Монос Тыринг

Холодный промозглый ветер, похожий на ощущение, когда у стоматолога тебе дырявят зубы бормашиной. Серое свинцовое небо. Серые безжизненные здания, будто норовящие обвалиться в любой миг и орущая толпа людей, держащая в руках пустые плакаты. У многих были повязки, закрывающие глаза, а у тех, кто не в силах был её завязать, вместо глазных яблок находилась зияющая дыра с запёкшейся кровью. Холодный пот. Истошные крики, отчаянные вопли и гневные возгласы, создающие вселенский хаос и ощущение граничещего с безумием фантасмагорического ужаса не помогали людям вернуть свои глаза, не помогали достигнуть цели. Учащенное сердцебиение. Однако в ядре толпы формировался лозунг: "НАХУЙ ЦАРЯ" "НАХУЙ ЦАРЯ" Затруднённое дыхание. Вдруг вся толпа как один начала вопить: "НАХУЙ ЦАРЯ, НАХУЙ ЦАРЯ"... Евпатий открыл глаза и понял, что не в силах пошевелиться. Пред его взором встало темно-синее пелено, а дышать было практически нечем, из-за чего как его будто парализовало. "Неужели я в космосе?" — проскользнула мысль, однако вскоре Стекло́в быстро понял, что это не по погоде теплое одеяло, под которым он чуть не задохнулся во сне. Ему снова снилась предстоящая революция, и снова в его сне она закончилась неудачно. Знак ли это повернуть назад? Вряд ли. Молодой человек слишком много думал о перевороте и слишком детально обдумывал план, это не позволяло парню просто уйти. Заваривая чай с привкусом скорого одиночного пикета, Евпатия одолевали сомнения: "Если я выйду на одиночный пикет с плакатом, в котором буду говорить, что готовлю конспирологическую революцию и о том, что я против слежки, мне нужно хотя бы закрыть лицо, чтобы не засветиться, иначе план провалится, а ситуация будет ещё более абсурдной и лишенной смысла. Думаю, для этого лучшее соорудить маску или найти противогаз. Впоследствии я просто сотру себе лицо. Найду как и каким способом, чего только не сделаешь ради великой идеи. Жаль, что через час в шарагу". Внимание Стеклова привлек включенный телевизор, и хоть звук был тихий, он непроизвольно уловил обрывочные фразы со словами "протест" и "революция". «— Двое парней и три девушки вышли на улицу с плакатом экстремисткого содержания с призывами к революции. Молодых людей задержали, ведётся допрос. С вами был Евгений Сотцев, даю слово Екатерине Добролюбовой. —Здравствуйте, Евгений. Данный случай не единичен, а потому особо тревожит общественность. Таких выродков нужно гасить на корню вместе с их утопичными идеями, иначе коллективная Зеленогровия сделает из нас рабов, уничтожив суверенитет...» Евпатий не стал дослушивать и с мысленным закатыванием глаз продолжил пить чай, пока на миллионы его сограждан воздействует мощная пропагандисткая машина, однако то, что его идеи, размещенные на анонимном форуме, поддерживают, не могло не радовать молодого человека. У молодого человека на данный момент было четыре сообщника, однако они не воспринимали его идеи всерьез, а потому на пикет придётся выходить в полном одиночестве, что отнюдь не прибавляет уверенности. Дома всё было для плаката: ватман, ручки и карандаши. Когда работа над плакатом была почти закончена, зазвучал гудок телефона. —Привет, мам. —Привет, Пат. Мне позвонили из техникума, сказали, ты месяц не появлялся на парах. В чём дело? —У меня месяц подряд было воскресенье, я работаю над проектом по охране природы, мне его поручили с учебы. Он очень серьзный и объемный. Закончу через пару дней. После очередных нравоучений матери Пат закончил работу и, уже не чувствуя угрызений совести по поводу вранья родному человеку, отписал своим соратникам о том, что тот выдвигается в путь, хоть они и не поверили. Выходя из дома, Евпатий купил маску, одел солнцезащитные очки, дошел до центральной площади и