Любовь и наказание

Тэхён идёт по коридору, направляясь к себе в кабинет. Он очень раздражён. Всё не так с утра: и кофе не тот, и на дороге одни водятлы, и дождь, и ещё кое-что. Но об этом он подумает позже. А сейчас, проходя мимо секретарши, бросает: — Сона, ты сегодня очень хорошо выглядишь. Кофе мне крепкий и не беспокоить меня пару часов точно, — старается улыбнуться Ким. Сона вся собирается внутренне. Несмотря на улыбку, она чувствует тяжёлую ауру директора. Да и комплимент сомнительный. Уж сегодня она точно не в форме. Вчерашняя посиделка у подруги даёт о себе знать. — Одну минуту, господин директор. Я сейчас всё сделаю, — блеет Сона и срывается с места настолько быстро, насколько позволяет собственное тело, не отошедшее от похмелья. Ким провожает её взглядом и заходит в свой кабинет. Нервно меряет его шагами, сжимает и разжимает кулаки, старается глубоко дышать в попытке успокоиться. Плохо получается. На носу встреча с инвесторами. Они все соки уже высосали. Ким задолбался без конца вносить поправки в договор, чтобы удовлетворить обе стороны. Если завтра встреча снова перенесëтся или попросят что-то поменять, да он просто пошлёт их нахер! Это противостояние длится уже три месяца. Тэхён устал и дико зол. Он не маленький мальчик и не последний человек в своей сфере деятельности, а эти американцы просто зажрались. Ну ничего. Завтра всё решится.

***

— Господи, чего он такой нервный с утра? Не трахался, что ли, давно? — шепчет Сона, делая кофе, и испуганно вскрикивает, когда слышит над ухом хриплый голос. — Кто это у нас давно ни с кем не спал? Сона поворачивается и видит перед собой Чонгука. Чон Чонгук. Высокий, накачанный, чертовски обаятельный и красивый парень. Его неизменная улыбка покоряет каждого. Профессионал своего дела. Аккуратен, точен, требователен и лоялен к своим подчинённым. Несмотря на свою привлекательность, он похож на пантеру, которую всё-таки стоит опасаться. Та тоже красива, грациозна, и хочется потрогать, но не стоит забывать, что она хищник. Такую ауру излучал Чон. Спокойная опасность. Многие флиртуют с ним. Он и сам не против первым начать, но в отношения ни с кем не вступает. И он единственный, кто не боится огрызаться с директором. Сона сама слышала их перепалки. Ей за дверью иногда становилось так страшно, что она никогда не знала, за кого ей переживать: за Кима или за Чона. — Господин Чон, не стоит так пугать, — растерянно отвечает Сона и отворачивается, снова делая вид, что колдует над кофе. — Ты не ответила на мой вопрос, — с нажимом спрашивает снова Чонгук. "Да что с ними сегодня такое? Оба какие-то интересные. Тоже, походу, недотрах. И всё сегодня на мою больную голову. Чтобы ещё раз посреди рабочей недели я согласилась на предложение Йерим. Да ни за что!" — думает секретарша. — Господин Ким сегодня очень зол. И если Вы меня сейчас не пропустите с этим кофе, то меня уволят к чертям! — не думая совсем, произносит она и, виновато прикусывая губу, шепчет: — Простите, пожалуйста, я сегодня что-то несдержанна. — Вот насколько он взбешён, — ухмыляется Чонгук. — Беги быстрее, Сона, не задерживаю! — подмигивает ей и отходит в сторону. Девушка выбегает из комнаты отдыха и несётся в кабинет директора, проклиная и Кима, и Чона, и вчерашний вечер.

