Змей - искуситель

Я ждал летних каникул как чуда, и всё для того чтобы снова увидеть его Да, Джуда, по которому я скучал, он гад стал выше, симпатичнее, те кольца из ушей брови и пупка он так и не снял, гад..в двоине гад, но чёрт возьми, мой гад, любимый гад, вместе с ним, проросли и два его рога на голове, став выше ненамного ДЕМИЕН… - он подбежал ко мне и сжал своих объятиях, так крепко, как только возможно Я скучал по тебе - эти слова, самое лучшее что можно услышать за столько времени разлуки И я по тебе, знал бы ты как? - я обнимал его а в голове в это время крутились разные грязные мысли Лето пахло жарким асфальтом и его кожей — смесью дешёвого одеколона и дыма от сигарет, которые он, конечно, начал курить. Джуд прижал меня к груди так, что костяшки его колец впились мне в спину, а рога — да, чёрт возьми, настоящие рога — едва не проткнули мне плечо. — Скучал, — прошептал он, и его голос звучал хрипло, как будто за эти месяцы он не просто вырос, а проглотил всю грязь этого мира. Я засмеялся, но в горле стоял комок. Его руки скользнули ниже, пальцы впились в бока, и я почувствовал, как его ноготь царапает кожу под футболкой. — Ты даже не представляешь, как я по тебе… — он не договорил, но его губы обожгли мое ухо, а зубы слегка сжали мочку. В голове сразу вспыхнули картинки: его колени на грубом полу заброшенного дома, где мы прятались прошлым летом, его пальцы, сжимающие мои бёдра так, чтобы остались синяки. — Демиен… — он прошептал моё имя, и оно звучало как проклятие. Я отстранился ровно настолько, чтобы увидеть его глаза — теперь в них плавала какая-то тёмная жижа, но ухмылка осталась прежней. — Покажешь, как скучал? — спросил я, и он засмеялся, низко, животно. Его рука опустилась ниже, и я понял — он уже давно не думает о невинных объятиях. Его смех оборвался резко, как обрывок старой плёнки. Рука, которая только что лежала на моём боку, теперь скользнула вниз, под футболку, пальцы впились в кожу живота, оставляя следы, которые я почувствовал даже сквозь ткань. Я подавил стон, но он, кажется, услышал его — его ухмылка стала шире, а глаза, эти проклятые глаза, зажглись чем-то, что заставило меня вздрогнуть. — Ты хочешь, чтобы я показал? — прошептал он, и его голос был таким низким, таким тёмным, что я почувствовал, как мурашки побежали по спине. Я не ответил. Не нужно было. Он уже знал. Его губы снова нашли моё ухо, но на этот раз его язык скользнул по мочке, а зубы сжали её так, что я чуть не вскрикнул. Его дыхание было горячим, как будто в его груди пылал ад, а руки, эти проклятые руки, уже двигались дальше, к поясу моих джинсов. — Демиен… — он снова прошептал моё имя, и оно прозвучало как предупреждение. Я взглянул на него, и в его глазах было что-то дикое, животное, что-то, что заставило меня почувствовать себя добычей. Но я не боялся. Нет, я был готов, готов на всё, что он захочет. Его рука дёрнула за пояс, и я почувствовал, как кнопка джинсов расстегнулась сама собой. — Покажи, — выдохнул я, и он засмеялся снова, но на этот раз его смех был чем-то большим, чем просто звук. Его пальцы скользнули внутрь, и я закрыл глаза, чувствуя, как всё внутри меня горит. Его губы снова нашли мои, но на этот раз поцелуй был нежным, почти ласковым, но это только усилило всё, что я чувствовал. — Ты даже не представляешь, — прошептал он, и его слова звучали как обещание. А я? Я был готов принять всё, что он мне даст. Его губы скользнули по моей шее, оставляя за собой след из влаги и тепла, словно раскалённая лава, медленно пожирающая всё на своём пути. Я чувствовал, как его дыхание учащается, как его тело прижимается ко мне, и каждое движение отзывалось во мне тысячью электрических импульсов. Он знал, что делает, знал, как заставить меня дрожать, как выбить из меня каждый звук, каждое дыхание. — Ты ещё не готов, — прошептал он, и его голос был таким густым, что я едва мог думать. — Но ты будешь. Его рука, всё ещё скрытая под тканью моей футболки, медленно двинулась вверх, к груди, и я замер. Его пальцы были насторожёнными, как хищник, готовый наброситься, и когда они коснулись моего соска, я вздрогнул, едва сдержав стон. Он лишь усмехнулся, но в его глазах горел огонь, который обещал разрушить всё, что я знал о себе. — Демиен, — снова произнёс он моё имя, и оно звучало как приговор. Я не мог ответить. Моё горло было сухим, а тело — напряжённым, как тетива лука, готового выпустить стрелу. Он знал это. Он всегда знал. Его губы снова коснулись моей кожи, но на этот раз они были нежны, почти ласковы, и это только усилило мою дрожь. Он смеялся, и этот смех был таким же опасным, как он сам. — Покажи мне, — выдохнул я, и он мгновенно отреагировал. Его пальцы снова двинулись вниз, к поясу моих джинсов, и я почувствовал, как кнопка расстегнулась сама собой. Его рука скользнула внутрь, и я закрыл глаза, чувствуя, как всё внутри меня горит. Он был везде — его дыхание, его прикосновения, его присутствие — и я был готов принять всё, что он мне даст. — Ты даже не представляешь, — прошептал он, и его слова звучали как обещание. Я не представлял. Но я хотел узнать. Его пальцы скользнули ниже, медленно, намеренно, как будто он изучал каждую