Выход за рамки приличия

— Думаю, мне пора возвращаться к себе. В пределах стен крепости Меропид нельзя было лицезреть приближение ночной темноты. Время суток здесь определяли только по часам, которые носил при себе чуть ли не каждый, будь то сотрудник или заключённый. Нёвиллет не относился ни к первым, ни ко вторым, поэтому ему приходилось полагаться на собственное чутьё и факт того, что пришёл он сюда уже в довольно позднее время, когда рабочий день подошёл к концу и единственное, чего ему хотелось бы больше всего — это побыть вместе со своим возлюбленным. Ризли всем сердцем и душой ненавидел подобные моменты, хотя ему давно пора привыкнуть к ним. Каждый их вечер заканчивался примерно одинаково — они прощались и расходились, невзирая на дикое желание побыть друг с другом ещё немного. Ну, а что поделать? Хорошему ведь, как и плохому, рано или поздно свойственно заканчиваться. В таком ритме они жили на протяжении полугода, если не больше. Всё совместное времяпровождение ограничивалось обязанностями, рабочими моментами, уютными посиделками за чашечкой чая после них, лёгкими прогулками по ночным улицам Фонтейна и долгими-долгими разговорами обо всём на свете. Казалось, лучше этого уже ничего и не придумать, особенно учитывая то, как долго Ризли подбирался к неприступному сердцу Нёвиллета и пытался перевести их отношения за рамки друзей-коллег, которые слишком доверяют друг другу. Но в последнее время голову герцога заполонили чересчур уж навязчивые мысли о том, что они могли бы добиться гораздо большего в своих взаимодействиях. Засыпая в одиночестве, Ризли всё чаще и чаще думал, а что если бы Нёвиллет прямо сейчас делил с ним его кровать? Как бы касался? Где позволял бы трогать себя в ответ? Какие слова шептал бы на ухо, тем самым заставляя внутренности скручиваться в один большой и тугой узел и взвывать внутри себя обезумевшим волком? Конечно, вряд ли Верховный судья согласится променять свою шикарную постель в личных покоях дворца Мермония на эту «лужу в глуши», но дать волю разыгравшемуся воображению определённо стоило. Наблюдая за тем, как Нёвиллет отставил некогда наполненную чаем чашку на стол и поднялся с дивана, выпрямляя плечи и поправляя жабо, Ризли разочарованно и чуть раздражённо выдохнул через нос. Ну почему именно сейчас? Почему он будет вынужден сходить с ума от дичайшей потребности быть рядом? — Проводишь меня? — милая улыбка сама заползла на лицо юдекса. Он подошёл и на ощупь нашёл руку герцога, слегка коснулся её, не прерывая зрительного контакта. Ризли смотрел в лиловые глаза напротив и изнывал от желания не отпускать. Сейчас Нёвиллет уйдёт и отставит его наедине со своими тараканами, а также скребущим чувством брошенности. И герцог будет с нетерпением ждать их следующей встречи, будто верный пёс своего хозяина. Можно было, конечно, рискнуть и попробовать озвучить свои мысли. Но какова вероятность, что ответ будет положительным? — Может, останешься? — и Ризли решил это проверить, стараясь говорить уверенно, будто он вовсе не переступал через свою тревогу, перед тем, как задать этот щепетильный вопрос. Дабы унять лёгкую дрожь в собственных, он перехватил пальцы Нёвиллета и крепко их сжал. — Уже поздно, Ризли, — объяснял Нёвиллет. — Не хочу, чтобы ты пренебрегал сном из-за моего присутствия, — очевидно, что он не совсем правильно растолковал просьбу своего возлюбленного. Что ж, пусть будет так. В конце концов, второй раз просить не так страшно, как в первый. — Я имел в виду на ночь, — Ризли заметил, как Нёвиллет поменялся в лице. Его глаза распахнулись чуть шире, всё тело напряглось, кончики ушей чуть покраснели, а сердцебиение значительно