Братья

Теплый июньский вечер бил приятным осадком в лицо. И лишь звук певучьих птиц вещали о том, что дело близится к закату. В мыслях звучала лишь одна мысль, которая плавно разливалась по телу успокоением. Она звучала так: "Все уже позади". Но это была лишь толика правды. Ведь встреча со своими коллегами была, мягко говоря, сложной частью шоу. Тем более там его брат. Какая же версия у него? Неужели мы продолжим наш спор, как обычно и случается? Возникло неприятное чувство. С ним и усталость от бессмысленных споров. Олегу не хотелось что-то доказать брату, что он неправ, поступает неуважительно; по крайней мере сегодня. Он так и сидел в машине съемочной группы, пока не услышал, что пора. И вот он, стоит во всей красе, руку протяни - почувствуешь. Как же он был хорош, пока не раскрыл рот, правда... Олег задохнулся от возмущения. Какое проклятие Иуды, какой к чертям, нулевой пациент? В духе Александра. Запугать людей, а потом сделаться героем. Что ж он делает? Люди накрутят себе Бог знает что, и все начнет сбываться. И опять мнения разошлись, ну конечно. Вдруг раскатился женский голос и Марьяна начала выливать свою точку зрения, но она явно не была в приоритете у Олега. Он пытался сохранить чувство, подобно маленькому огоньку в только разгоревшемся костре, чтобы никакой злой ветер не разгромил всю надежду на то теплое, которое посещало его в моменты, когда они с Сашкой были просто братьями, говорили о всяком, смеялись, что отдавало колкостью в районе живота. И сейчас, в этот момент, когда Саша тысячу раз неправ, Олегу хочется забыть обо всем.. камеры, съемки, помощь, суицидники и вся ересь пусть катится к черту в ноги. Он не может вновь рассориться с братом. Такой "роскоши" он себе не позволит. Скорее всего не позволит. И вот..кладбище. Острый могильный запах, который стал уже частью медиума, проник в нос, Олег хладнокровно выдохнул и последовал за направлением толпы. Марьяна засуетилась курочкой, но ее версия здесь не значима. Значим здесь Саша. Саша, который сидел возле могилы, так называемого "Первого Пациента". И споры, споры, споры. Хватит. Терпение лопнуло железным краном и обрушилось в виде слов, сдержанных. Олег решил доказать свою точку зрения. Пусть это неугодно людям, пусть с этим тяжело смириться, например, что твой родственник был пьяницей, либо не выдержал давления со стороны, либо ещё что; но Олег это говорит, потому что правда. Легко ведь скрываться за злополучной маской "Да тут проклятие". Сложнее взглянуть здраво, без предвзятости, реально в конце концов, и узреть истинную проблему. Но обычно люди выбирают путь наименьшего сопротивления. И Олег не выдержал, сказал истинную причину, все, что ему идет. Были причины на такой поступок, не с ничего это все взялось. Что тут валить на проклятие? А люди и ахнули. Это придало хоть сколько-то уверенности Олегу. И Александр слушал. Хотя бы так казалось молодому медиуму. С глотком свежего воздуха Олег пошел рассказывать честному народу кто, что, когда. Наконец-то он достучался до людей, но надолго ли?... Вдруг опять Саша раскрыл свой рот. "Однозначно проклятие...отец и сын". Какой вздор. Оглядись, вокруг страх, горе, смерть по своей причине! Перед глазами все помутнело, неразборчивые силуэты, Олег старался не отставать от темы, но потерял в момент брата. По направлению камер только нашел, сложно было разглядеть, но он сидел возле могилы с жещиной, еле двигались губы и страшный вопль неожиданности со смешанным страхом...Почему они кричат на кладбище? Появилась женщина, бросила яйцо, все засуетились, Олег смотрит, зародыш... Он не хотел это никак оправдывать и описывать. Только что-то внутри подсказывало, что это знак от мертвых. Разбираться нет смысла, в этой бесконечной суете-комедии под названием "Заметьте меня" не хотелось больше вариться. Но помочь хотя б кому-то стоит. Конечно стоит. А кто пойдет? Подбежал Александр с женщиной другой, в руке яйцо ещё...А Олег брата и не узнал. Шумит, запыханный, обеспокоенный, такой нервный до жути, что видно вены отчетливо даже во тьме, судорожно объясняет, что происходит, а младший наклонился к руке обратившейся и смотрит на зародыша, а потом на старшего. Олега пугает вид брата, но он молчит. Прохлада прыснула, по обыкновению вечерами, но сейчас было жарко, жарко от того, что ты без понятия уже, какое верное решение, что предпринять. Но ясно было одно - весь этот маскарад ох как не нравился Олегу. Они тревожат мертвых, братик опять выделился. А за ради чего? Да так. Надоело жутко. Захлынули чувства, неописуемые ни пером, ни ручкой, которые хотелось вынуть из грудной клетки и разорвать на мелкие части, кинуть здесь, оставить, а после со спокойной душой уйти. На уровне ментальном Олег так и сделал. Как только планка коснулась точки невозврата, он ушел, но не один. Он рассказал женщине, что ему шло. Ради помощи, не вечной беготни и псевдо-чудес. А настоящих чудес - человеку запомнится, что ему говорили, что он чувствовал в этот момент, возможно, своих родных. Сможет решить то, что его беспокоило годами. Это для Олега важно, для него это правильно. По пути обратно их встретили и попросили вернуться. Что поделать. Вновь замелькала одна худая фигура, активная, как никто иной, подбежала. Он попросил, чтоб Олег его выслушал. Выслушать-то выслушает, хоть и его раздражает это неуважение и к людям живым, и к людям мертвым. Но ощущение, о котором он размышлял в машине вновь появилось с новой силой в грудной клетке. Саша, который активно что-то говорил, жестикулировал и пытался доказать свою правоту, стал братом, который может и неправ, растерян и напуган, но он брат и этого брата нужно успокоить. Вопрос в том, что Олег может сделать для этого? —Потому что ты не чувствуешь Иуду. - как только эти слова были сказаны Сашей, который смотрел на него блестящими и растеряными глазами, Олега сжало изнутри. Младший показал жест "Тихо", ставя указательный палец к губам брата. Затем аккуратно, призывая к равномерному дыханию, взял обеими руками за плечи и прильнул к туловищу Шепса старшего в крепком объятии, которого так не хватало им до этого момента. Им не хватало поддержки. —Саш, успокойся пожалуйста...я тебя очень люблю...все хорошо... - жгуче прошептал Олег прямо в ухо старшему. А тот ухмыльнулся, то ли устало простонал, запрятав лицо в изгибе шеи братца. —И я тебя, Олеж, зря я тут, наверное, это все... - тихо, наполовину не слышно сказал Сашка, понимая, что слова сейчас ни к чему и лишь крепче прижал к себе брата, чувствуя, как сладко выравниваться серцебиение и мысли. Теперь, под прохладной ночью, трепетом сверчков, легкого мотива в голове, находясь на кладбище, обоим братцам было тепло. Их не волновали ни суицидники, ни проклятья, ни все то, что произошло буквально недавно. Их волновало сейчас то, что они рядом. Мирно раскачиваются в объятии, не в силах выпустить из рук друг друга. Как ни крути, братья есть братья.