Для первого и последнего прочтения

Машина мчалась по пустынной трассе. Темнота за окном была почти вязкой. Лишь силуэты деревьев в густом лесу дрожали в отблесках фар. Антон смотрел в окно, и по щекам катились слезы. В голове шум. Шум воспоминаний, от которых не сбежать. С самого детства он знал одно: мать не любит его. Всё её внимание отчиму. А он… Он бил. По ночам. Тихо, чтобы никто не услышал, и страшно, чтобы не забыть. Антон ненавидел ночь. Для него она всегда была временем страха. Он прятался под одеялом, зажмуривал глаза, делал вид, что спит. Всё, лишь бы не чувствовать. Но однажды он решил: хватит. Он не будет больше прятаться. Он будет жить. Так у него появились друзья. Ночные прогулки, клубы, алкоголь. Всё, чтобы не слышать тишину. Всё, чтобы забыть, кто он. И вот одна из таких ночей. Клуб, в котором невозможно дышать. Музыка бьет в грудь. И он, мужчина лет двадцати шести. – Привет, угощу? – сказал он, ухмыльнувшись. Его глаза, леденящие голубые, светились в полумраке. Щетина, костюм адик. Было видно, что это не его стиль. – Дядь, тебя как хоть звать, – пьяно буркнул Антон, голова кружилась. – Арсений. А тебя, мальчик? – он явно получал удовольствие, изучая Шастуна взглядом. – Сам ты… мальчик. Меня Антон зовут, – пробормотал, опираясь на руку, чтобы выглядеть трезвее. Бесполезно. – Приятно познакомиться, не мальчик. – снова эта липкая улыбка. – Так что, не против угощу? Антон кивнул. Но что-то внутри подсказывало: держись подальше. Но он смотрел. Не мог не смотреть. Этот человек завораживал. Первая рюмка. Вторая. Третья. Пятая. Разговор лился без пауз, будто они знали друг друга годами. Но Арсений начал касаться его колена. Незаметно, но настойчиво. – Дядь, ты чё? – спросил Шастун. Без страха. Просто… странно. – Не хочешь уединиться, Тош? – горячее дыхание на ухо, чужое слишком близкое тело. Обычно Антон не сопротивлялся красивым мужчинам. Но сейчас не так. Что-то было не так. Он встал, резко, и вышел на улицу. Сигарета. Потом вторая. Мысли. Будущее. ЕГЭ. Питер. Переезд. Свобода. Почему он снова здесь? Почему с ним это снова? Почему он не сидит дома за решебниками. Почему. Он тянется за третьей сигаретой и резко мужская рука закрывает рот. – Тихо. Ты ведь не хочешь, чтобы нас услышали, да, мальчик? – знакомый голос, мерзкий и вязкий, как мрак за окном. Улыбку в темноте не видно, но Антон чувствует её кожей. А потом темнота.

***

Лес. Тёмный. Слишком тихий. – "Что было в тех рюмках, сука?" – с трудом приходит в сознание. Слёзы снова текут. Нет. Это не сон. Он связан. Руки. Ноги. Рот заклеен. Сердце барабанит, как в ящике. – Проснулся, мальчик? – голос Арсения раздается спереди, из-за зеркала. Он смотрит и смеётся. – Тош, нужно было сразу согласиться. Ты давно мне нравишься. Такой маленький, уже в клубе… А отказ? Это обидно. Но мы исправим. Улыбка. Гниющая. От неё хочется выть. Антон не двигается. Внутри всё сжимается в один холодный комок. Он помнит, как ненавидит ночь. Почему решил, что она теперь не страшна? – Почти приехали, мой мальчик. Машина резко сворачивает. Тормоза визжат. Арсений выходит. Секунду Антон дышит спокойно, а потом звук открывающейся двери сзади. Он лезет к нему. Разрывает одежду. Тот пытается биться, драться, хоть как-то вырваться, но всё напрасно. Шастун думает: это конец. Но надежда почти еще дышит. Слишком слабо. Он ненавидит ночь. Ненавидит мать, отчима, ненавидит самого себя за слабость. Но больше всего – его. Арсения. Его мерзкие руки, его запах, его голос. Его ужасную улыбку. Попов резко тянет его на себя и срывает его штаны. Медлить он не собирается. Натерпелся уже. Проталкивает свой член на сухую. Без слюны, что уж говорить о смазке. Антон кричит, что есть силы. Слезы текут с новой силой. Арсений любит, когда под ним извиваются. А сейчас полюбил еще сильнее, когда увидел, как это делает Шастун. Он думает, что делать дальше с мальчишкой. Отпускать слишком опасно, а побыть с ним хочется подольше. Слишком красивый. Щуплый, кожа нежная и кудряшки. Кудряшки. Арсений хватает его за них и начитает вдалбливать еще сильнее. Шастун уже не может ни плакать, ни кричать. Посто надеется, что это все скоро закончится.  Последние толчки особенно грубые. Он тянется к его шее и оставляет засос вместе с укусом. Чтобы знали чей он. – Ты давно мне нравишься… – шепчет Арсений, застегивая ширинку. – Жаль, что не получится подольше… Он наклоняется. Его руки медленно обвивают шею Антона. – "Нет. Нет. НЕТ." Тело дергается. Сквозь скотч доносится крик, похожий на вой. Но Арсений спокоен. Он делает это впервые, дальше изнасилований обычно не доходило. Но с Антоном хочется попробовать все. Он давит на шею еще сильнее. Как же ему нравится видеть Шастуна таким беспомощным. Минуты идут. И всё замирает. Антон уже не чувствует боли. Ни рук. Ни ног. Ни себя.  Он ведь не знает куда они приехали. Овраг. Глубокий. Холодный. Молчаливый. Арсений берет тело мальчишки и тащит его к оврагу. Поцеловав того в уже посиневшие губы отпускает и тело падает вниз. Слышен удар. Арсений смотрит ещё пару секунд. Разворачивается. Садится в машину и уезжает. В эту ночь всё оборвалось. Один мальчик перестал ненавидеть ночь. Один мужчина потерял объект своей одержимости. А ночь осталась. Всё так же тёмной. Всё так же молчащей.