усилилось. От непоколебимости Верховного судьи не осталось ни следа. На её место пришла абсолютная уязвимость, вызванная смущением и искренним удивлением от происходящего. — Боюсь, это выходит за рамки приличия, — только и смог ответить Нёвиллет, с помощью судорожного глотка вытолкнув из горла подкативший к нему комок. Герцог усмехнулся. Его возлюбленный был как всегда в своём репертуаре. Даже если ему и понравилось данное предложение, то, скорее всего, он не сможет незамедлительно признаться в этом. Так или иначе, когда в этом была необходимость, Нёвиллет безо всяких угрызений совести мог сказать чёткое и твёрдое «нет». Но он сейчас этого не сделал. — Мне казалось, мы уже давно за них вышли, разве нет? — Ризли протянул руку, чтобы убрать прядь волос с лица Нёвиллета, а затем его пальцы на мгновение задержались на чужой щеке, ощущая исходивший от неё жар. Юдекс стоял на перепутье, попросту не зная, как поступить. С одной стороны, очень хотелось остаться и продолжить столь уютный вечер. Но с другой — собственные принципы всё ещё не позволяли ему переступить черту: — К тому же я никого не предупредил во дворце о своём отсутствии. — Думаю, они переживут одну ночь без тебя, — Ризли убрал руку с щеки Нёвиллета, после чего медленно склонился над его ухом, вдыхая полюбившийся тонкий аромат. — В отличие от меня, — тёплое дыхание осело на коже, вызвав уйму мурашек, принявших всё тело верховного судьи в свои крепкие объятия. Левая рука Нёвиллета легла Ризли на предплечье, нежно погладила его. Таким образом он выразил своё желание не переставать ощущать то, как герцог выражал всю свою любовь к нему и в особенности, как тот приблизился уже вплотную, почти невесомо касаясь губами где-то возле мочки. Несмотря на то, что со стороны может показаться, будто Ризли действовал со всей присущей ему решительностью, на деле же он не на шутку переживал, что в какой-то момент его прервут, настаивая на том, что всё это и вправду не соответствовало их положению. Но Нёвиллет этого всё ещё не делал. Мало того, для себя он понял, что медленно и плавно сдавался, ныряя с головой в пучину своих желаний. — Умеешь ты уговаривать, — вздохнул Нёвиллет, замечая, как Ризли тут же отстранился от него с ошарашенными глазами. Пару секунд герцог смотрел прямо ему в глаза, не веря в происходящее. А затем, всё же осознав своё счастье, прильнул к Нёвиллету снова. Обе руки по-хозяйски расположились у юдекса на талии, притягивая того, как можно ближе к себе. Губы, изогнувшиеся в слабой, но до чего нежной улыбке, так и манили к себе, и Ризли не смог не поддаться искушениям, накрыв и сминая их своими. В этом поцелуе герцог пытался выразить всю свою благодарность за то, что Нёвиллет позволил ему когда-то любить его не только сегодня, но и в принципе всё предыдущее до этого время. Все мысли об обязанностях и в частности о том, что в Мермонии могут на утро забить тревогу из-за пропажи многоуважаемого Верховного судьи, отступили на дальний план. Сейчас голова Нёвиллета была забита целиком и полностью другим, а именно Ризли, его сильными руками, губами, творящими нечто приятное, и, конечно же, запахом, который когда-то въелся в ноздри так, что при любом малейшем случае юдекс чувствует его, даже если возлюбленного нет поблизости. Они оба дышали почти в унисон, когда поцелую суждено было закончиться: тяжко, шумно и глубоко. — И всё же я настаиваю на том, чтобы не нарушать твой режим сна, — заговорил Нёвиллет, наконец, нормализовав дыхание. — Ваше слово — закон, господин юдекс! — рассмеялся в ответ Ризли и освободил Нёвиллета из объятий, после чего поднял руки перед собой, принимая собственное