Faithful

      Тарн чувствует себя прекрасно. Ему тепло, уютно, он выспался, а под ним кто-то мягкий и приятно пахнущий. Секунду он лежит и думает о том, как забавно, что от Тайпа всегда так приятно пахнет. Ах, сила любви.       — Слава богу, ты проснулся. Слезь с меня, мне нужно в туалет.       — Двенадцать дней, — сонно бормочет Тарн, уткнувшись в шею возлюбленного. — Я так скучал по тебе, что работал сверхурочно, чтобы поскорее вернуться. Я разозлил Гила. Я угостил тебя вкусным ужином. Я так хорошо оттрахал тебя у стены, что, кажется, ноги у меня больше не работают.       — И что ты хочешь этим сказать? — ворчливо спрашивает Тайп, не отрываясь от подушки. Его парень буквально проспал на нем половину ночи — и он ему это позволил.       — Ничего, — отвечает Тарн, переполненный счастьем. — Просто хочу сказать, что люблю тебя.       — Боже, какой же ты слащавый, — ворчит Тайп, но Тарн видит, что он улыбается. Наступает долгая пауза. В спальне по-прежнему темно. Они свернулись калачиком так близко друг к другу, что их можно принять за одно целое. Это их безопасное место, их дом. Тайп тихонько вздыхает.       — Я… я так скучал по тебе, что это меня убивало.       «Ох, Тайп».       Тарн переворачивает их обоих и прижимает возлюбленного к себе, покрывая его поцелуями. Тайп недовольно ворчит, но становится мягким и податливым, стоило их губам соединиться. Поцелуи долгие и сладкие. Тарн думает, что мог бы остаться здесь навсегда.       Тайп дает ему двадцать секунд, прежде чем ткнуть в живот.       — Мне нужно в туалет!       — Не-е-ет, — Тарн тут же снова прижимает его к себе. — Если ты встанешь, то уже не вернешься, ты и раньше меня так обманывал. Мы только воссоединились, ты должен провести весь день со мной в постели.       Он кусает Тайпа за плечо, от чего тот ерзает.       — Тарн! Отпусти меня! — Тайп звучал бы гораздо убедительнее, если бы не пытался так сильно скрыть улыбку. Тарн обхватывает его ногами и повисает на нем. — Ай’Тарн, ты давишь мне на живот! Я в отместку на тебя помочусь, клянусь!       — Давай, я сделаю вид, что это связано с сексом, и мне, наверное, это нравится.       Ворчливое выражение лица Тайпа сохраняется еще секунду, а потом он заливисто смеется. Затем он разыгрывает свой главный козырь — надувание губ. Сердце Тарна смягчается. Он вздыхает так громко, как только может, чтобы Тайп понял, как сильно он разбивает ему сердце, и наконец отпускает.       Взгляд, которым его одаривают в ответ, говорит о том, что Тайпа это ни на секунду не обмануло, но затем он смягчается и быстро целует своего парня, прежде чем встать с кровати. Тарн все равно несколько раз бьет подушку, когда через минуту слышит, как включается душ. Черт. Каждый раз.       Тем не менее приятно наблюдать, как Тайп возвращается в комнату в одном полотенце, даже несмотря на то, что Тарн недовольно фыркает, когда он сразу же начинает искать одежду. В ответ Тайп бросает полотенце ему в лицо.       — Мне нужно забрать кое-какие документы из больницы, — Тайп поправляет джинсы и мило улыбается. — Если я сделаю это сейчас, то мы сможем провести остаток дня вместе.       Ладно, хорошо, это веская причина.       — Хочешь, я тебя отвезу? — спрашивает Тарн, но в следующую секунду его прерывает громкий зевок. Когда он открывает глаза, Тайп смотрит на него с самым нежным выражением лица, и Тарн чувствует, как его сердце замирает.       Двенадцать дней показались длиннее семи лет. Он больше никогда так не поступит.       — Я буду в больнице еще до того, как ты соберешься, — фыркнув, говорит Тайп и поднимает сумку. — Я приеду как можно скорее.       — Я согрею для тебя постель, — бормочет Тайп и протягивает руку, чтобы поцеловать на прощание.       После нескольких поцелуев и жарких объятий Тайп спрыгнул с кровати, оправив рубашку, и Тарн слышит, как за ним захлопывается дверь. Без Тайпа постель уже не кажется такой уютной, но это все равно их постель в их доме, наполненном их фотографиями и воспоминаниями. В общем, Тарн понимает, почему так сильно ненавидит гостиничные номера. Они еще ничего, если он может взять с собой Тайпа — тогда это просто временное переселение. Но номер без Тайпа? Нет уж. Кажется, он не спал нормально уже почти две недели. Неудивительно, что его мысли путаются.       Прежде чем снова заснуть, он быстро устанавливает будильник на телефоне. Он все еще может забрать Тайпа, а затем привезти его домой и провести вместе весь день, признаваясь ему в любви.       Похоже, сегодня идеальный день.

