Ритуалы

      В голове Фушигуро всегда была готова "куча умных слов на любой случай жизни". И это не его цитата, а удивительно точно подмеченный Итадори факт. Именно из-за этой особенности Мегуми помнил наизусть, что такое ритуал.       Ритуал – совокупность обрядов при религиозном акте. Они являются неотъемлемой частью жизни любого, кто по своей воле или по воле случая стал магом. Ритуалы запечатывания, изгнания... Даже жесты при выполнении техник были своего рода частями ритуала.       Но Фушигуро прекрасно знал, что ритуалом может быть назван и установившийся порядок вещей. Для него это понятие приравнивалось к рутине. И за небольшой промежуток времени, в течение которого он не одинок на первом курсе магического колледжа, у него сложилось много дневных ритуалов. В основном причиной их появления или нарушения, сам того не зная, становился Юджи Итадори.

***

      С утра темные глаза распахнулись не от тихой вибрации телефона под подушкой, а под звуки попсовой мелодии, играющей за стенкой почти на полную громкость.       Ритуал пробуждения сегодня поменялся.       Виной тому Юджи и, наверное даже в большей степени, тонкие стены. Спасибо ограниченным бюджетам, которые являются проклятиями любого учебного заведения.       Через них можно было перестукиваться, и парни (с разным уровнем успеха и скоростью) выучили азбуку Морзе для этой цели. Но удобства плохой звукоизоляции не скрывали ее недостатков.       Через минуту чужой будильник замолчал. Навряд ли его выключил Итадори, потому что того обычно не разбудить и пушечным выстрелом под ухом.       Мелодия повторилась, и Мегуми понял правильность своих догадок. Кровать жалобно скрипнула, когда он резко сел. Спустя секунду в стенку, из-за которой доносился шум, полетела книга. Еще через мгновение из соседней комнаты раздалось шуршание и подозрительный грохот. Кажется, тело в восемьдесят килограмм свалилось на пол.       — Прости!       Даже в едва различимом заспанном голосе слышался смех, и это не могло не заставить Фушигуро усмехнуться в ответ.       — Не обижаюсь.       Всего лишь влепит при встрече в ванной подзатыльник, правда шутливо и с левой руки.

***

      — Тебе чаю заварить?       Голос Итадори прервал ненадолго установившуюся на кухне общежития тишину. Парень уже знал полуденный ритуал – чашка чая после тренировки или никому особо не интересных теоритических занятий.       — Да, давай как обычно.       Фушигуро кивнул, а потом услышал смешок со стороны Кугисаки.       — Что смешного? — развернулся он на стуле к девушке.       — Ты как будто в любимый бар пришел, — вновь прыснула Нобара, прячась от непробиваемо невпечатленного чужого взгляда за банкой какого-то очередного диетического йогурта.       Мегуми в свое время слышал от Годжо объяснение причины своей неразговорчивости. Мол, он и глазами прекрасно посылает ко всем чертям. Этой своей особенностью он и воспользовался, пока не был прерван опустившейся на стол кружкой.       Оцифровав глупость принта на ней – силуэт оленя среди снежинок в то время, как все ученики молили всевышнего о летней форме – Фушигуро вопросительно поднял глаза. И тут же был обезоружен вечно счастливой и по-домашнему неловкой улыбкой.       — Я первую попавшуюся схватил.. — стал оправдываться Юджи, потирая затылок.       — Мне не принципиально, — Мегуми безразлично пожал плечами и своей реакцией успокоил друга, который опустился на стул рядом. По кухне разнесся щекочущий ноздри аромат имбиря, и, что странно, он шел не от кружки брюнета.       — Я позаимствовал у тебя пакетик чая, ничего страшного? – словно читая чужие мысли, объяснился Итадори.       — Бери, если нравится.. — пробормотал Фушигуро. Он не думал, что его специфические предпочтения в выборе напитков могут разделять, однако нашел странно органичным сочетанием согревающую изнутри пряность и этого активного парня с задорным ежиком розовых волос. Мегуми не был синестетом , но он бы сказал, что этот розовый цвет действительно был на вкус как имбирь.       — А ты можешь быть добрым!       Лишь хмыкнув и закатив глаза от того, насколько стереотипный образ угрюмого интроверта ассоциируется с ним в головах товарищей, парень отпил свой чай. Холодный и мятный.       Такие чудеса только Юджи умел творить – свежий, хорошо заваренный напиток, но уже прохладный, заставляющий тепло комнаты раствориться в ментоловом флере.       Фушигуро бы поблагодарил друга за то, что тот в который раз учитывает его пожелания, но Нобара, все ещё сидящая напротив, точно назвала бы это воркованием двух голубков. К такой формулировке он еще не был готов. Однако при этом буквально ощущал, как его прожигают фирменные щенячьи глазки Итадори, требующие похвалы. Пришлось скосить на него глаза, кивнуть и улыбнуться, прячась одновременно за кружкой и воротником кофты.       Кугисаки все-таки тяжело вздохнула и удалилась в сторону женского крыла общежития. Зато вокруг Юджи воздух пропитался безудержным счастьем. Тёплым как солнце и лёгким, как белые головки одуванчиков. Красиво.