поражение. Нехотя отстраняясь от возлюбленного, герцог судорожно засобирался: оставшиеся на столе бумаги он спрятал в ближайший ящик, закрутил колпачок на чернильнице, а затем бросился к журнальному столику, на котором всё ещё покоились остатки недавней посиделки. — Клянусь, благодаря вашему присутствию, сегодня я буду спать как убитый, — Ризли элегантно поклонился, держа поднос с пустыми чашками в руках, а затем убрал его на место. Нёвиллет в ответ на эти выступления лишь в шутку закатил глаза, складывая руки на груди. Когда стоящая на рабочем столе лампа потухла, герцог ещё раз внимательно осмотрелся по сторонам в поисках того, что нужно привести в порядок перед уходом. Признаться честно, здраво мыслить и сосредотачиваться на последних обязанностях было тяжеловато. Сам факт того, что сегодня сбудется его маленькая мечта, не давал покоя. Нёвиллет остаётся с ним. В крепости. В его покоях. Где нет ничего, что могло бы их отвлекать друг от друга. — Прошу за мной, — стоя возле лестницы, Ризли подозвал к себе Нёвиллета пальцами. Далее они двигались наравне. — Куда мы? — поинтересовался юдекс, уже когда массивная дверь за ними захлопнулась, и они остались снаружи. — Неужели ты думаешь, что мы будем ночевать прямо в кабинете? — ухмыльнулся Ризли. — Мне, конечно, иногда приходилось так делать, но раз уж ты сегодня мой гость, меньшее, что мне сейчас хотелось бы — это ютиться на диване. Административный район крепости Меропид давно опустел. Заключённым объявлен отбой, а большинство работников либо разошлись по домам, либо спали в бараках. Оставались лишь те, кому не посчастливилось остаться в ночное дежурство и следить за тем, чтобы за это время ничего не случилось. Непривычная для здешних стен тишина не давила, а, наоборот, можно даже сказать, умиротворяла. Стук судейских ботфортов эхом разносился по округе, пока их обладатель следовал туда, куда его вели. — Может, мои покои не так хороши, как твои, но у них всё-таки имеются некоторые преимущества, — снова заговорил Ризли, когда они вместе с Нёвиллетом ждали подъёмника, который должен был увезти их на нужный этаж. — В таком случае я должен пригласить тебя, чтобы можно было сравнить на деле, а не на словах, — ответил Нёвиллет, заходя в кабинку подъёмника. — О… — от этих слов сердце Ризли застучало быстрее. Дар его речи молниеносно пропал. Ему точно не послышалось это? Не успела пройти их первая совместная ночь, как Нёвиллет уже задумывался о второй. И более того, он звал Ризли к себе. От осознания этого голова шла кругом, а внутри всё сводило от предвкушения. Оставшаяся дорога прошла молча, так как каждый из них думал о чём-то своём. С каждым мгновением, как они приближались до места своего назначения, воздух между ними наполнялся ощутимым напряжением. Ненароком вспоминались их первые встречи, когда оба стеснялись, думали, что сказать и как поступить, искали подходы и изучали друг друга уже не как фигуры, игравшие ключевую роль в управлении Фонтейна, а как пара. Так или иначе, они пришли — самый отдалённый угол крепости, куда не ступает нога служителя крепости и уж тем более заключённого. Сразу так и не подумаешь, что здесь находится обитель герцога, место, где тот мог ненадолго позабыть о работе и отдохнуть. По всей видимости, под преимуществами своих покоев Ризли имел в виду именно эту уединённость и недоступность. — Чувствуй себя как дома, — он кивком пригласил Нёвиллета пройти первым, после чего зашёл сам. Первое время помещение было погружено во мрак, но уже спустя несколько мгновений герцог зажёг одну из прикроватных ламп, тем самым позволив юдексу осмотреться. Комната оказалась скромной, но обставленной со