Ты тоже не должна бояться своей тьмы

– Давай ты. Когда Мелисса последовала за Шоной, она просто хотела быть рядом. Просто видеть. Ещё раз увидеть, как загорается тот сумасшедший и сводящий с ума огонь в глазах Шипман, когда она берёт в руки нож. – Нет, я... не могу. Она же не садистка, верно? – Ты тоже не должна бояться своей тьмы. Верно? И Шона вкладывает нож ей в руки. Она сжимает пальцы до онемения. Рукоятка жутко холодит мигом вспотевшую ладонь. Тренер отчаянно брыкается и кричит, но Мелисса слышит его как сквозь толщу воды, не разбирая ни слова. Ей, кажется, никогда не было так страшно. И когда её бешено колотящееся сердце пропускает удар – она режет. Странно. Это совсем не так, как разделывать оленя, Бен бьётся в её руках и всё кричит, кричит, кричит. Мелисса чувствует металлический запах крови, чувствует, как та, горячая, тёмная, покрывает лезвие, стекает на еë ладони. Чужая кровь обжигает, затекает ей под кожу, изнутри, в рот, застилает пеленой глаза, заполняет лёгкие, не даёт дышать. Шона забирает у неё окровавленный нож вместе со страхом. Мелисса видит вспыхнувшие глубоко в карих глазах угли. Как же это красиво. Её перепачканная ладонь горит не меньше, когда они выходят из загона. – Он больше никуда не уйдёт. Осознание выливает за шиворот ведро воды. Действительно. Она своими руками только что ранила тренера Скотта, лишила его возможности ходить. Потому что Шона ей так сказала. – Мы делаем это не ради удовольствия. Чëрт возьми, Нат, говори что угодно, но я бы сделала это ради её удовольствия, думает она. Я сделала. – А ты не притворяйся долбаной святой. И Шона берёт Мелиссу за руку. Липкая кровь перемазывает чистую ладонь, склеивает кожа-к-коже крепче суперклея. Мелисса видит каждую подчёркнуто-бурую трещинку на её огрубевших пальцах. Шона берёт её за руку, на виду у всех, и это ощущается как наивысшая похвала, как самая большая награда, ради которой она готова разрубить сухожилия ещё сотню раз любой из Шершней, даже себе, упав к ногам Шоны. Мелисса знает, что все видят, как она уходит в еë шалаш, и все понимают, что это значит. Она знает: это она – Шоны. Не наоборот.