***

      Ровно в восемь вечера Фушигуро стучался в дверь чужой комнаты. Открыли ему после первого же контакта костяшек пальцев с деревом, потому что о вечернем ритуале, без которого уже спокойно не заснут, помнили оба участника.       — Я принес твои любимые.       Мегуми первым делом протянул в сторону друга шурщащую плёнкой цветастую упаковку. Луковые колечки в то ли тесте, то ли панировке, максимально глупый перекус, который вызывал у самого Фушигуро искреннее отвращение. Однако он все равно нашёл время дойти до самого дальнего вендингового автомата на территории колледжа.       — О, спасибо! — раздалось в ответ, когда Юджи бесцеремонно утянул товарища за руку в комнату, закрыв дверь. — А у меня есть мандаринки.       Мегуми хотел спросить, откуда у Итадори мандарины, когда у них вообще не сезон и купить их возможностей не было. Но, вновь сбитый с мысли чужой улыбкой и ладонью, легко сжимающей запястье, он лишь выдавил негромкое "Здорово. Они мне нравятся".       — Что смотрим сегодня? — добавил он после небольшой паузы. Суть вечернего ритуала – собираться в комнате и смотреть на старом ноутбуке, что жужжал громче воспроизводимых звуков, любой фильм, доступный бесплатно.       — «Человек-камушек 3. Женитьба», — гордо произнёс Юджи, словно это не звучало набором случайных слов. — Ты не бойся, что это третья часть, там объясняют все!       — Разве "камушек"? Я думал, что там человек-червяк, — переспросил Мегуми. Он не считал, что разобраться в месиве из дешевых CGI-эффектов и крупиц сюжета будет трудно, но не мог же он на почве низкопробности фильмов начать путать слова?       — Не, это тот же режиссер, но серия уже про другого героя, — объяснил Итадори, успевший плюхнуться на кровать и устойчиво поставить ноутбук рядом.       — Ну класс, – более умного и менее саркастичного ответа не нашлось, когда Мегуми начал слушать краткий пересказ сюжета, больше похожего на экранизацию нишевого иссекая. — Давай я просто посмотрю сам, — прервал он поток адаптированной режиссерской фантазии, садясь рядом на кровати. Плечом к плечу, касаясь коленом чужого колена. Привычное положение, обозначающее границы на момент начала вечера.       — Хахах, ладно, тогда смотрим, — с неизвестной целью Юджи подмигнул и, потянувшись, щёлкнул выключателем светильника. Комната погрузилась в полумрак, рассеиваемый лишь заставкой фильма – Фушигуро успел нажать нужную клавишу. Сбоку раздалось громкое шуршание, ознаменовавшее химозный вечерний перекус.       Почему-то у Мегуми было чувство, что он зря таскает другу снеки. Как будто тот мало отравлен изнутри.       Тряхнув головой, он подвинул поближе к себе целофановый пакет с оранжевыми шариками несезонных цитрусов.

***

      Фушигуро на несколько секунд замер, глядя, как в широко открытых глазах Итадори отражается происходящее цветное месиво с экрана. Сам он за сюжетом не следил давно.       Находил зрелище сбоку более интересным.       Волосы, порой слегка шевелящиеся от дыхания или сквозняка неизвестного происхождения. Замершая возле упаковки луковых колечек рука и рельеф мышц на ней в неровном свете. О, Мегуми и помыслить боялся, сколько готов отдать за то, чтобы вечерний ритуал никогда не сбивался с привычного алгоритма: Слушать-смотреть-не думать.       Да, думать о чём угодно, только не об интимной атмосфере темноты и пустоте в соседних комнатах.       Думать.. Ну, хоть бы и о наполовину очищенном мандарине в руках.       — Хочешь?       Фушигуро едва ли повысил голос дальше уровня шёпота, протягивая другу оранжевую дольку. Ту, которая показалась ему самой красивой.       Юджи подался вперёд и бессовестно украл предложенное угощение из чужих пальцев прямо ртом.       — Спасибо, — пробормотал он, не отрываясь от экрана.       Мегуми даже не знал, смеяться ему от общей комичности сцены или бесконечно просматривать-проживать ее в мыслях.       Зато его роль на ближайшие минут двадцать была определена – отправлять в послушно открывающийся рот кусочки мандаринов.

