Неправильный

      Чуя никогда не был нормальным омегой - и во всех отношениях он всегда акцентировал на этом внимание, когда очередной самоуверенный самец считал, что уж они-то обязательно эту омегу научат быть покладистым и милым, как и положено. Он не умел .... быть омегой, и этим все сказано. Сколько бы ни писали на форумах и не рассказывали в видео, мол, у каждой омеги есть врождённые инстинкты, что стоит встретить "того самого" - и ты зацветешь аки трухлявый пень весной. Накахара просто был их лишён и списывал это на то, что он не очень подпадает под понятие нормальности и естественности по природе своей. Он не был мягким, нежным, хрупким и домашним - однако он знал пару омег, которые тоже не были образцами стереотипов. Он предпочитал вымещать желание и жажду близости в ярости и упорных тренировках и разве что во время течки мог походить на более стереотипное существо из манги. Даже его запах не был похож на типичный. Кофе, ментол и немного свежести перед бурей. Какой омега так мог пахнуть? Эти-то все сплошные цветочки-лепесточки да приторность, зовущая и манящая альф как сладкий нектар венериной мухоловки.       А потому и альфа такому омеге достался под стать. Дазай Осаму. Самая большая заноза в его заднице, в течку так вообще буквально, когда не пошевелиться без темноты в глазах. Суицидник, гений по мнению остальных и бинтованное проклятие по мнению самого Чуи. С ароматом медикаментов вокруг себя, через которые пробивается сталь, скошенная трава и прозрачный, невесомый озон. Если бы это не было правдой, Накахара считал бы, что они друг друга идеально дополняют. Боевой агрессивный омега и тонкокостный альфа с изящными запястьями, длинными пальцами и невинными оленьими глазами, когда этой шпале что-то было нужно от своего партнёра. А уж копна каштановых волос, трогательными кудрями спадающих вокруг миловидного лица... Прелесть, блин.       А ещё сейчас этот альфа лежал на их общей кровати, свернувшись едва ли не клубком, как представитель кошачьих, и вызывал у Накахары натуральный ступор похлеще, чем после очередной выходки. Ещё больше рыжий был поражен количеству одеял, подушек и вещей между ними, честно стараясь не думать о том, что вот та рубашка уже неделю была им каждый день надета. И так было с половиной вещей. Словно бы.... Оу. Только не то, о чем действительно подумал Чуя.       - Дазай, скажи честно, что это? - он обвёл рукой композицию перед ним. Из-под живописных кудрей сверкнул недовольный золотистый глаз, и альфа плотнее зарылся в кипу вещей, будто подозревал, что сейчас разразится скандал.       - Гнездо, - проворчал Осаму, и в воздухе слабо разлилась нервозность партнёра, заставляя Чую замереть. Словно его альфа действительно боялся, что его будут ругать за весь этот бардак. Подозрительный такой. Будь на месте рыжего кто-то другой, уже начались бы первые сполохи гнева. Потому что любой другой омега посчитал бы происходящее унижением и поводом для ссоры. Но Чуя под понятие нормальности и стереотипности подходил меньше, чем Хироцу для балета.       - А зачем...? - с ещё большим недоумением спросил Накахара, медленно подходя ближе. Нервозность его пары передавалась и самому Чуе, заставляя тревожные мысли роиться хуже осиного улья.       - Ты сам сказал, что не станешь вить гнездо. Так что... Это сделал я, - после короткого молчания он все же ответил на вопрос и показательно громко фыркнул, сжав пальцами одну из рубашек Чуи в "гнезде" и ещё больше напоминая теперь кота, который ни за что не отдаст награбленное им добро. В его глазах было что-то нечитаемое, а в аромате, витавшем в воздухе, слишком отчётливо ощущалась настороженность и готовность защищаться.       