складку, каждый сантиметр кожи. Я почувствовал, как резинка моего белья поддаётся его настойчивому движению, и воздух коснулся обнажённой плоти, заставляя меня непроизвольно вздрогнуть. Его дыхание стало тяжелее, горячее, и я услышал, как он торжествующе усмехнулся, почувствовав мою реакцию. — Ты так чувствителен, — прошептал он, и его голос звучал так, будто он уже давно знал этот секрет. — Каждое прикосновение заставляет тебя трепетать. Каждое движение — кричать. Его рука скользнула ниже, и я почувствовал, как его пальцы обхватили меня, твёрдо, но нежно, словно он держал в руках нечто драгоценное. Каждый его палец был как отдельный язык пламени, обжигающий меня изнутри, заставляя меня содрогаться. Я не мог сдержать стон, и он вышел из моих губ громче, чем я хотел. Он улыбнулся, и в его глазах загорелся огонь, который я уже начал узнавать. — Вот так, — прошептал он, и его губы снова коснулись моей шеи, но на этот раз они были не одни. Его язык скользнул по моей коже, оставляя за собой влажный след, который казался одновременно охлаждающим и пылающим. Я почувствовал, как его зубы слегка сжали мою плоть, и я впился пальцами в его спину, пытаясь удержаться, чтобы не потерять сознание. — Покажи мне, — снова выдохнул я, и он мгновенно отреагировал. Его рука начала двигаться, и я почувствовал, как каждое его прикосновение взрывается в моём сознании, как фейерверк. Я закрыл глаза, чувствуя, как всё внутри меня сжимается, как будто готово взорваться. Он знал, как довести меня до края, и я знал, что он не остановится, пока не увидит, как я рушусь. — Ты даже не представляешь, — снова прошептал он, и его слова звучали как обещание, как предупреждение. Его рука продолжала своё движение, ритмично, с нарастающей интенсивностью, словно он вычерчивал на моей коже тайные узоры, которые только он мог понять. Моё дыхание сбивалось, превращаясь в прерывистые вздохи, а голова кружилась от нахлынувшего ощущения. Он чувствовал каждую мою реакцию, каждый трепет, словно читал моё тело как открытую книгу. — Ты думаешь, что можешь скрыть от меня, как сильно ты хочешь этого? — его голос прозвучал низко, почти рычаще, и я почувствовал, как мурашки побежали по спине. Его пальцы сжали меня сильнее, и я не смог сдержать ещё один стон, который вырвался из моих губ с такой силой, что, казалось, эхом разнёсся по комнате. Он улыбнулся, и в его глазах вспыхнуло что-то хищное, ненасытное, словно он только начал свою игру. — Я хочу услышать, как ты кричишь, — прошептал он, и его губы снова опустились на мою шею, но на этот раз его зубы впились в кожу с такой силой, что я застонал ещё громче. — Ты… — я попытался что-то сказать, но слова потерялись в потоке ощущений, которые он вызывал во мне. Его рука ускорилась, и я почувствовал, как всё внутри меня натягивается, как тетива лука, готовая разорваться. Он знал, что делает, он всегда знал. Он был мастером своего дела, и я был его холстом, его жертвой, его наградой. — Давай, — прошептал он, и его дыхание смешалось с моим, горячее, возбуждённое. — Покажи мне, как сильно ты хочешь этого. Я не мог больше сопротивляться. Всё моё тело дрожало, каждый нерв был на пределе, и я знал, что он не остановится, пока не увидит, как я рушусь под его прикосновениями. Его рука продолжала своё движение, и я чувствовал, как меня затягивает в водоворот, из которого не было выхода. — Вот так, — его голос звучал как последнее предупреждение, и я знал, что скоро всё закончится. Но он был далёк от того, чтобы закончить. Его губы скользнули по моему уху, и я почувствовал, как его горячее дыхание обожгло кожу. — Ты дрожишь, — прошептал он, и в его голосе звучало удовлетворение, смешанное с голодом. Его рука, всё ещё движущаяся с неумолимой точностью, опустилась ниже, и я застыл, чувствуя, как каждый мускул моего тела напрягается в ожидании. — Не бойся, — его слова были обманчиво мягкими, но в них сквозила властность, которая заставляла меня подчиняться. Его пальцы сжали меня с новой силой, и я вскрикнул, не в силах сдержать себя. Он улыбнулся, и эта улыбка была как клинок, разрывающий последние остатки моего сопротивления. — Ты так красив, когда теряешь контроль, — его голос звучал как шепот демона, искушающего свою жертву. Его зубы снова впились в мою шею, но на этот раз он не отпустил, а начал медленно, почти мучительно, водить по коже, оставляя следы, которые, я знал, не исчезнут так быстро. Его рука ускорилась, и я почувствовал, как всё внутри меня натягивается до предела, как будто я на грани взрыва. — Я хочу, чтобы ты почувствовал каждое мгновение, — прошептал он, и его губы прижались к моему уху. — Каждое прикосновение, каждый вздох. Ты мой, и я никогда не позволю тебе забыть это. Я застонал, чувствуя, как его рука выжимает из меня всё, что оставалось. Его дыхание стало тяжелее, и я понял, что он тоже на грани, но он держал себя в руках, как всегда, контролируя каждый момент, каждое движение. — Не останавливайся, — вырвалось у меня, и он засмеялся, низкий, хриплый смех, который заставил меня содрогнуться. — Я и не собираюсь, — прошептал он, и его губы снова нашли мои, погружая меня в хаос, из которого я уже не хотел выбираться.