — Ничего, — обронил Люк и коротко поцеловал его в губы, после чего отвёл взгляд в сторону. — Окей. Том снова расплылся в довольной улыбке. Он убрал руку и направился в сторону выхода, пока Люк стоял неподвижно, уткнувшись взглядом в пол и приходя в себя. Вдруг раздался щелчок. Подняв голову, Люк понял, что это был дверной замок. — Зачем ты?.. — недоумевал он. Многозначительная улыбка по-прежнему озаряла лицо Тома. Люк даже сам невольно улыбнулся краешком губ. Вместо ответа Том шагнул к нему так уверенно, что Люк сильнее схватился за край стола от волнения. — А знаешь, что ещё повторяется раз за разом на каждой панели? Его голос был полон мягкой иронии, а вопрос прозвучал как один большой намёк. — Ужасная слышимость на сцене? — Люк сделал вид, что не понимает, о чём он. — Нет! То есть да, но я не об этом. Я видел, как ты смотрел на меня во время интервью, — сказал Том, слегка наклонив голову на бок и по-доброму нахмурив брови. Люк покраснел. — Чёрт, это было так заметно? Его лёгкая улыбка выдавала наигранность удивления. — Ещё бы! Думаю, весь первый ряд обратил внимание, — усмехнулся Том в ответ, обнажив зубы, — ты бы себя видел, ещё чуть-чуть и слюни бы потекли. — Ну и плевать. Он посмотрел Тому в глаза, еле сдерживая смех, ведь на самом деле понял, к чему этот разговор. Встретив оживлённый взгляд Люка, Том без колебаний поцеловал его в губы — резко, но совершенно естественно, ведь у него всё шло по плану. А вопрос про интервью он задал лишь для того, чтобы поддразнить. Дыхание Люка сбилось, стало горячим и частым, он тут же ответил на заветный поцелуй. Пальцы Тома впились ему в рёбра, не больно, но властно, с той самой нетерпеливостью, которую он тщательно скрывал на людях. Он хотел прочувствовать каждый изгиб, каждый вздох, упиваясь отсутствием границ, которые обычно обязан был соблюдать. Всё это было точь-в-точь как представлял себе Люк во время интервью, когда пристально наблюдал за Томом. Пока тот рассказывал очередную историю со съёмок, он сглатывал слюну и пытался скрыть возбуждение, закинув ногу на ногу, пока в голове всплывали воспоминания о мягкости любимых губ и тепле сильных рук. От губ Том перешёл к шее, смело покрывая её поцелуями. Он отчётливо ощущал учащённый пульс Люка, касаясь места, где кожа тоньше всего. Задержавшись в одной точке, он жадно вдыхал его запах. Люк пах свежестью, оставшейся после утреннего душа — почти прозрачный аромат с еле уловимыми нотами белого чая, чистый и робкий. Он обнажал горящую кожу, оттягивая ворот чёрной футболки. Какая же на ней дурацкая надпись. Спустившись до ключиц, он не заметил, как увлёкся и оставил несколько сливово-синих следов. Он отстранился, когда увидел их. — Чёрт, опять не сдержался, — сердито обронил Том. — Не бойся, под футболкой не будет видно, — успокоил его Люк. Том выдохнул и резким рывком снова вернулся к губам, придерживая его за затылок. Его поцелуи граничили с одержимостью — торопливые, жадные, ненасытные. Словно каждый из них был для него последним. По Тому никогда нельзя было понять, о чём он думает на самом деле. На публике он был воплощением идеала — открытым, обаятельным, спокойным и скромным. Чем больше внимания получал, тем увереннее становился. Работа давала ему цель, фокус и возможность направить свой пыл в нужное русло. Но когда камеры выключались, а мероприятия заканчивались, его неуёмная энергия начинала искать другие пути выхода. Тело требовало физической разрядки, мысли крутились в голове, как в стиральной машине, а внимание металось между сотней разных дел. Возможно, именно эта гиперчувствительность и была обратной стороной его таланта. Платой за способность легко вживаться в образ и передавать тончайшие эмоции на сцене. В такие моменты Люк особенно остро чувствовал их связь. Ведь рядом с ним Том мог расслабиться и быть самим собой — шумным, не всегда последовательным, но по-настоящему живым. Он был крайне нетерпелив, когда дело касалось близости. Легко