достал плакат, декламируя лозунги и обрывки цитат. —Люди, послушайте! За всеми нами наблюдают, за всеми нами ведется слежка и её инициирует государство! Государство — обитель зла, которую нужно уничтожить! Пока есть государство, нет свободы. Когда будет свобода, не будет государства! Устраивайте саботажи, митинги! Крушите! Бейте врага! —Поганая молодежь! — Крикнул мимо проходящий старик. Однако Евпатию было уже всё равно. Молодой человек тонул в море воодущевляющих идей и захлёбывался во вдохновении. Слова шли сами собой, стихи складывались автоматически, пусть и незамысловатые: За революцию против преследования Положим головы свои! Нет унижениям, нет смирению, Спасём развалины страны! Да будет правд... Тут со спины кто-то толкнул Стеклова, от силы удара тот упал и понял, что сотрудник полиции обнаружил его пикет и собирается с ним разобраться. Боли от толчка как не видать: он быстро опомнился и побежал куда глаза глядят. Все действия происходили непроизвольно и под влиянием адреналина Евпатий пробежал минимум 3 километра без остановки, убегая от стража "порядка". В конце концов, дыхалка начала подводить, сердце слишком сильно выпрыгивало из груди, да и ноги ощутимо тряслись. Стеклов завернул в переулок, остановился и с удивлением обнаружил, что за ним уже нет погони. Кроме нецензурных фраз, он ничего не смог выдавить из себя и только через пару минут после остановки он заметил, что его глаза открыты для мира — на них нет очков. Тогда проклятия полились рекой, а паника тяжёлой хваткой сдавила шею. Однако делать было нечего и, накинув капюшон, Евпатий отправился в сторону дома с не самыми приятными мыслями и смутными переживаниями. «Неужели меня видели? Я не тщательно продумал план.. Некачественный план... Некачественный... план... Зачем я вообще сюда полез? Ну и дурак...» Поднимаясь по лифту, Евпатий уже испытывал какое-то странное чувство в груди, мерзкое и противное, будто он стоит перед огромной толпой с открытым лицом и его все снимают на видео. И потом его морда останется в истории. И потом его убьют из-за того, что вычислят... Подойдя к двери, Стеклов услышал шаги внутри, однако подумал, что ему это кажется от усталости. Однако, когда он открыл дверь, человек в милицейской форме сказал, ухмыльнувшись: —Ну привет. «Темнота в глазах. Страх. Животный ужас. Уши режет от крика. Похоже, моего. Глаза ментов светятся. И тут я вспомнил, почему затеял это. Все последующие воспоминания пронеслись в один несуществующий во времени момент, схожий с дырой в пространстве: Спокойно идти по улице невозможно. То улитки-фанари, то афиши. С ГЛАЗАМИ. то прилавки. Продавцы смотрят своими микрочипами. Камеры распознавания лиц заглядывают в сердце, заставляя его судорожно биться. Кто-то на рынке предлагает купить апельсин. Несомненно, отравленный. Апельсин, оранжевый и круглый как солнце. Солнце светит, чтобы следить за людьми было легче. Солнце — круглое и светится. Как вселенная преследования. Мозг это целая вселенная, которую можно снабдить микрочипами. Из экрана телевизора смотрят и наблюдают. Внушают пропаганду. В телевизоре тоже камера... И когда автор это пишет, всё тоже видно. Его глазами. А все почему? Государство. Зеленогровия убивает своих граждан преследованием». И вот последствия. Менты в моём доме. Слышно, как кто-то поет из другой комнаты под гитару: —Мы попали по ошибке в днр... Вдруг мент резко обрёл знакомые черты лица друга и с ошарашенным, слегка напуганным выражением лица, тихо спросил: —Чувак, всё норм? —А, это ты, Влад. Что ты делаешь у меня в доме? —Ты сам пригласил нас, сказал приходить к вечеру. Сказал, что уйдёшь, а двери оставишь открытыми, — с удивлением сказал Влад. —Точно. Вспомнил, извини. Я был на одиночном пикете. Пойдём