вкусом: просторная кровать из тёмного дерева, тумбы возле неё, небольшой столик в углу с парой кресел, полки с книгами и камин. — Очень мило, — промолвил Нёвиллет, делая небольшой шаг вглубь комнаты и всматриваясь в её детали. — Благодарю, — Ризли самодовольно улыбнулся и скинул на кровать своё грузное пальто; зазвенели цепи. — Не стесняйся, располагайся, — далее он проследовал к камину и принялся разжигать огонь. Под чужое кряхтенье, удары поленьев друг об друга и щелчки от зажигалки юдекс продолжил изучать обстановку. Сначала он подошёл к шкафу, осторожно провёл пальцами по корешкам некоторых книг, стоявших на полках, глазами прочитывая их названия. Помимо художественной фонтейнской и зарубежной литературы здесь также наблюдалась юридическая — в принципе, ничего удивительного в этом не было. Между делом Нёвиллет украдкой поглядывал на Ризли, на то, как тот яростно и очень сосредоточенно выполнял поставленную перед собой задачу, на то, как постоянно дёргались его плечи. Вскоре, наконец, упорный труд дал свои плоды — затрещало дерево, появились первые язычки пламени, отбрасывающие мягкие тени, в воздухе витал специфичный аромат. — Ты ведь не против, если я?.. — наполовину стянув с правой руки перчатку, спросил Нёвиллет. — Конечно, как тебе будет удобнее, — Ризли обернулся через плечо на голос возлюбленного, замечая, как после этого тот снял и вторую. На одних перчатках Нёвиллет не остановился. Следом за ними на спинке кресла оказался его фрак. Комната ощутимо прогрелась с того момента, когда он только-только переступил её порог. Такими темпами в повседневной судейской одежде станет некомфортно, поэтому лучшим решением было избавиться от некоторых излишеств. По итогу оставшись в одной рубашке, юдекс ещё некоторое время простоял на месте, а затем проследовал к кровати, усевшись на самый край и закинув ногу на ногу. Отсюда наблюдать за Ризли в разы приятнее — угол обзора явно будет побольше. — Ну вот и всё готово, — через пару минут герцог поднялся и отряхнул руки, глядя на результат проделанной работы: с каждой секундой пламя становилось всё ярче и больше. Развернувшись лицом к Нёвиллету, тот почувствовал, как сильно застучало сердце в грудной клетке, как стало труднее дышать. От элегантной прямой осанки, которую юдекс сохранил даже в такой, казалось бы, бытовой ситуации, от грациозных длинных ног, обтянутых сапогами, у Ризли срывало крышу. Осознание того, что любимый был так близко, да ещё и сидел на его кровати в его покоях, напрочь заставляло позабыть обо всём существующем помимо него. Не спуская взгляда, герцог медленным шагом подошёл к тумбе с зажжённой лампой и тут же выключил её. Теперь комната освещалась лишь благодаря огню в камине — не слишком ярко, но вполне достаточно для того, чтобы продолжать разглядывать до одури красивые черты лица Нёвиллета. Ризли будто зачарованный опустился перед ним на корточки и не смог устоять перед желанием взять его за руку. По сравнению с собственной та оказалась холодной, но разница температур только будоражила и пробуждала ещё больше приятных ощущений. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Ризли, увидев, что Нёвиллет нисколько за это время не поменялся в лице: всё те же непоколебимость и вечное спокойствие, от которых никогда невозможно предугадать, что на самом деле творилось на драконьей душе. — Да, — Нёвиллет слабо кивнул, и тогда его взгляд немного оживился. Похоже, он попросту витал где-то далеко на просторах своих мыслей и только сейчас позволил себе вернуться. Поняв, что юдекс не нервничал, герцог просиял и начал прижиматься губами к каждой костяшке любимых пальцев, согревая их своим