заводился и мгновенно включался в процесс. Мог слишком сильно схватить за плечи, оставляя синяки, или прикусить губу до крови в порыве страсти. В этом не было агрессии, а лишь нестерпимое желание сблизиться, скорее почувствовать другого человека. Люк обнимал его, поглаживая крепкую спину через футболку. Плавными движениями он провёл по лопаткам, спускаясь ниже, следуя очертаниям ребер, скользнул к животу и, наконец, огладил грудь. Его руки потянулись к тёмно-оливковому вороту рубашки, аккуратно стягивая её вниз. Он вспомнил, как в другой раз при схожих обстоятельствах случайно оторвал с неё пуговицу, поэтому действовал предельно осторожно. Том тогда порычал на него, но запасную пуговицу почему-то так и не пришил. Он помог полностью снять с себя рубашку и кинул её на соседний стул, удивительно ловко. Том вжимал Люка в край стола всем телом, при этом испытывая такое же сильное давление в ответ. Он отстранился буквально на пару сантиметров, одной рукой провёл по его животу и резко, но нежно схватив Люка ладонью за промежность. Тот подпрыгнул от неожиданности и возбуждения. Том игриво усмехнулся, снова сократив между ними расстояние, на мгновение коснулся горячих губ и потянул его за собой в сторону дивана. Он упал на кремовую обивку спиной к стене, Люк уже наклонился к нему, чтобы сесть сверху, но Том остановил его, поставив прямо перед собой. — Ты, должно быть, шутишь… — выдохнул Люк, не скрывая своего воодушевления. — Ага, — съязвил Том, смотря ему в глаза, пока расстёгивал его ремень и звенел молнией. Том улыбнулся ещё шире, когда увидел отчётливо проступавший под бельём и налившийся возбуждением член. — Ты лучший… Знаешь об этом? — выдохнул Люк, с дрожью в голосе, усиливающейся от каждого прикосновения. — Секунду. Том закинул руки за спину, чтобы снять с себя тесную футболку. Люк сглотнул слюну, увидев, как напряглись рельефные мышцы плеч, а на локтях проступили ямочки, словно выточенные из камня. Казалось, ещё чуть-чуть и рукава затрещат по швам. Том плавно потянул край белой ткани наверх, обнажая свой торс. Сначала внимание Люка приковали твёрдые мышцы пресса, затем показались еле заметные очертания рёбер, и, наконец широкая грудь, покрытая вьющимися волосами до самых ключиц. Кожа была аккуратно усыпана родинками и веснушками, точно карта звёздного неба. — Так-то лучше, не хочу запачкаться, — сказал Том, бросив футболку на край дивана. Он не подавал виду, однако завёлся ещё сильнее, когда поймал на себе голодный взгляд Люка. — Боже, ты как обычно, чистюля. — О-ой, заткнись, — беззлобно протянул Том в ответ. В одно стремительное движение он поднялся на ноги, чтобы поцеловать Люка. Провел языком по мягким губам, оставляя влажный след. Люк закрыл глаза и вцепился в его бёдра изящными длинными пальцами. Руки Тома придерживали его за талию, затем оказались под футболкой, нежными движениями гуляя от поясницы к лопаткам. Люка пробирали мурашки, а ноги стали ватными, будто он вот-вот упадёт. Том буквально чувствовал, как Люк тает в его объятиях и прижимается вплотную к обнажённой груди. Люк ускорил темп поцелуев, всё таких же влажных и горячих. Том обожал это, он грубо вцепился в бархатистую кожу на спине Люка, впиваясь в любимые губы всё сильнее. Тут Люк ощутил холод на влажной от пота пояснице — Том стягивал с него футболку. Прервав поцелуи, Люк поднял руки вверх, помогая её снять. Черная футболка полетела прямиком к белой. Не успел Том повернуть голову обратно, как губы Люка уже нашли его в новом поцелуе, а оголённая спина оказалась стиснута в крепких объятиях. — Какой смелый, — прорычал Том. Он запустил обе руки в задние карманы джинсов Люка, чтобы прижать его к себе сильнее. Ощущение горячей, липкой кожи будоражило разум обоих — каждый вздох и каждый стон растворялись в этом хаосе прикосновений. Их языки проникали всё глубже, переплетаясь в порыве страсти. Дыхание сорвалось в прерывистый гул, смешиваясь с глухим стуком