Змей - искуситель

Выеби меня - честное слово, я стоял на кухне, утром, в субботу и откровенно охуевал от заявления Иуды. Чего? Что слышал, Дэмиен, выеби меня - я так и стоял с кружкой кофе и округлыми глазами, я отпил немного из кружки, поставил её на стол и улыбнувшись, подошёл к Иуде. А ты уверен, что хочешь этого, малыш? Я ведь могу быть довольно таки грубым, ты правда этого хочешь? Милый? - я подтолкнул его к кухонному столу, что он упёрся об него спиной, его запах, чёрт, запах кофе, он сводит с ума. Да, раз я попросил тебя об этом - его губы, ласкающие мою шею, чёрт возьми, Иуда, ты…ты…змей - искуситель, вот кто ты. Мои пальцы скользнули под его футболку, ощущая тепло его кожи, её гладкость. Поцелуи стали более требовательными, напористыми. Я чувствовал, как его тело дрожит в предвкушении. Он хотел этого, я знал. Он жаждал этого. И я собирался дать ему это. Грубо? Возможно. Именно так, как он и просил. Я оторвался от его губ, посмотрел в его глаза, полные желания и какой-то дикой решимости. "Ты точно готов к этому, Иуда?" - прошептал я, касаясь его щеки. Он лишь кивнул в ответ, хватая мои руки и снова притягивая к себе. В эту субботу утром, на пропахшей кофе кухне, мы потерялись друг в друге, утонули в страсти и грехе. Иуда не был змеем, он был моим личным адом и раем одновременно. Руки мои обжигали его тело сквозь ткань футболки, но я не мог остановиться. Это было как наваждение, как дикая потребность, которую я сдерживал слишком долго. Я спустил футболку с его плеч, и она упала на пол, оставив его торс открытым. Его кожа была словно мрамор – гладкая, прохладная, но в то же время излучающая жар. Я жадно впился в его губы, терзая их своими. Он отвечал мне с такой же страстью, с таким же отчаянием. Казалось, будто мы оба тонули в этом потоке чувств, захлебываясь и упиваясь им одновременно. Я чувствовал, как его пальцы впиваются в мои волосы, как он тянет меня ближе, словно боясь, что я исчезну. Я оторвался от его губ, переводя дыхание. В его глазах плясали черти, а губы были припухшими и красными. Он смотрел на меня так, будто хотел меня сожрать. И я хотел, чтобы он это сделал. "Дэмиен," - прошептал он, его голос дрожал. "Пожалуйста…" Я не стал ждать, пока он договорит. Я подхватил его на руки и понес в спальню. Там, в полумраке, под лучами утреннего солнца, мы отдалились от реальности, забыли обо всем на свете. Были только мы, наше желание и грех. И в этот миг я понял, что Иуда – это моя зависимость, мой наркотик, от которого я никогда не смогу отказаться. В спальне я бережно опустил его на кровать. Его глаза не отрывались от меня, в них читалось смущение, страх и неподдельная жажда. Я наклонился и поцеловал его в шею, чувствуя, как его тело вздрагивает в ответ. Мои руки скользнули по его животу, останавливаясь на пряжке ремня. Медленно, с наслаждением, я расстегнул ее, освобождая его от джинсов. Он помог мне избавиться от моей одежды, наши тела соприкоснулись, обжигая друг друга. Его кожа была невероятно нежной, каждый мой кончик пальца жаждал прикосновения. Я осыпал его поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, пока не достиг его сокровенных мест. Он стонал, извивался, прося большего. И я давал ему это большее. Я отдавался ему полностью, без остатка. В тот момент не существовало ничего, кроме нас и нашего желания. Мы были единым целым, связанным невидимыми нитями страсти. Каждый стон, каждое прикосновение, каждый поцелуй – все говорило о нашей любви, о нашей потребности друг в друге. Когда все закончилось, мы лежали в объятиях друг друга, уставшие, но счастливые. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием. Я знал, что этот миг останется в моей памяти навсегда. Иуда – это не просто грех, это часть меня, от которой я не хочу и не могу отказаться.