- Ты здесь?

Многое в своей жизни я испробовал. Многое в своей жизни я наблюдал. Многое в своей жизни я ощущал. И сейчас, с уверенностью могу сказать, я ненавижу... Родители у меня лучшие. Я обязан им многим. Все таки, это из-за них я могу играть в хоккей. А в хоккее, я лучший. Такова была моя судьба, так я и сам хотел, всегда. Я идеален во всем, я полноценный. Без исключения. Я обязан быть таким. Мама и папа должны видеть, как я поднимаюсь. Я всегда тренировался, потому что, так надо было. Помню, как впервые стал на коньки. Папа просто надел их на меня, и пнул на лёд. У меня не было, тогда, равновесия, поетому я упал, и ударился. Мне было больно, и я начал плакать. Ни единый мускул не дрогнул на лице папы. Тогда, я надолго разучился плакать. Это делает меня неполноценным. Я научился кататься сам. Плавать тоже я сам учился. Меня снова пнули в наш, домашний, бассейн, и я упал. Потребовалось несколько попыток, прежде, чем я смог нормально держаться на воде. Я справился. Правда, после этого я, по какой-то причине, стал побаиваться плавать в воде. Даже спустя года, это чувство не проходило. Это неправильно, мне нужно избавиться от него. Меня отчитывали за это. Баскетбол, волейбол играть я научился сам. Даже футбол, хотя, он мне не нравится. Я, все равно, был лучшим. Я хотел, чтобы остальные так считали. Хотел, чтоб меня замечали. По секрету, мне казалось, что я испытываю стресс, и мне очень больно. Но, я быстро отметал эти мысли. Это неправильно, я, все ещё, был лучшим. Это... так надо было. Я бы не смог стать полноценным, если б... А когда все решили, что я буду хоккеистом, мне впервые приставили тренера. При чем, не какого-нибудь простого, а настоящего хоккеиста, бывшей легенды. Михаилом Целеновым его звали. Вот, на что пошли родители. Я обязан быть лучше. Стресс ещё больше поглощал меня, потому что, я пытался быть тем, кем не являюсь, на самом деле... Было немного больно. Но, каждый раз, когда мне больно, я не должен думать, что я ни на что не годен.. Нет, даже не задумывайся об этом. Я обязан быть лучшим. Мои действия ни к чему хорошему не приводят. Я всегда притворяюсь, что мне хорошо. Я игнорирую все странное, что говорят мне папа и мама. Я просто пытаюсь быть лучшим. Миша был необычным. Он не только учил меня всем тонкостям хоккея, но и относился.. по доброму, наверное? Хвалил меня за проделанную работу, даже если я падал, или пропускал голы. Мы могли кататься на льду просто так, без клюшек. Иногда, даже покупал мне шоколад, хотя, это было против наших, семейных, правил. Наверное, поетому, я до сих пор, так люблю шоколадки. Я вспоминаю все, что было между нами. Всегда, не осознавая, думал о том, как ещё больше провести с ним время. Я не хотел говорить ему, что мне больно. Потому что, тогда, все бы закончилось. - Я хочу знать, что ты думаешь! - мне он говорил. Я улыбаюсь ему, молча. Возвращаясь домой, я был так рад, что ощутил что-то новое в своей жизни. Я был очень рад..! Пап, мам, мне жаль, что я оказался таким слабым. Пусть, мои веселые воспоминания тут же ищезнут. Я обязан продолжать притворяться лучшим. ... Все эти люди такие радостные, после матчей. Не понимаю, как можно просто подружиться с тем кому проиграл, или выиграл? Я сдерживаю свои эмоции, и желание подойти к таким же новичкам, как я. Это мне совершенно не идёт, так мне сказали. Я продолжаю тренироваться, теперь с остальными людьми. В будущем, наверняка, мы сможем присоединиться к какой-нибудь команде. Я чертовски хорош, даже остальные парни хвалят меня, несмотря на то, что мы не общаемся. - Разве, ты не можешь лучше? Это что, твой предел? - говорил мне папа. Во многих раз, я проигрывал, после этого. Этого недостаточно, я обязан быть лучше. От меня, столь никчемного, и потерпевшего неудачу, все ожидают побед. И они будут. В том товарищеском матче, моя, тогдашняя команда победила. Я и не сомневался, я был лучше всех, мои напарники даже ничего нормально сделать не могли! Я был звездой здесь, с моего лица не сползала улыбка. Все тут бездари, кроме меня! - Этот парень, да и тот, другой, они все играли лучше тебя. Вот, как ты хочешь отблагодарить нас? - говорила мне мама. Мне нужно быть лучшим. В другой раз, я намерено делал все сам, не давая и шанса сокомандникам. От меня, бездаря, напыщенно говорящего