сердец. Близость стала похожа на схватку — в поцелуях, в касаниях, в каждом движении. Они словно пытались что-то доказать: кто скучал сильнее, кто любил отчаяннее, кто желал безумнее. И чем яростнее становились их поцелуи, тем очевиднее было, что остановиться уже невозможно. Том достал одну руку из кармана и нырнул в узкое пространство между их телами. Он нащупал свой ремень, ослабил пряжку и расстегнул несколько металлических пуговиц на серых джинсах, освободив от давления, переполняемый желанием член. Заметив это, Люк прильнул к нему всем телом, желая почувствовать его жар через бельё. Том пошёл в наступление и начал спускаться нежными поцелуями вниз: подбородок, шея, плечи. Язык скользнул по выступающей ключице, касаясь самым кончиком. Люк ощущал его каждым волоском на своей груди. Его тело бросило в дрожь, когда Том прижался горячими губами к его животу. Обжигая фарфоровую кожу, он спускался всё ниже. Люк не мог поверить в происходящее. Он так этого хотел — и одновременно не понимал, чем заслужил. Достоин ли он этого? Как отблагодарить Тома, который, несмотря на свойственную ему торопливость, ласкал его тело с такой трепетной сосредоточенностью, что у Люка кружилась голова. Пылкое дыхание прожигало кожу даже через ткань белья, оставляя после себя влажное, пульсирующее тепло. Люк закрыл глаза, набрав побольше воздуха в лёгкие. Том мягко взял его руки и положил себе на плечи, одновременно опустившись обратно на край дивана. Пальцы Люка сами начали массировать медную кожу, не упуская ни единой мышцы, изучать каждый выступающий позвонок. Расслабление прокатилось волной по шее Тома, он громко выдохнул и крепче вцепился в сползающие чёрные джинсы. Тело предательски дрогнуло, выдав насколько он на самом деле был возбуждён. Люк скривил губы в хитрой улыбке — на мгновение он почувствовал непривычную власть, ту, которую Том никому не позволял. Но Том не собирался подчиняться. Пальцы скользнули под резинку чёрных боксеров Люка. Он медленно потянул их вниз, освобождая твёрдый член от прилипшей ткани. Провел языком по напряжённой плоти, задержавшись у основания и бросил дьявольски довольный взгляд Люку прямо в глаза. Этот взгляд — горячий, кроткий, полный обещаний — сводил Люка с ума. Том знал: стоило ему показать свою покорность, Люк тут же терял голову. И сейчас, чувствуя, как дрожат его бёдра, Том улыбнулся — он снова взял верх. — Опять я попался… — подумал Люк. — Каждый раз, — мысленно ответил Том. Возбуждение всё сильнее заливало низ живота, а тело начинало изнывать от желания. Том приоткрыл аккуратные пухлые губы и взял его член полностью, чтобы смочить слюной. Люк, сам того не ожидая, простонал на вдохе, почувствовав мягкий и влажный язык. Его взгляд невольно отлетел куда-то в сторону. Вернув его обратно на Тома, он увидел, как этот чёрт закрыл глаза и, не переставая улыбаться, неторопливо двигался то вперёд, то назад, поворачивая голову на бок. Люк громко втянул воздух через нос и выругался про себя — Блядь, 15 минут я точно не продержусь. Люк расставил ноги чуть шире в поисках более устойчивого положения. Колени начинали подгибаться, будто он сейчас рухнет вниз, но Том крепко держал его, не давая отстраниться. Одной рукой он вцепился в заднюю поверхность бедра, а второй нежно придерживал за талию. Поглаживал его подушечками пальцев, совсем невесомо, тем временем глотая всё глубже, так увлечённо, что Люка пробирали мурашки. — Пожа-а-луйста… — проскулил Люк, впиваясь в сильные плечи. — Ещё… Том набирал устойчивый темп, ощущения становились острее. Рассеянное внимание Люка зацепил металлический блеск. На шее у Тома, в такт его движениям, покачивалась тонкая серебряная цепочка — подарок, который Люк сделал ему когда-то давно на день рождения. Том носил её, не снимая: ни в душе, ни во время тренировок, ни даже на ночь. Каждый раз, когда Люк замечал её, внутри разливалось приятное тепло. Этот безмолвный жест значил для него всё — был