Такой разговор у них действительно был - и Накахара не мог не признавать, что был резковат, когда говорил, что омега из него отвратительный. Они тогда сильно поругались, и Чуя даже в ярости бросил что-то вроде "или ищи себе нормального омегу, или сам гнездо вей". Кто бы мог подумать, что его гордый и самовлюблённый напарник в итоге действительно смастерит настоящее гнездо, а не выберет более простой путь, как поступил бы любой другой. Накахара не мог не задуматься о том, насколько серьезно был настроен вечный клоун, предлагая ему, неправильному и ненастоящему, партнёрство. Не только как половинке Двойного Черного, а омеге и альфе. И насколько важен будет тому весь непонятный для Накахары ритуал с гнездами, метками и подтверждением их чувств друг к другу. Именно непонятный - логика парня отказывалась принимать всю эту чушь, связанную с гнездованием и всевозможными хождениями вокруг друг друга. Черт, они с Дазаем знают друг друга с пятнадцати, и устраивать пиетет из того, что казалось естественней дыхания, Чуе было просто дико. Они с этим двинутым альфой были как два кусочка паззла - пусть и стирали друг о друга грани и подстраивались буквально в каждом неловком движении навстречу. Но ведь пришли же, склеились так, что отодрать нельзя. Даже "побег" из мафии в агентство их не "расклеил", хотя казалось, что все, ничего больше быть не могло никогда и никак. Оставалось только вздохнуть. Но к своему удивлению - Накахара не злился и прекрасно понимал, какими тропками логика Гения пришла именно к такому выводу. Сам-то ведь тоже не дурак.       - Может, мне стоит все же почитать какие-то форумы? - вслух задал вопрос Чуя, подходя вплотную к "гнезду" и осторожно протягивая руку к каштановой макушке. Дазай откликнулся сразу же, подставляясь под руку и глухо заурчав. Гроза миновала, так и не начавшись, и в воздухе оглушительно звенел запах весеннего луга, смешиваясь с мягким, ненавязчивым ментолом.       - Ты о чём? - несмотря на ласку, детективная частичка в Осаму не дремала никогда, и брошенная в задумчивости фраза привлекла внимание парня. Карий глаз уставился из-под пушистой челки с любопытством, и рыжий почти услышал, как заскрипели в голове шестерёнки.       - Я понятия не имею, что присуще омегам и как я должен себя вести. Ты вот.... Даже гнездо за меня строишь. А у меня нет инстинктов, которые должны быть у нормальных омег, - Чуя слабо и болезненно поморщился, понимая, насколько далёк от всех этих стереотипных штук относительно своего второго пола. - Все эти манеры, ужимки, поведение, хобби, которые присущи настоящим "хранителям очага". Гнезда, которые вить - долг для таких, как я...       - Это не так важно, кто их вьет, - перебил Чую Дазай и одним цепким движением схватил своего омегу за талию, утаскивая в кипу подушек, ткани и мягкости. Из груди альфы вырвалось тихое утробное урчание, стоило запаху Накахары переплестись и освежить сплетённые ароматы в "гнезде": пока что нотки его привносили только вещи, а они не обладали всей многогранностью живого носителя. Да и непосредственный источник запаха всегда был намного лучше. Теплый, крепкий, небольшой и компактный, чтобы уместиться в объятиях. Не без мягкости и округлости, но тренированный и всегда собранный, как истинный боец мафии.       Чуя прижался к Дазаю всем телом, близко и осторожно, будто боялся спугнуть, и так непривычно растерянный, сбитый с толку "неправильностью" произошедшего. Все же не зря их отношения за глаза насмешливо именовали "как кошка с собакой": кошачий подтип альфы в Осаму порой слишком непонятно давал сигналы внутреннему "псу" Накахары, и оттого ухаживания изворотливого и хитрого шатена встречали агрессию у более прямолинейного и подчас даже грубоватого по части флирта рыжего. Подростками они были и вправду слишком разными, пусть даже с годами щенок внутри Чуи стал больше напоминать не то прирученного лиса, не то небольшую овчарку с острыми зубами. А Дазай наконец сообразил, что юлить и вить сети вокруг Накахары бесполезно - только обратного эффекта добьешься, не примет и даже обидится. Оба с шестнадцати знали свой второй пол. Оба отлично осознавали, что связь между ними - лишь вопрос времени, причем не то что бы далёкого. Оба не ожидали, что гибель ближайшего друга Дазая повлечет разлуку на четыре года.       