Контроль

XIV век       Рим возвышался над Пьером величественной фигурой. Его мудрые слова пронизывали всего Сенье, оставляя после себя мурашки.       — У тебя будет большое будущее, Париж... Только если ты научишься держать контроль... — осторожно говорил он каждое слово. — Ведь люди греховны и страшны в непредсказуемости грехов своих...       Пьер внимал каждому его слову, боясь упустить что-то важное. Его янтарные глаза завораживали, не давая перебить себя.       — Запомни. Столицу не разрушает меч, столицу разрушает человеческая ярость... — произносит Рим, на что Пьер заворожённо кивает. — Она тебя сломает, если ты не удержишь её в узде... Потяни за нити слишком сильно – и уже ты станешь марионеткой своего народа... Ты меня понял?       Последние слова срабатывают отрезвляюще. Пьер только тогда замечает, что словно был в трансе. Он раскрывает свои небесные глаза немного шире от осознания, но кивает Лучиано, тихо говоря:       — Да, я Вас понял, Рим.       Тиберио удовлетворённо кивает ему, отстраняясь совсем немного назад.       — Ты можешь идти, — проговаривает он напоследок.       Сенье немного рассеяно ему ещё раз кивает, слегка наклоняясь вперёд, выражая уважение. Подняв свой корпус обратно, он разворачивается, чтобы уйти, и ощущает пристальный взгляд на себе. Новая волна мурашек и судорожное глотание слюны. Массивные двери за ним закрываются, когда Пьер оборачивается, легонька прикасаясь к своему подбородку, там, где держал его Рим. Сенье опускает свою голову вниз.

***

      Пока он идёт к себе, то раздумывает о сказанных Римом словах. Что он имел в виду? О каком контроле шла речь? Сенье тяжело вздыхает. Лучиано иногда слишком тяжело понять, но это и оправдано его статусом.       Как человеческая ярость и грех могут быть сильнее, чем столица? Чем город? Голова начинает идти кругом, из-за чего Пьер прикладывает к своему виску руку, пальцами массируя его, чтобы привести мысли в порядок.       Ох, ладно, пожалуй, он подумает об этом позже. Сейчас и так дел по горло, чтобы думать ещё и об этом. Король и народ ведь не ждут. Надо справиться со всем в кратчайшие сроки. ~ XVIII век       Ох, кажется, что Пьер понял, о чём Рим говорил тогда... Но голос его слишком рано стих для Сенье. Когда уже было поздно что-то осознавать и менять...       Лезвие гильотины резко опускает, обрывая мыли де Сенье и выпуская наружу его кровь.       Поздно. Ведь голова уже лежит в корзине рядом с гильотиной.       Рим был прав тогда. Почему, чтобы осознать это, ушло так много времени?       Контроль... Лучиано говорил ведь об этом?

***

      Пьер резко подскакивает, глубоко и часто дыша, словно ему не хватало воздуха. Принимая сидячее положение, он проводит рукой по своему лбу, где стекал холодный пот. Сон?       Де Сенье судорожно переводит свою ладонь ниже к горлу. Он чувствует бинт под своими пальцами, но приходит мысль, что он уже в нём так не нуждается. Пьер осторожно переводит взгляд на комнату, где находился. Она была пустовата, тем более, если сравнивать с его прошлыми покоями. Он точно эту комнату не знал и никогда в ней не был.       Сенье аккуратно встаёт с кровати, держась за небольшой деревянный столик рядом, чтобы удержать равновесие. Его до сих пор немного мутило и всё плыло перед глазами. На столике было зеркало. Он всматривается в своё отражение, слегка хмурясь. «Что-то не то... » — думает Пьер. И вправду, Сенье был растрёпан, что ему не свойственно, на бинтах виднелась кровь, да и взгляд какой-то не такой, каким был раньше...       Он старается сфокусировать своё зрение. Ведь что-то изменилось. И слишком сильно. Это чувство его не отпускало. Но вот что изменилось?       «А у меня всегда были такие глаза? — думает Пьер, наклоняясь к зеркалу чуть ближе. — Такие красивые... Кровавые...».