Я здесь

Линч с ужасом смотрит, как чудовище набрасывается на Джона. Тот пытается отбиться, стрельнуть в него, но патроны уже давно закончились. Егор на ватных ногах подбегает к ним, пытаясь ударить, оттащить монстра, да что угодно, лишь бы Джон смог сбежать. Но у него не выходит. Монстру будто вообще всё равно. Существо замахивается огромной когтистой лапой и... — Нет!!! ...достает сердце Джона прямо из груди. Линч пару секунд наблюдает, как оно бьётся последние несколько раз, прежде чем замереть. Он медленно переводит взгляд на его тело. — Нет-нет-нет, Джон, п-приятель... О-очнись, давай, ну же, Джон... – жалобно мямлит он, смотря на стеклянные глаза писателя. В его груди теперь истекает кровью огромная дыра. — Нет, Джон, ты же не... пожалуйста... – продолжает Егор, чувствуя, как грудную клетку сдавливает удушающее отчаяние. — Джон... — Джон!!! Линч подскакивает в кровати, резко принимая сидячее положение. Он шумно дышит через рот, едва не задыхаясь. Сердце бешено стучит, оглушая. По щекам текут слёзы. Перед глазами всё ещё стоит образ мёртвого напарника. — Линч?.. – слышится хриплый шёпот за спиной. Но Егор будто не воспринимает его. Дыхание становится ещё громче, ночную тишину прерывает тихий всхлип. Покрасневшие глаза расширяются от шока. Он хватается за волосы, затем за грудь. Сердце. Оно выдрало Джону сердце. Из глотки вырывается что-то между хрипом и отчаянным плачем. На плечо резко ложится что-то теплое, и Линч вздрагивает. — Линч, ты чего?.. – удивлённо и обеспокоенно спросил знакомый голос. Журналист моментально поворачивает голову на звук. В кромешной темноте спальни отдельные блики света собираются в силуэт Джона. Егор просто пялится на него вытаращенными глазами пару мгновений, пытаясь понять, реален ли он. Писателю даже на секунду становится не по себе. — Линч...? – повторяет он, вдруг замечая, как на щеках приятеля поблёсиквают влажные дорожки. «Снова кошмар?» – догадывается Джон. Однако, этот, видимо, был каким-то слишком ужасным, раз Егор сейчас аж дрожит. Его состояние уже больше походило на паническую атаку. Джон осторожно обвивает руки вокруг сидящей фигуры Линча, сцепляя их на груди, которая резко вздымается и опускается. — Всё хорошо, Линч, я здесь, я здесь... – тихо заверяет его он, удивляясь скоростному темпу, в котором бьётся сердце Егора. — Джон?.. – дрожащим голосом позвал тот, всё ещё не понимая, что происходит. Зелёные глаза пытались внимательно рассмотреть его лицо. — Тебе чё, опять кошмар что-ли приснился? – осторожно интересуется писатель. Линч пару секунд мешкается, отводя взгляд. — Да... Да, кошмар... – пульс всё ещё не успокаивается, Егору всё ещё страшно. Безжизненное тело, полуживое сердце. Весь этот ужас кадрами мелькает в мыслях. Линч жмурится, стискивая зубы. С губ слетает ещё один жалкий всхлип. Он хватается за чужие теплые руки на своей груди. Внутри что-то болезненно сжимается, когда Джон видит, как журналист горбится от собственного отчаяния. — Линч, Линч, посмотри на меня, приятель, – тихо просит он, расцепляя руки и пододвигаясь ближе к нему, перехватывая его дрожащие ладони. Егор послушно встречается с его глазами, и Джону становится грустно от одного его взгляда. Его глазницы красные и опухшие, нижняя губа подрагивает. — Джон. – шепчет Линч снова. — Джон... – он резко вцепляется в него так крепко, что ногти впиваются в кожу на спине. Он жив, с ним всё хорошо. Егор видит это, чувствует его сердцебиение. Его сердце бьётся, ритмично и успокаивающе. И Линч уже хотел сконцентрироваться именно на