дыханием. Одной рукой Ризли не ограничился. Нежно обхватывая под голенью, он целовал бедро, спускался к колену. И двигался бы дальше, будь на то воля, но Нёвиллет отвлёк его, притягивая к себе за подбородок. Между их лицами всё ещё оставалось небольшое расстояние, которое юдекс оставил, тем самым намекая, что ведущая роль в этой игре целиком и полностью принадлежит герцогу. Ризли, к великому счастью, намёки хорошо понимал (и не такому можно научиться при допросах опасных и не очень преступников). От того он рвано выдохнул, после чего, не теряя ни секунды, запечатлел на губах Нёвиллета долгожданный и далеко не первый на сегодня поцелуй. Сначала соприкосновение выглядело нежным и в какой-то степени целомудренным, но накал эмоций быстро взял верх, разжигая внутри сжирающий всё на своём пути пожарище. Оторвавшись от чужих губ с громким и до ужаса неприличным причмокиванием, герцог облизнул свои и поднялся на ноги, возвышаясь над Нёвиллетом. Отчаянные попытки отдышаться вызывали лишь лёгкое головокружение и шум в ушах. Одежда, которая всё это время идеально сидела, будто бы уменьшилась на несколько размеров, полностью сковывая собою всё тело. — Нёвиллет… — хриплым шёпотом пробормотал Ризли, вцепившись в свой красный галстук и оттягивая его насколько возможно. — Ты позволишь мне? Сопротивляться столь притягательному напору и потемневшим от возбуждения голубым глазам бесполезно. Да юдекс и не хотел — несмотря на небольшой мандраж, ему не терпелось стать для своего возлюбленного кем-то особенным; чтобы никакая другая связь и рядом не стояла с их связью. Нужно только дать своё разрешение и позволить судьбе, словно речному течению, двигаться в своём правильном направлении. И Нёвиллет дал. — Je vais te laisser faire ça, — слова, заставившие Ризли окончательно сорваться с цепи, слетели с языка вместе с выдохом. Болтающийся галстук в конечном итоге валялся где-то на полу. Упёршись коленом в кровать так, чтобы оно оказалось прямо у юдекса между ног, герцог отчаянно расстёгивал свой жилет, а затем и рубашку. Зрительный контакт между ними не прерывался ни на секунду. Ризли планировал раздеться сам и помочь с этим Нёвиллету, но, к сожалению или счастью, его опередили, когда проворные пальцы медленно, стремясь как можно сильнее растянуть этот момент, отстегнули жабо. С белоснежной блузой тоже не спешили расправляться: пуговицы расходились тягуче, открывая ненасытному взгляду всё больше и больше обзора на безупречную кожу. Когда шёлковая ткань то ли случайно, то ли специально приспустилась с плеч и полностью обнажила ключицы, жгущее в груди желание полностью захватило разум и способность здраво мыслить. Ничтожно тонкая нить терпения оборвалась, выпуская внутреннего зверя наружу. Тонкие запястья попали в ловушку, из которой не было выхода, а их обладателя намертво прижали к матрасу. — Ризли! — почти воскликнул Нёвиллет, всеми силами пытавшийся выбраться из-под тяжести чужого тела. — Что такое? — Ризли оторвался от его шеи и чуть ослабил хват: громкий и испуганный тон возлюбленного моментально привёл в чувства. — Это слишком… — не успел Нёвиллет закончить, как Ризли тут же его отпустил, на этот раз устраиваясь уже рядом и с ощутимым расстоянием. Сердце болезненно сжалось от одной только мысли о том, что минутная слабость и нетерпение могли всё испортить и растоптать выстроенный по крупицам тандем. Связывать свою жизнь с существом, для которого чужды большинство аспектов человеческих взаимоотношений, тяжело. Прежде, чем что-либо сказать или сделать, порой приходилось тысячу раз подумать, так как на кону стояло самое важное, что есть между ними. Доверие. Со временем, конечно, становилось