вкушать плоды моего дебилизма в виде отсутствия еды за исключением фруктов? В целом, вечер прошел даже хорошо и о неудачном одиночном пикете почти удалось забыть, однако кто-то из друзей решил включить телевизор и из соседней комнаты донеслись звуки: —Сегодня очередной гражданин-сектант вышел на одиночный пикет, призывая уничтожить государство и "ломать систему" (последние слова ведующая нарочито выделила, произнеся их с насмешкой). Молодой человек вышел в очках и маске, однако когда его попытались задержать, очки упали и благодаря этому мы можем продемонстрировать вам это лицо. Стеклов с замиранием подошел к телевизору, мир как будто то гас, то снова вспыхивал яркими цветами комнаты, вызывая ещё бо́льшую дезориентацию в пространстве. Евпатий к своему изумлению и ужасу в следующую секунду увидел собственное лицо на экране. Кто-то успел откопать другую его фотку, чтобы лицо было лучше видно. Вытянутое лицо с длинными чёрными волосами и синяками под глазами смотрело на такое же лицо за экраном и будто бы ухмылялось, да так зловеще и устрашающе, что дар речи молодой человек потерял окончательно. Стеклов впал в отчаяние, а друзья с удивленными лицами сидели, выдавая реплики наподобие: «Пат, это ты что ли? Серьезно?», «Ты что там делал?» Пат был уверен, что тысячи неравнодушных пивохлёбов прямо сейчас называют его полудурком и имбецилом, тупым ребёнком и далее по списку. Прошло несколько минут, во время которых Евпатий стоял в оцепенении, не зная план дальнейших действий. Мигание мира усиливалось, а промежутки полной темноты становились всё длиннее. Стало нечем дышать, и когда Стеклов через силу сделал очень глубокий вдох после непроизвольной задержки дыхания, из-за переизбытка кислорода ему стало смешно. Но тут вселенная окончательно и бесповоротно погрузилась в инфернальную тьму. Когда пространство вокруг Евпатия, сползшего по стенке, снова материализовалось из пустоты, он увидел свою квартиру — довольно маленькую, но уютную и вместительную, с ковром на стене и много лет назад отданными ныне мертвой бабушкой сервизами. За окном уже стемнело, было около двух ночи. Рядом с Евпатием сидел товарищ. —Египетская сила, ты меня так больше не пугай, — облегчённо вздохнул тот, когда Стеклов открыл глаза, — революционер сраный. Ищут тебя. —Мне нужно в монастырь. Совершить идейный монастыринг, — промолвил Евпатий после минутной паузы. —Что? —Я долго думал об этом. Моно — один. Тыринг — красть. Я один украду идеи верунов и внушу им свои идеи революции. Конспирологической революции, — постепенно замирающий голос Стеклова перешел на крик, а глаза приобрели безумный вид, — И заживём! Заживём, свергнем царя! —Я, конечно, знал, что ты того. Но чтобы настолько... Мне жаль, мне нужно уйти, — раздосадованно и с презрением сказал "товарищ". —Ну и катись к чёрту, опездол! "Друг", называется! Ты будешь первый, кому я выколю глаза! Когда дверь захлопнулась, Евпатий просидел ещё с минуту в неподвижном состоянии, а потом резко вскочил и начал собираться, причитая почти шепотом: —Вот и всё... Теперь государство следит за мной в открытую. Ему больше не нужно прятаться. Нужно обрезать провода на телевизоре. С собой возьму только одежду и компас. И распечатанную карту местности, телефон выкину. Подойдя к телевизору с ножом и самыми массивными ножницами, что были в доме, Пат выключил его из розетки и принялся обрезать провода. —Инфернальное окно в загнивающий мир преследования! Портал в ад! Изыди, телек! — парень перерезал все провода, а потом ногой опрокинул телевизор, сопровождая действие чертыханиями и проклятиями. После содеянного, в три пятнадцать, собравшись, он отправился в поиски монастырей и церквей. Евпатий Стеклов отчалил вербовать верующих. Продолжение следует...