~

      Как же это больно.       Тарн едва может думать, едва может говорить, едва может дышать, глядя на происходящее перед ним: на Тайпа, который лежит на земле, обнимая другого мужчину, целуя его…       — Тайп! — кричит он. Даже это одно слово ощущается так, будто что-то острое вонзается ему в грудь, разрезая сердце. Он не может, не может этого сделать…       Тайп в шоке отшатывается, и Тарн мгновенно узнает второго человека — это тот парень, тот чертов парень, который выложил фотографию Тайпа.       «Что, блять, происходит!!!»       — Тарн! Успокойся!       Обладатель имени не знает, хочет ли он встряхнуть Тайпа или просто убежать, скрыться от всего этого.       — Почему ты его целуешь?!       Он не может смотреть на Тайпа. Не может видеть его лица, его губ. Чем еще он занимался? Кто-то… кто-то другой трогал его? Кто-то другой…       — Почему ты с другим мужчиной?!       Это неправильно, все это неправильно. Тайп лежал в их постели, в объятиях Тарна, всего пару часов назад. Тарн пытается заговорить, но у него перехватывает дыхание. Тайп его не хочет? Тайп хочет его бросить?       Тарн не может представить себе мир без Тайпа. Это просто… тьма. Пустая дорога, по которой ему придется идти в полном одиночестве. Блять, даже сама мысль об этом заставляет его задыхаться от кома в горле. Как Тайп мог так поступить? Предать его, бросить, уйти?       — Тарн! Послушай меня!       Тарн отталкивает его. Весь стресс и беспокойство последней недели…       — Я думал, ты заболел! Я так за тебя переживал! — слышит он свой крик. Лицо Тайпа искажается от ярости и боли. Если Тарн посмотрит на него, то расплачется. Ему нужно было удержать своего парня в постели этим утром, согреть его, защитить, а не выпускать на улицу, где его может соблазнить кто-то другой.       — А ты тем временем предавал меня за моей спиной!       — Тарн, ты придурок! Заткнись и слушай!       — Ты целовался с ним!       — Я этого не хотел! — в глазах Тайпа такая боль. — Он поцеловал меня! Я этого не хотел!       Грудь Тарна сжата, будто тисками, но внезапный толчок — крошечный электрический разряд — пронзает его. Это часть его сердца, что включилась в тот самый первый раз, когда он прижал к себе Тайпа во время кошмара. Когда услышал, как тот умоляет незнакомца остановиться, шепча сквозь слезы, что не хочет этого. Тарн с трудом ловит рваный воздух, пытаясь осознать мир, который вдруг перевернулся с ног на голову и рассыпался на осколки.       — Почему… почему ты его обнимал?! — спрашивает он. Умоляет. Да, именно умоляет. Сам это прекрасно понимает. Он отчаянно хочет, чтобы Тайп сказал что-то, что исправит этот кошмар.       Тайп тоже тяжело дышит, руки вытянуты перед собой, плечи сгорблены — будто пытается защититься. Тарн бросает взгляд на любимое лицо и сразу же отводит глаза. Он правда не может смотреть на него сейчас.       Но все же — этот слабый, упрямый стук, который отказывается затихать.       — Он упал, — в голосе Тайпа столько же отчаяния. — Тарн, Тарн, он мой пациент. Мой пациент. Тарн, я просто проверял его, а он…       — Но ты же был с ним, — резко прерывает Тарн. — Я видел фото! Ты пил с ним, а теперь я вижу, как ты с ним целуешься…       На лице Тайпа мелькает что-то несчастное и растерянное. Этого достаточно, чтобы Тарн проглотил следующие слова. Тайп не выглядит виноватым. Он выглядит несчастным. Ему больно, ему так больно, словно его ранили в самое сердце. Он делает еще один шаг вперед, к Тарну, подальше от ребенка. Тарн так сильно прикусывает губу, что чувствует вкус крови.       — Тарн, клянусь тебе, я бы никогда… Мне больше никто не нужен! Только ты, всегда ты!       Прежде чем он успевает отстраниться, Тайп хватает его за руку и кладет ее себе на сердце. Тарн чувствует, как бешено оно колотится. Сколько ночей он провел, свернувшись калачиком рядом с Тайпом и прижав их руки к своей груди. Ночь в объятиях, в их постели, в их доме.       — Тарн, тебе лучше поверить мне на слово! — Тайп кричит это в ярости и с обидой. — Я клянусь, Тарн. Между мной и ним ничего нет. Я не хотел, чтобы он меня целовал! Тебе лучше поверить мне на слово. Тебе лучше поверить мне, — его лицо кривится, как будто он отчаянно пытается не заплакать. — Я полжизни прожил рядом с тобой!!! Тебе лучше верить в меня, в нас.       Он прижимает руку Тарна еще сильнее, как будто хочет засунуть ее себе в грудь. Как будто он готов отдать Тарну свое сердце, если бы мог.       Сердце самого Тарна снова предательски сжимается. Он грубо проводит свободной ладонью по лицу, словно пытаясь стереть эту слабость. Он должен… Он не…       Это ощущается как выбор. Как та ночь, когда он впервые увидел перед собой мрачную, безысходную дорогу — и тогда свет вернулся в его жизнь, когда Тайп выбрал его, а не Пуйфай. Тогда Тарн тоже сделал выбор. Дал себе обещания — что, что бы ни случилось в будущем, он будет с Тайпом. Что сделает все возможное, чтобы удержать его. Что всегда будет достоин выбора Тайпа.       — Я не хочу спать с другими мужчинами. Я хочу спать только с тобой.       — Теперь ты мой.       — Это ты мой! Потому что я больше никогда тебя не отпущу.       — И ты знаешь, что я всегда был твоим.       Теперь это его выбор. Двенадцать дней могли казаться длиннее семи лет — но это не значит, что они стоили больше. Перед ним стоит Тайп — и просит поверить. В своего парня. В любовь всей своей жизни.       Доверяет ли ему Тарн?       Когда он думает об этом в таком ключе…       ДА.       Это не избавляет от боли, не заставляет сердце биться реже и не облегчает боль в легких, но… у него есть вера.       Он кивает, сначала осторожно, а потом все быстрее и быстрее, сжимая пальцы на груди Тайпа.       — Тайп… Тайп, пожалуйста, я люблю тебя, я верю тебе, просто, блять…       Тайп бросается в его объятия и крепко прижимается к нему всем телом. Тарн обнимает его так же крепко. Это все, что имеет значение.       — Тарн, прости, я должен был тебе сказать…       — Что сказать? — тут же спрашивает Тарн, чувствуя, что его вот-вот стошнит, но Тайп гладит его так, словно не может перестать прикасаться, и прижимается лицом к шее так, словно не хочет никогда его отпускать.       — Я же говорил тебе, что он не оставит меня в покое, что он в меня влюблен…       Защитная искра в сердце Тарна внезапно разгорается в яростное пламя, когда до него наконец доходит смысл слов. По всему телу пробегает электрический разряд. Тот парень… Тайп сказал, что не хотел этого поцелуя, а это значит, что тот парень заставил его…       — Я его убью! — рычит Тарн, внезапно полностью сосредоточившись на мальчишке, который до сих пор сидит на земле. Ему плевать, как жалко и несчастно тот выглядит! Он трогал Тайпа! Он трогал его без согласия! Тарн сломает ему чертову руку!       — Тарн! — кричит Тайп, хватая его за талию. — Тарн, просто оставь его. Пожалуйста, Тарн, просто отведи меня домой.       Он изо всех сил тащит своего парня назад, держа обеими руками.       — Тайп! Убери его отсюда! — раздается другой голос.       Тарн перестает видеть этого глупого мальчишку, потому что между ними появляется доктор Кхунпол.       — Тарн, ты должен сохранять спокойствие. Тайпу не стоит ввязываться в спор за пределами больницы.       Тарн не хочет успокаиваться. Он только что подумал, что любимый человек ему изменяет, и все из-за какого-то подонка, который решил, что можно приставать к Тайпу средь бела дня. И, судя по всему, он уже давно преследует Тайпа. Тарн хочет взять все те несколько минут ужаса и отчаяния, которые он только что пережил, и впечатать их в лицо этому мальчишке.       — Док, забери отсюда ребенка.       Да, отлично, забери отсюда ребенка, чтобы Тарн больше никогда его не увидел, чтобы он никогда больше не приближался к Тайпу.       — Пи’Тайп…       У мальчишки хватает наглости начать говорить, и Тайп снова хватает Тарна, прежде чем тот успевает наброситься на него.       — Фиат, уходи. Я же сказал, что ты мне не интересен.       — Пи’Тайп, пожалуйста, пожалуйста, я не вынесу, если ты бросишь меня.       Сейчас ребенок действительно выглядит жалко: по щекам текут слезы, а сам он свернулся калачиком на асфальте. Тарн не может найти в себе ни капли сочувствия. Пусть плачет!       — Тарн, мы уходим, — твердо говорит Тайп. — Ты идешь?       Тарн уже сделал свой выбор. Он кивает и надежно обнимает Тайпа за талию, прижимая его к себе. Возможно, он больше никогда не отпустит его.       — Если ты еще хоть раз прикоснешься к моему парню, я тебя прикончу! — кричит он Фиату, не обращая внимания на Кхунпола, который защищает его, и Тайпа, который пытается подтолкнуть его к машине.       — Пожалуйста, давай поговорим дома, — вот и все, что шепчет Тайп, когда они садятся в машину. То, что он говорит пожалуйста за пределами спальни, настолько шокирует Тарна, что он всю дорогу до дома молчит. Тайп тем временем откидывает голову на подголовник и закрывает глаза. Он бледен как никогда, словно из его золотого мальчика из Пхангана высосали всю жизнь.       К тому времени, как Тарн захлопывает дверь квартиры, он все еще на взводе, а Тайп устало бредет к дивану. Ему очень хочется продолжать кричать. Может, ему стоит пойти на работу и одолжить ударную установку, чтобы выплеснуть все свои эмоции в музыке, как он делал раньше. Он снова кладет руку на дверную ручку.       — Пожалуйста, не выслеживай Фиата и не убивай его, — бормочет Тайп из соседней комнаты, и в глазах Тарна вспыхивает ярость.       Фиат       Не успев опомниться, он бросается к столу, куда швырнул дурацкую ручку. Ту самую, на которую тогда даже не обратил внимания, потому что не подумал, что она может что-то значить.       — Почему она здесь? — спрашивает он, тыча ручкой в лицо Тайпу. — Тайп! Зачем она в нашем доме?       Тарн не знает, как выразить словами эмоции, которые сейчас бурлят в нем. Это их дом. Дом, который они с Тайпом построили вместе — не из стен, мебели и рамок для фотографий, а из воспоминаний и общей жизни. Тарн всегда считал, что дом и семья должны быть в центре жизни, и Тайп — его семья. Это место — их сердце.       Мысль о том, что Тайп привел сюда человека, который представлял угрозу, — даже если он вообще не хотел его видеть, — кажется…       — Ебаный мальчишка! — рычит Тайп, выхватывает ручку и швыряет ее через всю комнату. — Тарн, он сам пришел, а я был слишком болен, чтобы его прогнать!       К горлу подступает желчь.       — Он… он пытался…       — Он ушел, — говорит Тайп, плюхаясь обратно на диван. — Тарн. Забудь о нем. Иди сюда.       Тарн смотрит на него сверху вниз. Ему так хочется прижаться к своему любимому человеку, но в нем все еще столько боли, столько острых чувств, которые разрывают его изнутри. Он не знает, как обнять Тайпа, не причинив ему боли.       — Пожалуйста, — снова шепчет Тайп, протягивая руки. Тарн издает звук, который, как он не хочет признавать, похож на всхлип, и забирается на диван.       Тайп высокий и мускулистый, но все равно такой стройный и так идеально вписывается в габариты Тарна, с его широкими плечами и руками. Он опускается ниже, пока не накрывает собой каждый сантиметр Тайпа, их тела прижимаются друг к другу с головы до ног, и наконец часть той ужасной, сжимающей внутренности тревоги отпускает его. В таком положении он может полностью укрыть Тайпа, полностью защитить его. Ничто не сможет причинить ему вред, пока Тарн держит его в своих объятиях.       — Тарн, ты что, ревешь, сентиментальный идиот? — ворчит Тайп, пытаясь сохранить привычную сердитость.       Тарн лишь сильнее прижимает его к себе. Ему правда хочется плакать. Он чувствует себя дерьмово.       — Заткнись, Тайп, я думал, что потерял тебя.       Тайп крепче обнимает его, притягивая ближе.       — Никогда.       Это хорошо. Это то, что нужно Тарну после худших пятнадцати минут в своей жизни.       Он совершенно теряет счет времени, пока они лежат вот так, просто вдыхая запах друг друга. Примерно через десять минут Тайп начинает дрожать. Тарн прижимает его к себе еще крепче, так, что их ноги переплетаются, а Тайп оказывается полностью зажат между диваном и телом своего парня, в тепле и безопасности, насколько это возможно. Проходит еще больше времени, прежде чем Тайп ерзает, а затем внезапно сильно кусает своего парня за руку.       — Я бы никогда не изменил тебе, Тарн, ублюдок. Не могу поверить, что ты даже подумал об этом.       — Ты целовался с кем-то другим…       Его снова кусают. Тарн замолкает, когда смотрит на губы возлюбленного и видит, как дрожит нижняя. Тайп выглядит искренне расстроенным тем, что любимый человек мог так подумать. Тарн крепче обнимает его.       — Тайп, Тайп, я запаниковал. Мне было так страшно. Прости меня.       На место укуса ложится поцелуй, нежный и примиряющий. Тарн размышляет, хочет ли он снова почувствовать на себе зубы — не то чтобы очень, но если он не скажет, это будет терзать его изнутри вечно.       — Мне не нравится, что он пришел сюда.       — Мне не нравится, что он пришел сюда.       — Мне не нравится, что ты пошел с ним куда-то выпить!       Тайп замолкает, резко смыкая губы на готовой сорваться фразе. Тарн чувствует, как в груди вспыхивает гнев.       — Ты знал, что нравишься ему? Когда пошел с ним выпить?       — Я не знал…       Тарн догадывается, что он, вероятно, думал об этом, но не поверил интуиции, потому что Тайп никогда не верил, что может привлекать других мужчин, несмотря на то, что Тарн постоянно ему об этом говорил.       — Он не плохой ребенок… просто запутавшийся, глупый и сам не знает, чего хочет…       — Он хочет парня другого мужчины, — Тарн фыркает. — Я не хочу, чтобы ты когда-либо снова с ним виделся.       — Тарн, не приказывай мне, что делать, — предупреждает его Тайп.       Тарн разочарованно смотрит на него. Это вполне разумная просьба! Если бы Тайп застал Тарна целующимся с кем-то другим, началась бы третья мировая война!       Внезапно раздается громкий стук в дверь. Тарн чуть не подпрыгивает от испуга. Тайп же просто прижимается к нему и выглядит несчастным.       — Я знал, что это произойдет.       — Тайп! Та-а-айп! Впусти нас! Мы поможем тебе спрятать тело Тарна, если ты его убил!       — Текно.       Тарн стонет и опускает голову. Тайп задевает его плечом, когда пожимает плечами.       — Наверное, не только он.       — Я не хочу их видеть.       — Я тоже. Я хочу лечь в постель, оказаться в твоих объятиях и больше не ссориться, — прямо говорит Тайп.       