проще: инициатива приобрела взаимность, а обдумывание каждого своего шага больше не имело места. — Прости, — герцог сжимал кулаки, пытаясь унять дрожь в руках. — Прости, я увлёкся. Он ожидал, что на этом всё и закончится, не успев начаться. Он ожидал, что Нёвиллет покинет его, и на Фонтейн тут же обрушится месячная норма осадков. На деле всё оказалось совсем иначе. От прикосновений холодных ладоней, плавно ползущих вверх по спине, Ризли даже чуть вздрогнул. А когда те обвили его шею, он замер. Нёвиллет здесь. Он никуда не ушёл. И кажется, он больше не боится, что всё это выйдет за рамки приличия. — Всё хорошо, — прошептал юдекс, — не нужно извиняться, — его нос уткнулся герцогу в затылок, кончиком вырисовывая кривые линии. — Если тебе некомфортно, мы можем остановиться, — едва придя в себя, ответил Ризли. Кроме животного желания у него было ещё и чувство огромной ответственности, которую сейчас он нёс сразу за двоих. — Ризли, лучше иди ко мне. Нёвиллет выпустил герцога из объятий и снова улёгся на кровать, устраиваясь поудобнее. Его снова накрыли, но в этот раз не давя и не зажимая — Ризли нависал над ним на прямых руках, считывая взглядом каждую, даже самую мимолётную, эмоцию, позволяя ему направлять и контролировать весь процесс. Нежная улыбка на некогда беспристрастном лице растворила последние крупицы страха о том, чтобы как-то навредить. Они снова поцеловались. Долго, глубоко и почти непрерывно. Они оба знали, что впереди их ждёт намного больше, но именно этот момент ощущался по-особенному. Их первая ночь. И точно не последняя. Волнение сменилось предвкушением. Когда поцелую было суждено закончиться, Ризли долго рассматривал Нёвиллета: как вздымалась его грудь при вдохе, как перекатывалось адамово яблоко при глотках, как качались в нетерпении бёдра. Хотелось запечатлеть в памяти каждую деталь, а потом при каждом удобном случае вспоминать, как тогда было хорошо. В конце концов, герцог не сдержался и позволил себе дотронуться манящей и разгорячённой кожи. Он начал с плеч, затем, обведя ключицы, перешёл к чувствительным соскам и после к подрагивающему животу. Телу Нёвиллета, реагирующему чересчур бурно на каждое прикосновение, хотелось поклоняться и выцеловывать каждый его дюйм. Наконец, спустившись к бёдрам и ногам, всё ещё закованным в брюки и обувь, Ризли снова посмотрел своему возлюбленному в глаза. — Можно? Он прекрасно учился на своих ошибках и впредь не совершит оплошностей — он терпеливо ждал разрешения продолжить, не позволяя себе лишних фривольностей. Нёвиллет в ответ ему коротко кивнул, и только тогда Ризли продолжил, расстёгивая и затем стягивая его ботфорты. В отличие от них, с брюками и нижним бельём долго возиться не пришлось. Стоило их потянуть, и вот уже голодный взгляд голубых глаз наслаждался видом оголённых ног. Приятное осознание того, что юдекс в кои-то веки избавился ото всех неудобств, вызванных его одеянием, било под дых. И всё это благодаря герцогу. — Такой красивый, — голос Ризли как никогда низкий и хриплый. Его руки, с которых предварительно сняли зубами митенки, неторопливо гладили и сжимали внутреннюю поверхность бёдер, от чего Нёвиллет, запрокинув голову, жмурился и глубоко дышал через нос. Потребность в большем стала почти невыносимой — плоть пульсировала до искр перед глазами и гула сердцебиения в ушах. Вверх-вниз. Вверх-вниз. С уст сорвался тихий сладостный стон. Кое-как разлепив веки, юдекс начал наблюдать за тем, как герцог надрачивал ему, с каждым движением доводя до высшей степени удовольствия. — Хорошо… Мне хорошо… — словно в бреду лепетал Нёвиллет. Ризли мягко улыбнулся и не удержался — не прекращая