оскорбления, все ожидают побед. И я их принесу. Я был как молния, как зверь, что выпустили из клетки. Я не просто побеждал, я уничтожал соперников! Но, не уничтожил. В этот раз, разгромили меня, и именно они принесли победу. Я был так зол, просто не мог поверить в это! - Вы все никакие не игроки! Права не имеете называться хоккеистами! Как никчемно, как убого вы тратите свою жизнь на то, что вам не подвластно! Отвратитеное ничтожество! - я не мог понять, кричу ли это тем победителям, или обращаюсь к себе, в мыслях. - В следующий раз, вы будете жрать пыль! Так они и сделали, жрали пыль. Потому что, когда мы встретились вновь, я разнёс их. Я доказал, что лучше! Пусть все знают свое место! - Безумство и идиотия. Как же безнадежно ты играешь. Твое усмешливое лицо так уродливо, и печально. - говорил мне папа. Мне нужно быть лучшим. Мне надо добиться хоть чего-то. Иначе, между нами ничего не изменится. Все ребята из спортивной школы перешептываются, за моей спиной. Конечно, мне это не нравилось. Это они виноваты, что такие! Я что, виноват, что жизнь полна страданий? Крутые такие все.., ведут себя так, будто сами в жизни с таким не сталкивались! Хотя.. я тоже не сталкивался, с Мишей.. Как же я так забыл? - Нужно ли, нам, наконец-то свечку поставить, за твою душу, бесовскую? Почему, нам докладывают о твоём блядском поведении? - мама ударила меня по щеке. Что же нужно сделать, чтобы стать полноценным? Сколько мне стоит притворяться "лучшим", чтобы наконец-то, блять, стать лучшим?! ... - Я не верю, что ты хоть как-то оправдаешь наши надежды. - Ненавижу то, как ты себя ведёшь с нами. - Зачем мне тебя хвалить? Сначала не опозорь нас, а уж тогда, поговорим. Может быть. - Ты был рожден для того, чтобы, делать какие-то бессмысленные вещи, да? Когда ты, наконец-то, станешь лучше? Уже не первый раз слышу такое, а в дрожь бросает как первый. Но как? Как же мне стать лучше? Что я должен для этого сделать? Все время, я скрывал свои настоящие чувства, старался, и убивался, чтобы стать лучше, но ничего не получается. Я не могу оправдать надежды родителей. Мне кажется, я уже устал. Не могу заставить себя встать с кровати. Зачем мне вообще идти куда-то, на какие-то матчи и что-то доказывать? В любом случае, меня заставили. Я оделся в красную кофту, черные штаны, и побрёл на тренировку. Как мне быть? Хотя, подожди. Я понял, что мне надо делать. Если у меня ничего не получается, тогда я должен умереть. Буквально. Тогда, мне не придется что-то доказывать, и притворяться. Я просто все закончу, и тогда все будет хорошо, верно? Родители почти прямым текстом говорили, как я могу покончить с моей... Я пришел в зал. Все было как в тумане. Сейчас, я не вспомню, против кого играл, и что за парней поставили в мою команду. Мне было не важно. Пока все подготавливались в раздевалке, я сидел, и ничего не делал. Никто не решался подойти ко мне. Но, я все понимаю, я это заслужил. Я так и остался сидеть, даже когда все вышли. Наверное, меня пока не звали, потому что тренировка официально не началась. И вот, сижу один, даже не могу заставить себя встать. Отгородился от всех, в поисках идеальности, и в итоге, так и не нашел её. Почему-то, мне не удалось сделать то, что хотели они. Я посмотрел себе под ноги. У меня были белые коньки, которые мне очень нравились. Резко, ко мне пришла мысль. Конечно, носить оружие было запрещено, однако, это не распространяется на коньки с лезвиями. А что, выйдет довольно символично. Моя жизнь, во многом, была связана с хоккеем, и от него же она и закончится. Я снял ботинок, предварительно оглядев лезвие. Острое и холодное, прямо как лёд. Отлично. Я решил, что не буду придумывать что-то невероятное, и ограничусь простыми вскрытыми венами. А когда родители найдут меня, они поймут, что теперь все в порядке. Не было возможности, пережить трудные времена. Я закатил рукава кофты. Приставил лезвие к запястью. ... Страшно. Очень страшно. Даже со всей готовностью всё закончить, страшно. Мне нужно о чем-то подумать, как-то отвлечься. Папа и мама. Я сделал первый порез. Я никогда не занимался селфхармом, или чем-то подобным, потому не знал, как нужно действовать, и шрам получился не очень глубоким, хоть кровь и шла. Хоккей. Я сделал второй порез, на другой руке. Получилось получше, но все ещё не