Тарн снова смотрит на его лицо, усталое и немного опухшее, и чувствует укол вины где-то в глубине души. Но в дверь все еще ломятся, когда он наклоняется, чтобы поцеловать своего любимого человека.       — Прости, что усомнился в тебе. Я должен был верить тебе.       — В твоей жизни было слишком много ублюдков, — Тайп фыркает. — Пи’Сан, Лонг, Тар предали тебя, хотя вины последнего не было.       — Пи’Сан не…       — И ты по-прежнему их защищаешь! — шипит Тайп. — Отец заставил меня пройти терапию после того, что случилось со мной в детстве. Твой отец должен был сделать то же самое после Пи’Сана! А потом этот придурок Лонг предал тебя самым подлым образом… — он замолкает и с трудом сглатывает, когда Текно начинает скандировать их имена за дверью.       — Алло-о-о-оо-! Чамп, видимо, они оба мертвы. Нам нужно вызвать полицию? Выламывать дверь? Тайп! Если ты жив, открывай скорее, или Чамп выломает дверь!       — Я должен был доверять тебе, — настаивает Тарн. Тайп вздергивает подбородок, как будто он снова первокурсник и нарывается на драку.       — Да, стоило бы, — цедит он и идет открывать дверь.       Он прав. Пришли все. Текно, Чамп, Кхунпол, Фу и Сир. Все с тревогой переглядываются, пока Тайп ведет их обратно к дивану. Тарн испытывает сильнейшее облегчение, когда его парень садится рядом с ним, а не где-то еще.       Они справятся. Это проблема, с которой им нужно справиться вместе, а не ссориться друг с другом. Тарн не потерял любимого человека из-за другого мужчины — со всем остальным можно справиться.       А потом Тайп поворачивается к Кхунполу и первое, что он говорит:       — Док, как дела у Фиата?       — Кхм, Тайп, странный вопрос, — осторожно говорит Чамп. Тарн бросает на Тайпа сердитый взгляд, на что тот закатывает глаза.       — Я имею в виду его колено. Он упал. Он по-прежнему мой пациент!       — Он не позволил мне осмотреть его. Он был очень расстроен, так что ушел довольно быстро.       Тарн не может сдержать фырканье, из-за чего Тайп сильно толкает его коленом. Текно размахивает руками.       — Тайп! Мне плевать на какого-то мальчишку. Дай мне проверить, живы ли вы с Тарном. Все конечности на месте? Сердца не разбиты?       Тарн прижимается бедром к теплому телу рядом. Нет, сердца не разбиты. Это было близко. Но вера Тарна спасла их. Он даже не хочет представлять, чем бы все закончилось, если бы он отказался верить Тайпу.       — Док, помнишь, ты рассказывал мне о парне, который без ума от Фиата? — спрашивает Тайп.       Тарн пристально смотрит на кофейный столик. Его вера сейчас проходит проверку на прочность.       — О! Фиат — это тот мальчик, который приходил, когда ты болел? — внезапно встревает Фу. Голова Тарна вскидывается так быстро, что он клянется, что слышит хруст в области шеи. — Он был очень странным.       — О-о-о, он приходил? Пока Тарн был в отъезде? О-о-о, Тайп такой подозрительный! — чирикает Текно.       — Заткнись нахуй, Но. Он ворвался сюда с рисовой кашей, потому что я был болен. Я вернулся в постель и проигнорировал его.       Тарн тут же переводит взгляд на кузена.       — О да, Пи’Тайп спал. Фиат сразуже ушел, когда я пришел. Он был очень груб.       Теперь уже Сир хмурится.       — Кто этот парень и почему он был с тобой груб?       — Он мудак, который уводит чужих парней! — восклицает Тарн. Тайп сразу же толкает его локтем.       — Перестань устраивать драму.       — Я не понимаю, почему мы о нем говорим, — ворчит Тарн. — Я же сказал, что тебе не стоит с ним видеться.       — Звучит разумно, — соглашается Сир. Фу же тихо вздыхает.       — Пи’Тарн, тебе не стоит запрещать своему парню с кем-то встречаться. Это значит, что ты ему не доверяешь.       — Именно, — резко отвечает Тайп. — Кто-то может преследовать меня хоть сто дней, а я все равно не захочу этого человека, так что перестань сомневаться во мне!       — О-о-о, какой милый! — воркует Текно и тянется, чтобы погладить друга по голове. — Эй, ладно, не смотри на меня так. Эй, эй, Тарн, скажи какую-нибудь глупость, чтобы Тайп снова на тебя посмотрел.       — Фиат — мелкий засранец, — твердо говорит Тайп. — Но он молод, глуп и запутался. Я не хочу, чтобы он сделал что-то опасное из-за своего состояния.       Тарн едва сдерживается, чтобы не застонать вслух. Он знает, что Тайп серьезно относится к своим обязанностям по отношению к пациентам, но это уже слишком. Он уже готов снова что-то сказать, но краем глаза замечает, как Текно и Чамп отчаянно жестикулируют, поэтому решает промолчать. Хорошо. Он может немного потерпеть. Пока что.       — Но, Пи’Тайп, что мы можем сделать? — спрашивает Фу. Тайп поднимает бровь, глядя на Кхунпола, который тихонько вздыхает.       — Тот парень… он всегда был в больнице, когда туда приходил Нонг’Фиат. И Фиат очень ценит его. Но более того, по тому, как тот парень смотрит на Фиата, я понял, что он влюблен в него.       — Эй, эй, Чамп, как ты думаешь, откуда Док знает, как выглядит безответная любовь? — спрашивает Текно и тут же обижается, когда трое человек одновременно просят его заткнуться.       — Значит… если мы сделаем так, чтобы Фиат и этот парень влюбились друг в друга, все наладится? — медленно произносит Чамп.       — Тогда он навсегда оставит меня в покое! И я буду знать, что он — проблема кого-то другого.       — Ого, да ты гений, — говорит Текно.       Тарн не может поверить, что они втроем поддерживают друг друга, неся всю эту чушь. Кхунпол, кажется, прикусывает губу, чтобы промолчать, а Фу и Сир просто выглядят растерянными.       — Да! Мы устроим сватовство, и тогда Нонг’Фиат навсегда исчезнет, а Тарн и Тайп смогут поже… кхм! Смогут жить долго и счастливо!       Тайп лишь тихо вздыхает. Вздох слишком тихий, чтобы кто-то еще услышал, но Тарн слышит. Вот чего хочет Тайп — он хочет, чтобы этот глупый мальчишка (который, по мнению Тарна, не заслуживает того, чтобы его кто-то любил!!!) в конце концов оказался с каким-нибудь другим, вероятно, таким же глупым мальчишкой. Чтобы Тайп мог избавиться от чувства долга, а потом этот ребенок исчезнет, и они с Тайпом будут счастливы.       Если этого хочет Тайп, то Тарн сделает все для него. Даже если сведет зубы и ему захочется сразу же затащить Тайпа в постель и сделать вид, что остального мира не существует.       — Хорошо, — выдыхает он, не обращая внимания на растерянные взгляды Кхунпола и Сира. — Тогда мы так и сделаем. Но если после всего этого Фиат будет тебя доставать, — он указывает на Тайпа пальцем, — тогда я сделаю с ним все, что захочу.       — Договорились. Ты можешь вести себя как пещерный человек и защищать меня.       В улыбке Тайпа появляется едва заметная хитринка, которая означает, что он говорит серьезно. Уже ради одного этого стоит затеять операцию, даже если Фиат все испортит и Тарн сможет его ударить.       — Док, расскажи мне об этом парне, я хочу знать, как его найти, — говорит Тайп, вставая, и несколько человек отходит, чтобы обсудить ситуацию. Тарн откидывается на спинку дивана и закрывает лицо руками. Он не может поверить, что столько всего произошло за несколько часов. Он тихо стонет, когда диван прогибается под чьим-то весом.       — Тарн! Пс-с, Тарн!       — Но, чего ты хочешь? — Тарн стонет и убирает руки, чтобы посмотреть на двух главных болельщиц своего парня. — Не могу поверить, что вы его подбадриваете.       — Эй, эй, эй, ты не видел его в прошлый раз, когда он был в таком состоянии! — многозначительно говорит Текно. Чамп кивает, а Тарн хмурится.       — Когда это было в последний раз?       — Когда он понял, что Лонг причиняет тебе боль. Когда мы придумали план, как его остановить.       Тарн вспоминает, как тяжело ему было, когда Тайп притворился, что расстается с ним. Несмотря на то, что он смирился и что это стоило того, чтобы Лонг исчез из его жизни, ему не нравится, когда ему об этом напоминают.       — Это совсем не то.       — Дело не в ситуации. Но когда Тайп отправляется на задание, чтобы кого-то спасти…       Тарн раздраженно фыркает.       — Ему не стоит беспокоиться о спасении Фиата, даже если тот его пациент.       — Тьфу, Тарн! Ты что, не слушаешь?! — шипит Текно. Тарн сверлит его взглядом, пока Чамп не наклоняется вперед.       — Тайп сам это сказал: он молод, глуп и запутался. Тебе это никого не напоминает?       — Тайпа! Это должно напоминать тебе о Тайпе! — немедленно прерывает размышления своего друга Текно. Тарн фыркает еще громче. Сама мысль о том, что Тайп чем-то похож на это маленькое дерьмо…       — Посмотри на это с его точки зрения. Тайп смотрит на Фиата и видит парня, у которого в голове полный бардак, и он не замечает возможностей, которые лежат прямо у него перед носом, — тихо говорит Чамп. — И он творит гадости с другими людьми, потому что сам в полном раздрае. Да, Тайп определенно был не таким плохим, как этот Фиат, но я понимаю, почему он снова впал в крестовый поход.       — О-о-о, крестовый поход, хорошее описание! Видишь, Тарн! Тайп собирается отправиться на задание и, э-э-э…ну, скажем так, было бы здорово, если бы ты тоже присутствовал.       — Тайп забывает о себе, когда становится таким, — добавляет Чамп, как будто у Тарна нет идеальной памяти на синяки, которые Лонг оставил на лице его возлюбленной. — Он становится очень сосредоточенным и, э-э…       — Глупым! — добавляет Текно и быстро отворачивается, когда все остальные смотрят на него.       