ты бесподобен

Как там говорят? И в горе, и в радости... ну да, у них все именно так. А самое главное, никто уже не помнит, из-за кого все началось. У Жени рука просто не поднимается застрелить Злобина и его брата, тоже, блять, Злобина. Они ведь любят друг друга. И Женя надеется, что в их почти семейной идиллии найдется укромный уголок для него. Грустно осознавать, что ты полностью прогнулся под двух опасных преступников и готов сделать все, что они скажут, но иначе никак. Иначе умрешь. Иначе задохнешься от нехватки всего. Как только Боков увидел Ваню, то сразу у него он стал ассоциироваться с маленьким щенком неопределенной породы. Никому не нужный, всеми брошенный. Как Шо. Как он там, кстати, в Москве с Валерой? А хуй его знает. А Ванька все-таки отличался ото всех. Юный, неопытный, такой милый и невинный. Жене правда хотелось верить, что так оно и есть. Но оказалось, не так. И поэтому теперь Боков стоит напротив двух братьев и не знает, что делать. Он слишком привязался к одному из них, поэтому не сможет убить вообще никого. – Зачем? – В этом вопросе абсолютно все. И боль, и страх, и непонимание. Женя хочет понять, правда ли все, что Ваня говорил. А как же кенты? А дружба? А как же «ну я правда тебя очень уважаю» из ваниных губ? – Я не могу по-другому. Убьешь меня? – Вот так просто в лоб спрашивает Ваня, пока его брат стоит рядом и всем видом показывает, что не очень то он и хочет здесь находиться. – Нет. Я не могу. Не знаю, почему, но не могу. – Боков смотрит в землю. Диалог выходит какой-то сухой и скомканный. Но Ваня тоже не собирается его убивать. Потому что тоже любит. Не просто уважает, а любит самой преданной, собачьей любовью. Боков ощущает себя больным ублюдком, который прикипел к убийце. Ему становится противно от самого себя. В голове бесчисленное количество мыслей и вопросов. И ему уже становится плевать на умирающую Надю, на плачущего ребенка. Он хочет увезти их двоих подальше от мира, держать в клетке и выпускать лишь иногда на свежий воздух. Он хочет, чтобы они были только его, он хочет наказать их за все, что они сделали. Но в этот момент Ваня поднимает глаза на Бокова. Их взгляды встретились, и у Жени пропадают все мысли. Все бесчисленные вопросы испарились, как только он посмотрел в эти глаза. Они все сразу поняли. Женя больше не сможет без них, а они без него. Злобин чувствует, как его легонько дергают за рукав пальто. Брат тихо шепчет на ухо: «Поехали отсюда». Но никуда Ваня ехать не собирается. По крайней мере, без Жени точно. И Боков это тоже понимает. Он начинает медленно подходить к братьям. Шаг. Еще шаг. Ванино лицо становится все ближе, но в нем нет и тени страха. Он знает, что Женя ему ничего не сделает. Женя остановился слишком близко. Рядом с ними двоими он ощущает себя таким мелким и ничтожным. Он хочет, чтобы они делали с ним все, что им захочется. Он все стерпит. Потому что уже сломан. Потому что его уже не починить. Женя берет лицо Вани в свои руки, гладит щеки, лоб, убирает челку и смотрит на него так нежно. Как же он виноват. Виноват во всем. Он знает, что нужно сделать, чтобы все закончилось и для него, и для них. Но рука просто не поднимается. Женя переводит взгляд на брата. Повязка на шее стала стремительно алеть. Женя дотронулся до шеи под бинтами, начал вести все выше, гладить скулы. Затем приблизился к нему. Потому что к Ване не осмелился бы. Легонько мазнул по губам своими губами. Сопротивления он и не ждал, потому что они все сейчас напряжены и напуганы. Никто не знает, кто что вычудит в следующую секунду. Но пока что все идет по плану. Ваня смотрит, как Боков медленно целует его брата, все больше углубляясь в него. Кровь начинает капать с бинтов, и Ваня ощущает тупую обиду за то, что Боков целует не его. – Хватит... – Еле слышно говорит брат Вани. Ему больно сейчас даже стоять ровно. Женя смотрит на него, опускает взгляд на окровавленные бинты и припадает к ним губами, медленно слизывая кровь. Сейчас им, по-хорошему, лучше убираться отсюда, потому что рано или поздно их хватятся. Но вместо этого Женя отрывается от шеи брата и переводит взгляд на Ваню. Затем улыбается широкой пьяной улыбкой. Долго они не проживут. Хотя бы потому что Женя им не позволит. И себе он тоже не позволит. Он принесет себя на алтарь, посвященный только им двоим. Поэтому он постарается оттянуть этот момент на неопределенный срок.