достаточно глубоко. Идеальность. Я вернулся к первой руке, и сделал третий порез. Глубоко. Очень даже. Кровь хлынула с новой силой. Когда уже я в вену попаду? Соперники. Я снова на второй руке, и снова режу. Четвёртый порез. Глубокий, но, по ощущениям, чуть менее, чем третий. Миша.. Я остановился. Интересно, что он сейчас делает? Можно было бы с ним встретиться, хоть раз? Вспомнит ли он меня, когда меня не станет? А кто-то другой вспомнит того хоккеиста, что притворялся лучшим? Больно. Так стоп, подумаем о чем-то другом. Я вновь занёс лезвие. Другие школьники. И снова остановился. Я так и не смог найти себе друзей в спортивной школе. Может быть, если я не буду охранять свою "гордость", в будущем, а поделюсь ей с другими, они смогут меня принять? Да хватит, нахуй, о чем ты думаешь, в каком таком будущем, если ты на тот свет собрался?! С моей смертью же, ничего не изменится! ничего не изменится Если прямо сейчас, я попаду в вену, ничего не изменится. Раньше я не мог противостоять другим, или стать лучше, и теперь я не смогу этого добиться. Я никогда не смогу снова встретиться с Мишей, завести друзей, поиграть в хоккей, в свое удовольствие, а не ради побед. У меня никогда не будет своей, собственной, команды. Я не смогу поладить с соперниками. Я не смогу жить дальше. Потому что, ничего не изменится. Я вышел из своих мыслей. Больно. Очень больно. О господи, меня все болит! Мне больно! Мои руки в крови, и мне так больно! Мои глаза намокли. Спустя столько лет, я вспомнил, каково это, плакать. Это одна из моих слабостей. Некрасиво. Почему я позволил этому случиться? Почему я ничего не пытался изменить? Зачем я вообще появился на этот свет? Многое в своей жизни я испробовал. Многое в своей жизни я наблюдал. Многое в своей жизни я ощущал. И сейчас, с уверенностью могу сказать, я ненавижу себя. Родители почти прямым текстом говорили, как я могу покончить с моей.. никчемностью. ?.. Я направился к раковине, в раздевалке, быстро смыл кровь с конька, и промыл руки. Я не хотел, прямо сейчас, разобраться со шрамами, потому я просто надел свой ботинок, схватил клюшку, и вбежал на лёд. А вот и матч, местный судья уже бросил шайбу. Я отчаянно пытаюсь играть. Я даже не мешаю другим игрокам. Все перед глазами размытое, звуки странно смешались. Мне захотелось уйти, но я не мог. Я игнорирую мои мимолётные желания вернуться туда. Я еду так быстро, как только могу. Моё тело не чувствует ничего кроме боли - Эй, Рома, ты с нами? - говорит кто-то из моих. Да, я все ещё здесь. И это действительно больно. Моё сердце занято другим, простите. Если, я прямо сейчас, споткнусь и упаду, то больше не смогу подняться. - Эй, Рома, ты вообще с нами? - говорит кто-то из моих. Да, я все ещё здесь. Заберите меня отсюда, пожалуйста, хоть кто-нибудь. Может, если я сильно попрошу их..? Кажется, я и сам не заметил, как самостоятельно забил гол соперникам. Я с ухмылкой притворяюсь радостным. Возможно некоторые игроки заметили алые пятна у меня. Но, ничего, это всего лишь оттенок красной кофты. - Эй, Ром, ты тут? - говорит кто-то из моих. Да, я все ещё здесь. И я не должен жалеть об этом. Я бы хотел снова начать любить себя, по настоящему. Если, мои собственные рыдания, до меня не доходят, то я мертвее тех, кто уже убился. Если, я не буду обращать внимание на чужие ожидания, тогда хоть что-то изменится? - Эй эй, Сиякин, ты здесь? - говорит кто-то из чужих. Да, я все ещё здесь. Я все ещё жив, и если ничего не поменяю, все будет как прежде. Наверное, мне, действительно, стоит стать лучше, но не для них, а для себя.. Не помню, кто тогда победил, а кто нет. Я не мог долго скрывать свои раны. Родители знали, как мне было больно, когда я изрезался, но все равно, наказали. Может быть, если я буду жить один, тогда моя жизнь изменится в лучшую сторону? Если я и дальше буду притворяться лучшим, в конце концов, я стану таким? Если я не буду ко всем так враждебно относиться, моя жизнь станет лучше? Не знаю, что мне делать, знаю только, что я обязан это сделать. Иначе тогда, ничего не изменится. Скорее всего, у меня будет ещё много проблем, и я вновь буду сидеть, в ожидании смерти. Но я попробую бороться с этим, только попробую стать лучше, для себя, хотя бы один день. И если у меня получится, я продолжу делать так же, на следующий.