тихим, ежедневным напоминанием об их связи. И помогал хоть на миг забыть о проклятом кольце на безымянном пальце Тома. Хотя комната и была хорошо звукоизолирована, Люк сдерживал стоны — то ли от стеснения из-за новой обстановки, то ли не ожидал, что это будет так приятно, — потому что ему буквально хотелось кричать во весь голос от наслаждения. Но вместо этого он лишь издавал сдавленные возгласы и сильнее цеплялся руками за Тома. Пальцы правой руки он запустил в кучерявые волосы, растрепав хохолок, которым Том был занят пол-утра перед зеркалом. А второй рукой нежно придерживал его челюсть, поглаживая по щеке и ощущая мягкую кожу с проступавшей на ней щетиной. Люк не совершал грубых движений, а лишь плавно покачивался навстречу. Он нечасто бывал в этой роли, но каждый раз это было волшебно. Его всегда восхищала техника Тома — он был нежным, но напористым, все движения точно выверены и ни намёка на острые зубы. Люк порой даже завидовал тому, как у него всё ловко выходит. Потому что, когда он сам был на его месте, мог и забыть про зубы или закашляться из-за того, что подавился, хотя, может дело было в размере. Тем не менее, Том всегда относился к нему с пониманием в такие моменты и только терпеливо улыбался, давая отдышаться. — Боже… Том… Люк запрокинул голову, обращая взгляд к потолку и желая хоть на секунду отвлечься, чтобы не кончить так скоро. Сердце бешено стучало в ушах, комната вокруг поплыла. В попытке восстановить сбитое дыхание, он прикрыл глаза и начал медленно считать про себя, но стоило ему снова почувствовать, как член скользит по влажным губам, он тут же возвращался в реальность. Том практически не касался его руками, только придерживал сзади, чтобы он не отстранялся. Его губы, блестящие от избытка слюны, были максимально расслаблены, напряжённый член входил мягко и плавно. При этом выражение лица Тома было таким беззаботным и невозмутимым, словно он размешивал молоко в чашке утреннего чая, а не делал Люку самый крышесносный в его жизни минет. Словно для него нет ничего естественнее, чем ласкать языком горячую плоть и игриво покачивать головой из стороны в сторону. На его фоне Люк выглядел ещё более взволнованным и потерянным. Том, несомненно, получал от этого удовольствие. Упивался властью над телом и разумом Люка, смакуя каждый вздох, каждый всхлип, каждый стон и улыбаясь каждый раз, когда член Люка подрагивал от перевозбуждения. Внезапно Том почувствовал, как руки, ласкавшие его лицо и затылок, ослабли. Взгляд Люка рассеялся. Том насторожился, его губы отпустили влажный член, он вопросительно посмотрел наверх и тут же поднялся к Люку, заключив его в объятия. — Всё в порядке? — Том скрывал волнение за улыбкой, но его выдавали обеспокоенные глаза. Люк очнулся, услышав знакомый голос. — Д-да… Я просто… Это так хорошо… Кажется, я отключился… — робко пробормотал он в ответ. Люк и сам не понял, что с ним случилось — мысли остановились, полная пустота в голове, тело оцепенело, а руки перестали слушаться. Это было с ним впервые. На миг осталось только приятное тепло и чистое удовольствие. А потом голос Тома, и будто удар током — он снова почувствовал запредельное возбуждение и тяжесть в конечностях, ощущая его руку на своем члене. Это было что-то невероятное, ничуть не хуже его языка. Сознание возвращалось к Люку постепенно, в то время как губы сами сорвались в пылкий поцелуй. Тому хватило этого, чтобы его разум снова загорелся желанием. Жадно отвечая, он сжимал всё ещё твёрдый член Люка, неторопливо лаская его кистью. Люк простонал ему прямо в губы. Игриво прикусив одну из них, Том разорвал поцелуй и опустился обратно на мягкое сиденье. Он уверенно притянул к себе пошатывающегося Люка. Неспешно поглаживая его бёдра обеими руками, смочил губы собственной слюной и медленно впустил в рот член до самого основания. Люк рассматривал его сверху вниз, внимательно изучая каждую деталь — растрепанные пряди волос прилипли к блестящему от пота