Змей - искуситель

Кровать скрипела, как старый корабль в шторм, её звуки сливались с его стенаниями. Джуд, мой милый, мой святой мальчик, лежал подо мной, его тело — идеальное полотно, на котором я рисовал свои желания. Его ноги плотно обхватывали мою талию, как будто боялись отпустить, а его дыхание — прерывистое, горячее — обжигало мою кожу. Мои губы скользили по его шее, оставляя следы, которые он будет чувствовать ещё долго. Я опустился ниже, к его груди, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим. — Дэмиен… — простонал он, и мое имя на его губах звучало как молитва, как проклятие, как обещание. Я не мог остановиться. Мои пальцы скользили по его телу, словно пытаясь запомнить каждый изгиб, каждую дрожь. Его кожа была горячей, как угли в огне, и я чувствовал, как он трепещет под моим прикосновением. — Джуд… — прошептал я, мой голос был низким, хриплым, полным желания. Он обхватил мою шею руками, притягивая меня ближе, и наши губы снова встретились. Его поцелуй был жаждой, был болью, был обещанием. Я чувствовал, как его тело напрягается, как он теряет контроль, и это сводило меня с ума. — Я хочу… — начал он, но я прервал его поцелуем, не давая закончить. Я знал, чего он хочет. Я знал, чего хочу я. И в этот момент, в этом жгучем, пограничном мире, ничего больше не имело значения. Я опустился еще ниже, мои губы скользнули по его животу, оставляя следы, которые он будет чувствовать часами. Джуд вздрогнул, его пальцы впились в мои волосы, но не для того, чтобы остановить — он тянул меня глубже, требовательнее. Его тело кричало, даже когда он молчал, и этот беззвучный крик был для меня музыкой. — Дэмиен… — снова вырвалось у него, но теперь это был стон, смешанный с мольбой. Я поднял голову, встретив его взгляд. Его глаза горели, как угли, готовые вспыхнуть в любой момент. В них было столько — страх, желание, доверие. И я знал, что он отдавал себя мне полностью, без остатка. — Расслабься, — прошептал я, и мой голос был как шелк, скользящий по его коже. Мои пальцы медленно, почти нежно, скользнули по его бедру, чувствуя, как он дрожит под моим прикосновением. Я чувствовал его напряжение, его ожидание, и это сводило меня с ума. Я хотел услышать, как он кричит, хотел, чтобы он потерял контроль полностью, чтобы в этот момент существовали только мы и ничего больше. — Ты так прекрасен, — прошептал я, мои губы снова коснулись его кожи, но на этот раз я опустился ниже, к тому месту, где он больше всего нуждался во мне. Его дыхание участилось, и он выгнулся, как тетива лука, готовая выпустить стрелу. — Дэмиен, пожалуйста… — его голос дрожал, и я почувствовал, как он приближается к краю. Я не торопил его, но и не давал отступить. Мои губы, мои руки, мое дыхание — все было сосредоточено на нем, на его теле, на его желании. — Я тебя не отпущу, — прошептал я, и это было обещание, которое я намеревался сдержать. Его пальцы сжали мои волосы, и я почувствовал, как он напрягается, как его тело готово взорваться. — Дэмиен… — его голос сорвался, и я знал, что он вот-вот потеряет контроль. Его тело вздрогнуло, когда мои губы коснулись его, горячего, как раскаленный металл. «Дэмиен…» — его голос сорвался в хриплый шепот, и я почувствовал, как его бедра слегка приподнялись, инстинктивно ища большего контакта. Я не стал его разочаровывать. Мой язык скользнул по его чувствительной коже, и он резко вдохнул, его пальцы впились в мои волосы так, что было почти больно. Но это была боль, которую я жаждал, боль, которая говорила о его потере контроля. — Ты так прекрасен, когда теряешь себя, — пробормотал я, отрываясь на мгновение, чтобы взглянуть на него. Его глаза были закрыты, губы слегка приоткрыты, дыхание срывалось. Он выглядел как бог, низвергнутый с небес, и я был его разрушителем, его спасителем, его всем. Мои пальцы скользнули по его бедру, ощущая напряженные мускулы, дрожь, которая пробегала по его коже. Я знал, что он близок, что его тело готово взорваться, и я хотел, чтобы это было медленно, мучительно, чтобы он почувствовал каждый момент, каждый вздох, каждый трепет. — Смотри на меня, — приказал я, и его глаза открылись, темные, как ночь, и такие же глубокие. Он послушался, и я увидел в его взгляде то, что искал — полное подчинение, отчаяние, желание. Его пальцы сжали мои волосы сильнее, и я почувствовал, как он замирает на краю, балансируя между болью и наслаждением. — Не торопись, — прошептал я, мой голос был как шепот ветра, ласкающего его кожу. — Я хочу, чтобы ты почувствовал это полностью. И я вернулся к нему, мой язык скользнул снова, медленно, нежно, но с нарастающей решимостью. Его дыхание участилось, и я почувствовал, как его тело напряглось, готовое взорваться. — Дэмиен… — его голос сорвался, и я знал, что он вот-вот потеряет себя. Но я не торопился. Я хотел, чтобы это длилось вечность.