оплетать пальцами напряжённый ствол, наклонился к лицу возлюбленного. Их губы и языки слились в одно целое, нечто пьянящее и сводящее с ума. Силы на то, чтобы сдерживаться, были на исходе, поэтому ничего не оставалось, кроме как наконец-то поддаться порыву. Герцог нехотя прекратил свои ласки и потянулся в сторону прикроватной тумбы, открывая её нижний ящик. — Я так долго ждал тебя, — прошептал он, сжимая небольшой флакон, и в следующий миг открыл его, выливая немного содержимого себе на руку. — Прости, — так же тихо ответил ему юдекс и отвернулся, почему-то чувствуя вину. По правде говоря, ничего подобного он никогда не представлял и просто довольствовался тем, что Ризли рядом. Может, сказывалось отсутствие опыта, а, может, поспособствовала железная судейская выдержка. — Эй, — забеспокоился Ризли и снова прильнул, обхватив чужую щёку чистой ладонью. — Я же не в укор. Просто до сих пор не могу поверить, что ты здесь, со мной. Нёвиллет тут же успокоился, ещё не представляя, что через считанное мгновение ему предстоит напрячься вновь. Мокрые от смазки пальцы Ризли скользнули между его ягодиц. Приблизившись ко входу, он медленно надавил одним пальцем и ввёл его внутрь. Ответная реакция последовала незамедлительно — лиловые глаза широко распахнулись, а изо рта вырвался гортанный звук. — Тш-ш-ш, — в качестве поощрения Ризли поцеловал Нёвиллета в полыхающую скулу. Тугие стенки плотно обхватывали фаланги, не охотно поддаваясь растяжке. Всё это казалось чересчур странным, непривычным и в какой-то степени неприятным. Юдекс, знавший об интимной близости лишь в теории и то в рамках базового ознакомления, искренне недоумевал, почему он чувствовал себя именно так. К счастью, долго это не продлилось, потому что Ризли вскоре нащупал простату, от чего сведённые к переносице брови Нёвиллета подлетели вверх. Боль сменилась тянущим наслаждением, заставившим ноги раздвинуться чуть шире, а колени и вовсе задрожать. Добавив второй палец, герцог осторожно развёл их в стороны. Он ожидал, что мышцы снова будут сопротивляться напору, но в этот раз дело шло куда лучше. То ли Нёвиллет позволил себе расслабиться, то ли прошло уже достаточно времени с момента начала растяжки. В любом случае, Ризли понял, что долго тянуть не придётся, поэтому третий палец не заставил себя ждать. Мысль о том, что совсем скоро пленительный жар его возлюбленного окутает член, вскружила голову. Хотя разум всё ещё твердил ему, что нужно было набраться терпения и убедиться, что юдекс готов принять его в полной мере. — Ризли, я больше не могу… Пожалуйста, — Нёвиллет захлёбывался кислородом, словно выброшенная на берег рыба. Отчаянная мольба ещё больше завела Ризли и дала ему чёткий сигнал к действию. Вытащив пальцы, он наспех избавился от остатков одежды и снова потянулся к знакомому флакону, выливая достаточное количество смазки себе на член и хорошо распределяя её по всей длине. Если бы герцог по счастливой случайности умел фотографировать глазами, он бы непременно сделал это. Жалобно-просящая гримаса и изящные изгибы любимого тела ни в коем случае не должны быть вот так просто и беспощадно забытыми. Без дальнейших промедлений Ризли, наконец, начал входить в Нёвиллета. Тугой жар вокруг головки заставил его застонать в голос. Громко и протяжно. Внутри юдекса чертовски приятно, чертовски правильно, будто так и должно быть. — Как ты? — неожиданно спросил он, заметив, как в уголках аметистовых глаз скопились слёзы. Несмотря на подготовку, член распирал до острой боли. Но Нёвиллет знал, что это временно, верил, что Ризли не позволит ему долго испытывать сильные мучения и будет предельно нежен с ним. Поэтому