Какого черта..

Темное небо налилось свинцовой тяжестью, затягивая иллюминаторы в мутную пелену. Облака рваными клочьями прилипали к стеклам, словно пытаясь заглянуть внутрь. Самолет содрогнулся, ударяясь шасси о посадочную полосу – резкий толчок вправил реальность на место. Они приземлились. Теперь только металлический скрежет тормозов и тяжелое, прерывистое дыхание Джона нарушали тишину. Линч провел ладонью по лицу, стирая несуществующую грязь. Его пальцы дрожали – мелкая, неконтролируемая дрожь, идущая из глубины грудной клетки. Он толкнул Джона в плечо и тихо сказал: — Мы прибыли... Прямо в ловушку. Джон не ответил сразу. Его глаза метались по салону, он прятался как испуганный зверек между сиденьями. Линч закрыл глаза на секунду, представляя, как агенты SCP уже мчатся сюда, чтобы остановить этого психа. Этого... Лэмбтона. Человека, который украл их жизни, как вор крадет кошельки в переулке, даже не глядя в лица. — Я в курсе, — наконец выдавил он, пряча лицо в тени между сиденьями. Голос его звучал приглушенно, будто доносился из-под земли. Линч медленно наклонился вперед. Его спина напряглась, каждый позвонок отчетливо проступал под кожей. Он выглянул – и мир взорвался белым светом. Множество пуль прожужжали у самого виска, оставив после себя запах горелого металла и странную, звенящую тишину. Где-то засмеялись. Смех был резким, неестественным, как скрип несмазанных петель. — Он что, совсем придурок?! Потом наступила та особенная тишина, что бывает перед грозой. Воздух стал гуще, тяжелее. Линч почувствовал, как капли пота медленно сползают по позвоночнику. — Мистер Линч... — голос донесся из этой тишины, мягкий и опасный, как шелест змеи в траве. — Прекрасно сыгранная партия. Не зря я вас нанял. Линч не ответил. Его язык прилип к нёбу, во рту стоял вкус меди и чего-то еще – возможно, страха, возможно, предвкушения. — Я так понимаю, вы не принесли образцы вируса, за которыми я вас посылал? Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неумолимый. Линч сглотнул, ощущая, как напрягаются мышцы шеи. Его руки сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы на коже. — Мистер Линч... — голос снова зазвучал, на этот раз с едва уловимой ноткой усталости. — Либо спускаетесь вы, либо поднимаюсь я. И обещаю – ничем хорошим это не закончится. Егор повернулся к Джону и тот кивнул головой понимая что нужно спускаться. Они спускались медленно, шаг за шагом, словно боялись раздавить хрустальную тишину. Каждая ступенька скрипела по-своему, создавая жутковатую мелодию. Лэмбтон ждал их внизу. Он стоял, слегка наклонив голову, и в его позе не было ни напряжения, ни страха – только странная, почти неестественная расслабленность. Дождь начал стучать по крыше ангара, сначала робко, потом все увереннее. Линч поднял глаза и увидел. Не врага. Не монстра. Просто человека. Капли дождя застряли в его ресницах, делая взгляд странно мокрым, почти беззащитным. Его пальцы слегка подрагивали, хотя он явно старался это скрыть. В уголке рта застыла тень чего-то, что могло бы стать улыбкой при других обстоятельствах. Тьма между ними больше не была пустотой. Она стала мостом. Линч вдруг осознал страшную правду — ненависть и любовь живут в одной клетке. Они дышат одним воздухом, пьют из одной чаши. Разница лишь в том, куда смотрит человек — на оскал или на губы, на пистолет или на дрожь пальцев, сжимающих рукоять. Что-то перевернулось внутри. — ...Ты вообще меня слушаешь? — Джон дернул его за рукав. Линч моргнул, словно вынырнув из воды. Линч вздохнул. Воздух обжег легкие, оказался слишком холодным, слишком резким. Он дышал. Слишком громко. Слишком часто. Слишком... по-другому. А Лэмбтон смотрел. И в его глазах, таких же усталых, как и у Линча, что-то мелькнуло и тут же посмотрел на Джона. Ненависть — это та же страсть, только перевернутая наизнанку. Она горит тем же огнем, бьется в такт тому же сердцу. Нужно лишь признать, что за яростью всегда скрывается что-то еще.