Но сейчас они в этой точке пространства и времени. И если бы у Дазая был пушистый кошачий хвост, он наверняка бы обвился вокруг ноги Чуи, как сейчас его руки бережно сжимают небольшое, уютно устроенное в непосредственной близости от себя тело. Им было комфортно друг с другом даже в молчании. И рыжий все ещё старался осознать, что Дазай такой же неправильный, как и сам Накахара, раз уже в нем проснулся инстинкт создать гнездо, а не в его якобы более слабой паре, которая шарахалась от любых намеков на принадлежность к омегам. Он скорее по полям бегать будет с ножом в зубах и по колено в грязи, чем хоть на миг предоставит себя домохозяйкой у плиты, смирно ждущей супруга в доме с кружевными салфеточками и милыми картинками на стенах.       - Дазай... - Чуя неуверенно позвал альфу и дожидался неразборчивого мычания, мало похожего на речь. Тот уткнулся в макушку и обнял крепче партнёра поперек живота, однако по усилившемуся запаху парень знал: тот внимательно слушает. Хотя казалось, что за почти час их спонтанного сеанса объятий тот должен был бы уснуть, как это обычно бывает.       - Я хотел сказать, что... Я согласен.       - На что? - встрепенулся Осаму, чуть заметно хмурясь от непонимания. Накахара не мог не улыбнуться, понимая, что даже гениальный мозг его партнёра мог потеряться в хитросплетениях его логики и размышлений.       - Твоя метка. Я согласен на метку.       Чуе показалось, что воздух стал буквально звенеть от радости Дазая и его аромата. Если бы у того возникли хвост и уши, тот бы наверняка размахивал ими, как небольшими вентиляторами. Осаму даже не надо было переспрашивать, уверен ли тот: в запахе Чуи не было и грамма того, что можно было бы принять за принуждение себя к чему-то неприятному. Наоборот, тот был спокойным и принимающими, сигнализируя о взвешенной готовности рыжего.       - Сейчас? Или дождемся течки? - уточнил Осаму, уже чувствуя, как зачесались дёсны возле клыков, уже готовых оставить на желанной шее свой след. Каждый инстинкт вопил о том, что наконец пора каждой блудной псине объявить, что этот померанский шпиц с храбростью добермана больше не одинок, даже если за ним всегда шлейфом тянулся аромат самого Дазая, укутывая в невидимый кокон. Весь Порт знал: покусишься на рыжую королеву, и беглый король, даже отрекшийся от престола, не пощадит того, кто забыл про свое место.       - Течка через пару дней, так что мы можем и сейчас. Как раз и цикл не собьется, - зачастую сразу после установления метки, если она не была сделана в течку, та и приходила как результат гормонального изменения в организме. Но Чуя, всю жизнь живший на гормональной терапии в силу своих генетических особенностей, знал едва ли не до двенадцати часов, когда именно начнется его цикл. Для Дазая это было удобно, и даже спустя четыре года отсутствия его биологические часы оставались настроены на Чую даже в этом. Пушистый кот цвета кофе и глазами-блюдцами оказался на удивление верным - если не организации, то партнёру уж точно.       Они оба знали, как все пройдет. Стоит клыкам закрепить укус - назад дороги не будет. И что для Чуи это будет не менее важно, чем для Дазая, который ждал возможности окончательно присвоить себе своего строптивого "пса" уже долгие годы, выискивая пути сблизиться. И что, возможно, когда рыжий будет лежать под Осаму, накрытый им, буквально удерживающий внутри себя не менее возбужденного любовника, с саднящей от свежей метки шеей и сплетёнными в единое целое ароматами, он наконец услышит сказанное слишком серьезным и спокойным голосом "я люблю тебя и хочу всегда быть с тобой". И не почувствует и капли неискренности.