этом, но кошмар не отступил. Окровавленный орган снова всплывает в памяти, заставляя ещё раз издать этот жалкий плачевный звук, выдающий его страх. Немного оторопев от таких резких и сильных объятий, Джон на миг замирает. Однако очередной печальный всхлип тут же возвращает его в реальность. Он кладет руки на спину приятеля в ответ, начиная водить по ней успокаивающие круги. Он даже представить боится, что такого мог увидеть Линч этой ночью. С другой стороны, у него сейчас другая задача: сделать всё, чтобы Егор забыл об этом хотя бы ненадолго и смог уснуть. Конечно, это может быть сложнее, чем Джон думает. Особенно учитывая, что он, к сожалению или к счастью, не может прочитать его мысли. Журналист продолжает мелко дрожать, а его дыхание – немного щекочущее кожу на шее – всё ещё слишком быстрое. Джон мысленно собирается пару секунд, прежде чем начать: — Линч, это был просто сон. Сейчас всё хорошо. Давай, дыши. Вдох-выдох, окей? – на самом деле, писатель уже чуть ли не наизусть заучил, что нужно делать в подобных ситуациях. Такое происходило не то, чтобы очень часто, однако, как говорится – редко, но метко. В последний раз Джон на полном серьёзе пообещал себе всегда быть рядом и вытаскивать Линча из этого состояния. Он читал разные статьи, смотрел ролики в интернете о том, как помочь человеку при кошмарах. И это было не столько из-за желания помочь, сколько из-за непонятно откуда берущегося чувства вины за то, что Джон не может повлиять на появление кошмаров в принципе. В начале отношений он думал, что у него получится уберечь Линча от ужасных сновидений просто засчёт того, что они будут вместе. И, что уж греха таить, он думал, что Линчу от этого будет действительно спокойнее. Однако оказалось, что Джон был слишком самонадеянным. Егор начал выполнять просьбу, медленно, и при этом чуть судорожно вдыхая через нос и выдыхая через рот. Выпускать Джона из объятий он не спешил. Сознание потихоньку отходило от увиденного, он начал понимать, что проснулся. Правда, тревожность от этого никуда не делась. Линч до жути боялся, что в один ужасный день сон и правда превратится в реальность, и он ничего не сможет сделать. Что когда-нибудь на работе Джон погибнет. — Вот так, Линч... Всё нормально, ты дома, – мягко проговорил писатель, постаравшись выдавить слабую улыбку. Но и она тут же поблекла, стоило Линчу заговорить. — Я боюсь, Джон, – честно признался он. — Я очень боюсь, что однажды... – Егор осёкся, выдохнув ему в плечо. — Потеряю тебя, – прошептал он, совсем тихо, так, что Джон едва услышал. Его глаза расширились от удивления. Неужели, Личну снилось, как он... Как он погиб? — Линч... – все мысли разом покинули голову, Джон понятия не имел, что сказать. Он мягко отстранился и заглянул ему в глаза. — Всё будет хорошо, слышишь? – только и смог придумать он. — Я здесь, с тобой. Был и всегда буду, – писатель ложится обратно на мягкую подушку, утягивая за собой и Линча. Тот, похоже, немного успокоился: Джон чувствовал, как замедлилось его сердце, как выровнялось дыхание. Тогда он вновь закутал журналиста в тёплые объятия, оставляя на макушке мягкий поцелуй. — Спи. Я люблю тебя, – напоследок сообщает он, действительно удивляя Егора, который слышал и говорил эту фразу не так часто, как все среднестатистические люди в отношениях. Он даже по-настоящему забыл о кошмаре на целую минуту, слыша в своих мыслях только эхом отдающийся голос возлюбленного. — Я тебя тоже, – спохватился он спустя какое-то время. Но было уже поздно, Джон начал мирно храпеть на весь дом.