лбу; заостренные уши чуть подрагивали при каждом движении челюсти; светлые, едва заметные брови были в лёгком напряжении, а полные энтузиазма голубые глаза, то озорливо поднимались на Люка, то прятались под пушистыми ресницами, выражая блаженство. Ноздри жадно, но абсолютно беззвучно тянули воздух. Нежные губы соблазнительно блестели от влаги, а чуть колючий подбородок касался чувствительной кожи бедер, обостряя ощущения. Люк много раз любовался этими знакомыми чертами, но сейчас, в сочетании с дерзкой улыбкой, не сходившей с лица Тома, они казались ещё прекраснее. Он не мог отвести от него глаз и всем нутром желал, чтобы этот миг длился вечность. Том стягивал черные джинсы ниже, обнажая бёдра Люка до колен. Он поглаживал светлую кожу, то нежно проводя почти невесомыми прикосновениями, то властно сжимая там, где только что ласкал. От этого Люк таял, словно воск от пламени свечи — медленно, необратимо, растекаясь горячим теплом. Том, напротив, внешне оставался спокойным, точно холодный металл подсвечника, но внутри искрился ярко, как фитиль. Именно Люк разжигал этот огонь. Своим вкусом, запахом, мягкостью тела, лёгкой дрожью и сдержанными, но от этого ещё более волнующими стонами. Том плавно отпустил его член, перехватывая одной рукой и перешёл на поцелуи. Дразнил губами у самого основания, ласкал живот, а потом переключился на бёдра. — Т-том… Он сильнее загорелся, услышав своё имя и тут же проглотил его член целиком так, будто это не требовало никаких усилий. — А-агхх! — Люк согнулся в пояснице, наклоняясь вперед, и навалился на стену напротив. Том набирал устойчивый темп и жадно наслаждался живым теплом, что скользило по его языку. Не в силах больше сдерживаться, Люк забыл о своём смущении и протяжно застонал — Боже… Т-том… Я сейчас... Его тело само начало изгибаться, но не в попытке отпрянуть, а наоборот, войти как можно глубже. Он крепко сжимал кучерявые пряди, вторя движениям Тома. А его это только сильнее подстёгивало: он чередовал короткие, интенсивные движения с протяжными паузами, когда пухлые губы задерживались на пульсирующей уздечке, а язык дразнил головку. — Прошу… Не останавливайся… — молил Люк, сквозь сбитое дыхание. Он оттолкнулся от стены, снова встав прямо. Том почувствовал, как пальцы обеих рук впились в его волосы ещё сильнее, не просто направляя, а требуя. Его губы сжались вокруг члена Люка в мгновенном ответе — ни пауз, ни дразнящих оттягиваний, только глубокие, скользкие движения в такт с толчками бёдер. Том поднял глаза полные предвкушения, желая насладиться тем, как Люк окончательно потеряет контроль. — Да… Да-а-а… Боже… Этот взгляд его добил — довольный, уверенный, почти одержимый. Люк зажмурил глаза от обрушившегося на него наслаждения и вскинул подбородок вверх, в последний раз подавшись бёдрами вперёд. Горячая, вязкая жидкость излилась Тому прямо в рот. Он не сразу отстранился назад, а медленно отпустил пульсирующий член, на прощание проводя по всей его длине мягким языком. Последние капли всё равно попали ему на грудь. — Ну как? — шутливо спросил Том. Обессиливший Люк только утвердительно покачал головой и отвёл взгляд, смущенно улыбаясь. Громко выдохнув, Том откинулся на спинку дивана. Его сбившееся дыхание приходило в норму. Он кротко усмехнулся и потянул Люка сесть рядом. Пальцами провел по белёсому пятну под ключицей и жадно слизал. Лицо Люка затрещало от улыбки, когда Том чуть поморщился от терпкого вкуса. Он снисходительно улыбнулся в ответ и приобнял его, закинув руку на спинку дивана позади. Люк смотрел на него заворожённо, самым тёплым и влюблённым взглядом из возможных. Он всё ещё не мог отдышаться, а в голове была тишина. Тишина и безмерное чувство благодарности. Он потянулся рукой к расстёгнутым джинсам Тома. — Время — нежно сказал Том, перехватив его руку. — Чёрт… — досадно протянул Люк, — Извини… Том понимающе посмотрел на него и поцеловал в лоб. — Всё в порядке, у нас целая ночь впереди.