Тайп разговаривает с Кхунполом у двери и прищуривается, но не подходит. Тарн смотрит на него. Мысль о том, что Тайп испытывает к Фиату хоть какую-то привязанность или сочувствие, кажется ему нелепой. Но, с другой стороны, он знает, что у Тайпа большое сердце. Несмотря на вспыльчивость и ворчливость, он очень добрый, и все в этой комнате это знают. Неужели это так странно, что он оставил мальчишку рядом с собой, даже когда Фиат начал его доставать?       Однако есть еще одна часть головоломки, о которой, как внезапно понимает Тарн, но не знают Чамп и Текно — потому что он единственный, кому Тайп рассказал о том, что случилось с ним в детстве. Есть еще одна причина, по которой он ведет эту борьбу.       Тайп хочет спасать людей, потому что его никто никогда не спасал.       Тарн медленно выдыхает. Хорошо. Теперь он понимает. Здесь важен Тайп, а не Фиат.       Кроме того, если Тайп думает о Фиате как о ребенке, которого нужно спасти, то ему становится немного легче. Все еще хочется его ударить, но уже не так сильно.       — Будет намного лучше, если ты тоже пойдешь, — продолжает говорить Текно, быстро кивая в сторону Тайпа. — Если оставить его одного, он может… Я даже не знаю! Решить, что нам нужно накачаться наркотиками, похитить Фиата и привязать его, чтобы он признался в любви!       Это самая безумная вещь, которую Тарн когда-либо слышал. Они с Чампом одинаково непонимающе смотрят на Текно, а тот разводит руками.       — Я не знаю! Или что-то в этом роде! Но никто не может противостоять ему, когда он в таком состоянии, мы с Чампом просто делали то, что нам говорят…       — Эй…       — Тише! Док слишком мил, чтобы что-то говорить, а Фу и Сир не станут спорить со своим Пи. Так что давай, Тарн, давай, давай, давай, давай, давай, давай…       — Хорошо. Я сказал, что всегда буду помогать Тайпу.       Текно и Чамп облегченно вздыхают, когда Тайп возвращается.       — Но, ты пойдешь со мной. Мы собираемся найти второго ребенка. Док сказал, что его зовут Лео.       — Э-э, — Текно бросает быстрый взгляд на Тарна. — Что… мы будем с ним делать?       — Я хочу спросить его, если он любит Фиата, то почему не сделает его своим, вместо того чтобы позволять ему общаться с другими мужчинами. И лучше бы у него был нормальным ответ!       Цвета возвращаются на лицо Тайпа, а глаза блестят. Тарн сдерживает вздох облегчения и протягивает руку, чтобы сжать его ладонь.       — Тайп, потом свяжись со мной. Я хочу помочь тебе.       В его глазах снова появляется нежность, и Тарн понимает, что сделал правильный выбор. Снова. Слава богу.       — Ты уверен?       — Да. Если для тебя это важно, я помогу.       В комнате еще пять человек. Пять человек, а Тайп ненавидит публичные проявления чувств, всегда ненавидел. Но когда Тарн предлагает помощь, он наклоняется и целует его в губы прямо у всех на глазах.       — О-ля-ля! Как скандально! Как романтично! Как…       — Заткнись, Текно! — говорят хором три человека, а Тарн смеется.       Тайп и Текно уходят, чтобы забрать Глупого Парня №2, а Тарн решает провести мозговой штурм с здравомыслящими людьми, оставшимися в комнате.       У этого Фиата или все будет хорошо, или он окажется на свалке. В любом случае он оставит Тайпа в покое, а это все, что волнует Тарна.

~

      — Должен признаться, — говорит Кхунпол, пока они все стоят в ряд и смотрят, как Лео (в буквальном смысле) сбивает Фиата с ног в лунном свете, чтобы поцеловать его. — Я удивлен, что это сработало.       — Они оба идиоты, — ворчит Сир. Он все еще злится из-за того, что ему пришлось «соблазнять» Лео, чтобы заставить Фиата ревновать. Фу все это время хихикал и теперь уютно устроился под рукой своего парня с довольным видом. Тарн рад, что его двоюродный брат счастлив. Кто-то другой, а не этот тупой Фиат.       Затем он смотрит на Тайпа.       Он выглядит… умиротворенным.       Тарн осторожно подходит к своему парню. Тайп выглядит прекрасно: свет убывающей луны играет в его волосах, а темные ресницы отбрасывают тени на щеки. Тарн хочет прижаться губами к его шее, почувствовать, как под кожей пульсирует вена, услышать знакомый стук сердца — звук, который может вернуть Тарна к жизни даже после самого тяжелого расставания.       — Тайп… — начинает он, но Тайп лишь слегка покачивается, сокращая расстояние между ними. Тарн едва не тает от радости, когда любимое тело прижимается к нему. Тайп откидывается назад, зная, что Тарн его поймает.       — Эй, Чамп, посмотри, какие большие мышцы у Нонг’Лео! Посмотри, как он поднимает малыша! Посмотри на него… вау! Отвернись, отвернись, это больше не PG, — смех Текно радостным эхом разносится над травой. — Эй, Чамп, как думаешь, ты такой же сильный, как Нонг’Лео? Послушай, почему бы тебе не попытаться поднять Дока?       — О нет, все в порядке, Чамп, тебе не нужно…       — Эй, все в порядке, Док, я действительно сильный, дай мне попробовать…       — Мы скоро вернемся домой, — радостно объявляет Фу. — Я хочу намазать царапины Пи’Сира.       — Не могу поверить, что этот мелкий засранец напал на меня, — бурчит Сир.       Фиату явно не приходило в голову, что Лео нравятся парни. Мгновение, когда он не мог поверить своим глазам, когда Сир притянул Лео к себе, длилось всего несколько секунд, а потом он с яростным воплем набросился на Сира. А затем так же быстро разрыдался в объятиях Лео, спрашивая, нравятся ли ему парни и почему Фиат недостаточно хорош для него. Тарн потерял интерес после того, как Лео начал свое плаксивое признание.       — Мы тоже едем домой, — мягко говорит он. Тайп поворачивается и слегка прижимается к нему, а Тарн обнимает его сзади, крепко прижимая к себе. Он почти уверен, что не отпустит возлюбленного еще добрых три дня.       — Подожди, — бормочет Тайп, когда они машут на прощание остальным. Он роется в кармане, а Тарн в замешательстве ждет… и тут же напрягается, когда его парень достает маленькую розовую ручку. Тайп бросает на него косой взгляд…       И выбрасывает ручку в ближайшую мусорную корзину.       — Этому не место в нашей квартире.       Тарн, схватив его за запястье, быстро тащит обратно к машине.       Последние 24 часа были одними из самых напряженных в его жизни — особенно в середине, когда Танья и Торн звонили и требовали сказать, все ли в порядке, потому что Фу сообщил им, что произошла какая-то драма. Теперь Тарн просто хочет быть дома, в безопасности и рядом с любовью всей своей жизни.       Тайп чувствует то же самое.       Они вместе принимают душ, быстро моются, а затем Тарн решает, что о его малыше нужно позаботиться, аккуратно вытирая Тайпа полотенцем, целуя его, пока надевает на него пижаму. Между ними все еще сохраняется хрупкость из-за того, что они слишком часто бросались резкими словами, а их связь была испытана на прочность. Ничто не поможет ей восстановиться, кроме усилий и времени, разговоров и восстановления доверия. Разве что…       В кармане пиджака, висящего на дверце шкафа, все еще лежит кольцо в коробочке. Тарн замирает посреди спальни, просто глядя на него…       А потом рука возлюбленного крепко сжала его ладонь и потянула к кровати.       — Не сегодня, — мягко шепчет Тайп. — Слишком много людей побывало здесь. Прибереги это только для нас.       Тарн не спрашивает, что ему известно и откуда. Тайп сильно изменился с тех пор, как был тем юным, запутавшимся и глупым мальчишкой, который злился на весь мир и был слишком подавлен, чтобы видеть открывающиеся перед ним возможности. Теперь он видит то, чего не замечает даже Тарн.       Тарн прижимается к нему в их любимой позе для сна, и довольное мычание Тайпа — это первый шаг к исцелению, которое ему необходимо. Поэтому Тарн предлагает ему свое исцеление.       — Тайп… Прости, что я в тебе сомневался. Мне не следовало этого делать. Мне следовало верить в тебя и в силу наших отношений.       — Да, — говорит Тайп, но затем быстро целует их соединенные руки. — Но ты видел, как другой парень целовал меня, так что тебе можно было немного пообижаться.       — Та-а-айп, не говори так, мне снова хочется его ударить.       — Его парень крупнее тебя, — выдает Тайп со злобной ухмылкой, на что Тарн надувает губы.       — Так подло, — он сжимает своего парня изо всех сил и чувствует, как тот улыбается. — Тайп… у нас все хорошо, да?       Следует долгая пауза, а затем Тайп поворачивается к нему лицом.       — Ты хочешь со мной расстаться?       — Нет! Никогда! Тайп, я обещал тебе, я поклялся, что никогда, никогда с тобой не расстанусь.       Эта мысль невыносима. Тарну было бы проще никогда больше не играть на музыкальных инструментах, чем потерять любимого человека. Тайп очень серьезно кивает и решительно целует его.       — Ну, я тоже не расстаюсь с тобой. Так что все хорошо, — он крепче сжимает руки Тарна. — Но в следующий раз я скажу тебе, если какой-то парень будет меня доставать. И мы вместе решим, что с этим делать, хорошо?       — Да, звучит неплохо.       — А ты… ты сохрани веру в нас.       В его голосе снова слышится улыбка. Тарн зарывается лицом в волосы Тайпа и вдыхает теплый соленый запах. Несмотря на все, через что ему пришлось пройти, несмотря на предательство тех, кто был ему ближе всего, — это все равно не повод не верить Тайпу.       — После этого мы станем сильнее.       Он чувствует это всем своим существом, как будто исцеляются не только их отношения, но и старые раны, которые они оба носили в себе долгое время. Может быть, этот маленький засранец Фиат все-таки был не так уж плох.       — Так и будет, — сонно соглашается Тайп. Тарн тянется через него выключить свет, чтобы его возлюбленный мог отдохнуть. В комнате полумрак. Они с Тайпом так тесно прижимаются друг к другу, что кажутся единым целым.       Они в безопасности. Они дома.       Тарн тихо вздыхает и засыпает.