решил не обременять его своими истинными ощущениями. — Нормально, — прохрипел юдекс. Герцог скептически хмыкнул, не до конца веря в сказанное. Он безусловно готов сделать всё, чтобы прелестное личико напротив искажалось не от дискомфорта, а от удовольствия, поэтому поначалу проникал неторопливыми толчками в короткой амплитуде. Погрузиться на полную длину он решился только когда между бровей разгладились мелкие морщинки, ресницы затрепыхались, а губы приоткрылись в немом стоне. Теперь Нёвиллет сжимал его не с такой силой, давая возможность двигаться чуть резче. — Ты хорошо справляешься, — хвалил Ризли, прислонившись вплотную к его уху, и поддел клыками самый край завитка. Юдекс в ответ глухо замычал, практически на автоматизме оплетая шею герцога руками. Ногти крепко вцепились в мускулистую спину. На ней наверняка останутся следы, но никто из них, похоже, не был против. Ризли с гордостью будет вспоминать о событиях этой ночи и внутри у него всё будет теплеть от осознания, что его пометил Верховный судья Фонтейна, его самая настоящая и большая любовь. Нёвиллету в свою очередь нравилось чувствовать себя полностью во власти герцога Крепости Меропид, под его контролем и телом. Темп фрикций постепенно ускорился. Юдекс запрокинул голову и закрыл глаза, отдаваясь блаженству. Стон, ещё стон. Один громче предыдущего. И голос дрожал как натянутая струна. Член то и дело проходился по простате, с каждым разом подводя всё ближе и ближе к краю. — Ризли! — кричал Нёвиллет, когда вкупе с таранящими толчками его шею и грудь покрывали мокрыми поцелуями. Шлепки кожи об кожу ласкали слух. Юдексу очень хочется прикоснуться к себе, довести до конца, ощутить долгожданную разрядку, но из-за прижатых друг к другу тел это невозможно, поэтому приходилось довольствоваться лишь вызванной трением стимуляцией. Перед тем, как сознание окончательно замутилось, ненароком всплыли воспоминания о том, как начинался вечер, что привело их сюда, прямиком в эту постель. Если бы Ризли не настоял, а Нёвиллет не поддался его сладким речам, этого всего бы попросту не было. Непонятно, кому молиться и кого благодарить, что всё сложилось именно так, но юдекс безумно рад, что согласился остаться. В какой-то момент герцог толкнулся особенно сильно, буквально протаскивая любовника по простыне. Не в силах сдерживать свой порыв, он вгрызся Нёвиллету в плечо, от чего тот дёрнулся, едва не визгнув. Это и стало финальным шагом к пропасти. Тело вмиг обмякло, когда на живот выплеснулись струйки горячей спермы. Всё вокруг потеряло свои очертания. Казалось, ещё секунда и юдекс потеряет связь с внешним миром. Ризли кончил почти следом, изливаясь внутрь. В попытках отдышаться на его лицо самопроизвольно заползла улыбка. Уставшие, потные, запыхавшиеся, но до чего же счастливые они целовались, отдавая друг другу остатки утихающей страсти. — Je t’aime tellement, — еле слышно проговорил Нёвиллет, когда Ризли вышел из него и улёгся рядом. — Je t’aime aussi, mon cher, — усмехнулся Ризли, глядя в потолок. Импровизированное освещение за это время успело значительно потускнеть, а это означало только одно — большинство дров в камине уже прогорело, превратившись в угли. Как бы сильно ни было велико желание продолжить нежиться в кровати, а затем уснуть в обнимку, не выпуская любимого из рук до самого утра, нужно встать и перемешать их по крайней мере для того, чтобы огонь не потух окончательно и не дал холоду окутать стены комнаты. Когда Ризли поднялся на ноги и вальяжно подошёл к камину, Нёвиллет не спускал с него глаз и думал о том, что он, как и обещал, обязательно пригласит его в гости, на этот раз уже в свои покои.