***

      Кажется, Итадори был настолько поглощен трагической (в теории) сценой смерти второстепенного персонажа, что не замечал ничего вокруг себя. Фушигуро находил это до ужаса забавным.       Но развлекать себя наблюдением за замершим другом стало не так интересно, и стоило найти новый способ развлечься.       Вместо привычной дольки почти закончившихся мандаринов в рот Юджи отправился кусочек кожуры.       Пару секунд парень вообще не понимал, что не так, а потом скорчил рожицу, высунул язык и двумя пальцами вытянул оранжевый сюрприз.       — Фушигуро, блин, весь настрой испортил...       Явно расстроенный тем, что не почтил скупой слезой смерть статиста, Юджи надулся и состроил ещё более уморительную гримасу, чем секунду назад. Под взглядом янтарно-медовых глаз Фушигуро не смог сдержать тихого смешка, спрятанного в ладони.       — Ах, так ты специально! — воскликнул Итадори и игриво толкнул товарища в бок локтем. Кажется, он и вовсе не обижался, но был заинтересован в чужом чистосердечном признании. Даже больше, чем в фильме, заунывный саундтрек которого продолжал играть на фоне.       — Нет, с чего ты взял? — вот уж что, а врать с каменным лицом Мегуми умел. — Смотри, у меня все рядом, просто перепутал, — добавил он, указав рукой на тарелку, где смешались фрукты и их кожура.       — Ну нет, ты специально!       Прежде, чем Фушигуро успел вновь отказаться от своей причастности к забавному недоразумению, Юджи слегка толкнул его и уронил на кровать. Пробрался пальцами куда-то к рёбрами, за которыми усердно заколотилось сердце, и... начал щекотать.       — Давай, признавайся!       — Итадори, ты-, — Мегуми не сумел договорить, прерванный собственным смехом. Какая глупость.       О том, что он, такой с виду собранный и неприступный, боится щекотки, даже Годжо не знал.       — О, серьёзно? — в глазах Юджи зажглись весёлые огоньки, и он, кажется, приложил ещё больше усилий. Фушигуро извивался на кровати, но найти путь отступления или остановить руки Итадори, которые были словно везде, не представлялось возможным.       — Ладно, ладно, специально я! — Мегуми, найдя способ лишний раз вздохнуть, выпалил признание. Отпираться было бессмысленно с самого начала, особенно по такому малозначимому поводу.       Итадори остановился, замер, через мгновение с довольной улыбкой лёг на кровати рядом, заглядывая в чужие глаза.       Фушигуро перевёл дыхание, думая одновременно о том, как оправдать свою минутную слабость и избавиться от фантомного ощущения чужих прикосновений. А потом наконец сфокусировался на светло-карих озерах напротив. В них что-то промелькнуло.       — Ты чего?       — Впервые услышал, как ты смеёшься.. Думаю, тебе стоит это почаще делать.       Итадори, кажется, подцепил подобные фразы в каком-нибудь романтическом фильме. Но в его случае даже клише становятся красивыми мыслями, уникальными в своей манере подачи. В стороне, где остался ноутбук, раздаются звуки взрывов, странные для ванильного сюжета. Либо это взрывается что-то в груди Мегуми. Бабочки вырываются из своих коконов, щекочут крыльями, отбивают азбукой Морзе:

.-.. ..-- -... .-.. ..--

Люблю.       Какая глупость. Одна, две фразы без контекста, которые ставят на место все мысли, страхи, желания, наблюдения.       Кажется, Юджи ловит шифр из точек и тире в биении сердца, в блеске на иссиня-черной поверхности радужки. Кажется, потому что по-другому не объяснить ничего, что происходит дальше.       — Слушай, а ты.. Не убьёшь меня, если я кое-что ещё сделаю?       А, может, оно и не нуждается в объяснениях.       — Не убил же я тебя до этого.       Фушигуро едва улавливает смысл вопроса, но отвечает в привычной манере. Видит, как чужие губы становятся даже ближе, чем раньше. А потом прикасаются.       Их накрывает полностью.       Мегуми ощущает чужую мягкость, осторожность. Они неловко, неопытно стукаются зубами, но это простительно. Он зарывается рукой, все ещё пахнущей мандаринами, в розовые волосы, чувствует, как Юджи на мгновение отстраняется, шепчет что-то, сразу возвращаясь к тому, что Фушигуро боится назвать одним словом.       Почему-то "поцелуй" звучит преступно, банально и непозволительно странно для чего-то хрупкого, что плёнкой мыльного пузыря натянулось в пространстве.       Теперь Мегуми умерен, что взрывы не на экране ноутбука, который так близко и вдруг так далеко. Словно вокруг раскрылась Территория, принадлежащая только им двоим.       Ещё в начале вечера Фушигуро молился, чтобы вечерний ритуал не сбивался с привычной последовательности. Теперь же он надеется, что на месте прошлого алгоритма можно высечь новый, ещё лучше, тот, что спонтанно проложен небрежными мазками в соприкосновениях губ и пальцев.