Я страдаю за всех и за вас я умру.

***

— Ты опять включила меня на фоне, — сказал он, заходя на кухню. Голос у него был как из сна — усталый, тёплый, с лёгкой иронией. Яна не сразу обратила на него внимание. Она сидела с чашкой чая, за окном шёл дождь. — Это лучше, чем смотреть новости, — сказала она. — И даже лучше, чем просто слушать тишину. Он подошёл и сел на край стола. — А ты не думала, что я и есть тишина? Просто в форме звука. Яна улыбнулась и посмотрела ему в глаза. — Ты такой же загадочный, даже во сне. — Правда? Но ты ведь понимаешь, что это сон? — Ты здесь, значит, это не по-настоящему. Он грустно улыбнулся: — Но ты всё равно разговариваешь со мной. — В этом сне ты не уходишь, ты все еще здесь, — тихо добавила она. Они устроились в маленькой, захламлённой комнате с книгами, старыми записями и гитарой. Воздух пропах табаком. Похоже, она давно живёт в этом сне. А он, наверное, всегда был здесь, просто молчал. Он встал и открыл окно. Ветер принёс прохладу. — Иногда думаю: может, я только во снах и могу быть. Без масок, без образа. Просто... человеком. Яна подошла ближе. — А я только во сне могу быть с тобой. — Может, мы оба нереальные, — прошептал он. — Но если это неправда, почему тогда так больно, когда просыпаешься? Они стояли рядом, он смотрел ей в глаза, а она будто вспоминала его заново. И вдруг он тихо сказал: — Когда проснёшься — не ищи меня. Я в своих песнях. Между строчек, между словами и паузой. Остался там, где ты ставишь на повтор. Она сжала его руку. — А если я не хочу просыпаться? Он закрыл глаза. — Я так люблю тебя, но моя планета — не Земля.

***

Яна проснулась. Наушники давили на уши. Играло «Я умираю для тебя». Где-то в середине — та самая строчка, которую слышала во сне. Рядом пустая кровать. На кухне тишина. Никакого Влада. Никакого табака, никакого взгляда. Только её дыхание и музыка, которая звучала так, будто он был здесь. Она продолжала лежать. Её глаза смотрели в потолок. — Остался в песнях… — прошептала она. И ткнула на «Повторить трек».