You confuse me

Рюджин никогда точно не знала, на каком она месте в жизни Йеджи. Ещё утром она вспоминала, как Йеджи тихо шептала что-то ей в волосы - бессмысленные, почти сонные фразы, но в них было то самое: близость. Живая, настоящая. Та, которую не сыграть. Тогда казалось, что это надолго. Что вот так и будет. А теперь - всё будто стёрлось. Иногда она была спокойным морем - держала лицо Рюджин в своих тёплых ладонях, смотрела так, будто перед ней - самое драгоценное, к чему она когда-либо прикасалась. А иногда штормом: холодная, отстранённая, с колкими словами, способными разрушить всё представление о том, что между ними вообще что-то есть. Сегодня она была штормом. Рюджин поняла это сразу, как только вошла в кафе. Йеджи уже сидела за столиком, уткнувшись в телефон. Пальцы ритмично стучали по фарфору чашки. Она едва подняла взгляд, ограничившись коротким взмахом руки и сухим «привет». — Привет. Это было жестоким контрастом с тем, как они провели прошлую ночь - когда Йеджи обнимала её на диване, медленно водя пальцами по спине, шёпотом между поцелуями говорила: «Я никогда никого так не любила». И тогда Рюджин действительно поверила. Хотела поверить. Даже если где-то внутри уже накапливался страх что всё хорошее всегда висит на тоненькой нитке. А теперь… как будто Рюджин была для неё чужой. — Всё в порядке? — спросила Рюджин, стараясь не выдать хрупкость в голосе, игнорируя комок, сжимающий горло. Йеджи вздохнула, наконец отрывая взгляд от телефона. Но в глазах не было ни тепла, ни даже раздражения - лишь равнодушие. — А почему нет? — её равнодушный тон бил сильнее любого крика. Рюджин выдавила крохотную улыбку и перевела взгляд, на свою нетронутую чашку. — Я не знаю… ты какая-то другая. Йеджи усмехнулась - коротко, сухо, без тени эмоций. — Ты всегда так говоришь. И тогда Рюджин поняла: это будет один из тех дней. Она знала этот сценарий наизусть - реплики, паузы, чужую холодность. Но всё равно, каждый раз, будто надеялась на импровизацию. На то, что сегодня Йеджи вдруг скажет: «Я просто не выспалась» и снова станет прежней. Кофе остыл. Тишина между ними растянулась тяжёлым одеялом. Рюджин пыталась завести разговор, пыталась дотронуться до неё, но Йеджи отвечала односложно, рассеянно, как будто ей всё это было в тягость. Всё шло по накатанному сценарию. Рюджин протянула руку через стол, надеясь переплести пальцы с её - но Йеджи тут же отдернула руку, схватив телефон раньше, чем до неё удалось дотронуться. У Рюджин сжалось сердце. На секунду ей захотелось просто встать и уйти. Не хлопать дверью, не устраивать сцену - просто уйти. Но она осталась. Потому что каждый раз, когда Йеджи отталкивала её, часть Рюджин начинала цепляться вдвойне. Она так хотела понять - почему Йеджи порой была самой заботливой, нежной и искренней, кого Рюджин когда-либо знала, а в другие моменты будто нарочно отталкивала её. И самое страшное - никогда не знаешь, какая из этих Йеджи встретит её завтра. — Хочешь пойти домой? — спросила Рюджин, сглотнув ком неуверенности в голосе. Йеджи наконец оторвала взгляд от телефона, задержав его на Рюджин чуть дольше обычного, и тяжело вздохнула. — Как хочешь. Эти слова ранили больше, чем простое "нет". По дороге до квартиры царила тишина. Рюджин шла рядом с Йеджи, но ощущение было, будто между ними целые километры. Ночной холод пробирал до костей, но больше всего её беспокоила отчуждённость: Йеджи не взяла её за руку, не прижалась плечом - её ладони так и остались в карманах куртки. Зайдя в квартиру, Йеджи кинула ключи на стол и плюхнулась на диван, схватив пульт от телевизора. — Ты так и будешь просто стоять? — спросила она, не оборачиваясь. Рюджин замялась, прежде чем сесть рядом. В груди всё было натянуто, как леска под давлением. Несколько минут в комнате звучал лишь телевизор. Рюджин осторожно придвинулась ближе, надеясь хоть на какой-то отклик, но Йеджи осталась неподвижна, будто её присутствие - пустой звук. Так хотелось спросить: почему ты так со мной? Но Рюджин проглотила вопрос, потому что знала - в ответ будут отговорки, либо оправдание. Поэтому она так и сидела рядом, сжимая в груди комок боли, стараясь не думать о том, как ещё несколько ночей назад Йеджи смотрела на неё с любовью и шептала у самой кожи: «Я твоя.» Рюджин не знала, была ли она действительно её. Или когда-нибудь станет. И, как всегда, она решила просто подождать. Подождать в тишине, в комнате, где слова давно потеряли вес. Подождать, не зная, когда и будет ли когда-нибудь ответ. Подождать, потому что иногда другого выбора просто нет. Подождать, даже если любовь иногда выглядит вот так