***

Время близится к обеду. Ким немного успокаивается, но огонёк раздражения ещё не потух. — Мне надо кофе и покурить, — шепчет про себя Тэхён и покидает свой кабинет. — Сона, подготовь документы, которые требуют моей личной подписи. Я заберу позже. — Да, господин Ким! — звонко кричит секретарша и начинает судорожно искать бумаги. Сегодня ей лишний раз не хочется отсвечивать, поэтому лучше всё сделать быстро и без вопросов. Тем более голова так и не проходит, а до конца рабочего дня ещё ох как далеко. Выкурив сигарету и проглотив кофе, Тэхён расслабляется. Ему не даёт покоя поведение его любимого человека, который подозрительно не подпускает к себе уже несколько дней. Даже сегодня утром он хотел протиснуться к нему в ванную, как его пихнули в дверь, сказав при этом грубое: — Ким, отвали, а? Дай спокойно привести себя в порядок. "Мдаааа. Утро сегодня точно не моё. Ну ничего, долго ты от меня бегать не сможешь. Вечером точно поговорим", — с такими мыслями Тэхён покидает зону для курения и неспешной походкой направляется к себе в кабинет. Уже подходя, он видит картину, от которой кровь в жилах начинает закипать. Чонгук сталкивается с какой-то сотрудницей, после чего её бумаги разлетаются в воздухе. А Чон наклоняется ей помочь и беспрестанно что-то ей щебечет и улыбается. Их пальцы постоянно соприкасаются, а та всё время краснеет и смущённо отвечает ему, двигаясь ближе к парню. Когда все бумаги собраны, Чонгук поднимается как кошка, сначала выпятив свою охеренную задницу, которую обтянули классические брюки, а потом выпрямляется. Подходит к девушке ближе и что-то шепчет ей на ухо. Та коротко смеëтся и кокетливо улыбается, касаясь талии Чона. Ким, глядя на это, забывает, как дышать. Раздражение, которое живёт с ним сегодня весь день, со скоростью пожара по сухостою в поле разгоняется по венам, выжигая их напрочь, прямо к сердцу. А оно, глупое, пропускает удары один за одним. Мозг отключается, и слова вылетают быстрее, чем он успевает зацепиться за них и подумать. — Вы ещё тут потрахайтесь на виду у всех! — рявкает Ким. — Господин Чон потрудились бы свою девушку отвести хотя бы в кабинет от лишних глаз! — проходя мимо, с силой пихает Чонгука своим плечом его. Девушка от неожиданности снова роняет бумаги и краснеет ещё больше, становясь похожей на спелый томат. — Что это с ним? — шепчет она, наклоняясь к полу. А Чонгук, потирая плечо, хитро улыбается, толкая язык в щеку. — Не обращай внимания, Енсу. Сона сказала, что у него давно секса не было, поэтому и злой такой. Девушка поднимается и, смотря вслед уходящему Тэхёну, произносит: — Блин, я бы помогла ему с этим. Чонгук хмурится и грубо отвечает: — Знай своё место, Енсу! И думай впредь, кому и что говоришь! Разворачивается и уходит прочь. Енсу растерянно смотрит на него и тихо недоумевает. " Ох, Сона была права, говоря, что сегодня они какие-то странные", — думает она.

***

Ким в бешенстве залетает в свой кабинет и с ходу сбрасывает все вещи с рабочего стола. Его всего трясёт от злости, которая не может найти выход. Подходит к своему мини-бару, хватает бутылку коньяка и стакан, наливает половину и залпом выпивает, кривясь от крепости. Не любит Тэхён алкоголь, но он надеется очень, что это поможет ему успокоиться. Но тщетно. А напиться в его планы точно не входило. Поэтому он снова себе наливает половину, но в этот раз воды, и пьёт мелкими глотками, закрыв глаза и попутно ослабляя свой галстук. Вдруг раздаётся тихий стук в дверь. — Я занят! — раздражëнно рявкает Ким и с силой ставит стакан на стол. В кабинет никто не заходит, но стук не прекращается. Ким, злясь ещё сильнее, широкими шагами подходит к двери и резко открывает её со словами: — Я не ясно выразился? — и замирает, когда видит перед собой нахально улыбающегося Чонгука. — И даже для меня, господин директор? — выгибая бровь, нагло интересуется тот. — Ах ты гадёныш! — цедит сквозь зубы Ким и рывком заталкивает парня к себе в кабинет. — Эй! Успокойся, господин Ким! — поднимает руки в сдающемся жесте Чон. — Полегче будь! — улыбаясь, садится на стол, широко раздвинув ноги. Ким стремительно подходит к Чонгуку и хватает его за горло, слегка придушивая и смотря на него, зло цедит прямо в губы: — Любимый, ты что себе позволяешь? Ммм? Отвечай! Чонгук, закатывая глаза, сипит: — Ничего такого, что ты не разрешал делать, — облизывает сухие губы. — У тебя что-то с ней есть? — рычит Ким. Чонгук, открыв рот, прерывисто дышит. — Идиот ты, Ким. Какой же ты ревнивый. Поцелуй меня уже. У Тэхёна срывает тормоза. Он отпускает горло и жадно вгрызается в пухлые губы, пытаясь забыться. Поцелуй переходит все грани допустимого, становясь все жёстче, требовательнее и голоднее. Ким, не жалея губ Чонгука, сминает их, покусывая и тихо рыча, как дикий зверь от удовольствия. Языком вылизывает все небо парня. Слюна смешивается в единое целое и стекает по подбородкам обоих. Грязно, пошло, страстно. Руки запускает в волосы Чона, сжимая их у корней, не жалеет совсем. Чонгук тихо дуреет от такого напора и едва слышно стонет. Ким, отстраняясь от распухших губ с капельками крови, сдавливает несильно двумя пальцами щеки Чона, отчего губы приоткрываются, и широко лижет, словно запечатывая поцелуй. — Раздевайся, детка, — шепчет Тэхён. Чонгук смотрит на Кима поплывшим взглядом, улыбается, отвечает, убирая свои руки за спину: — Господин директор, у меня ручки болят. Я так долго помогал очаровательной Енсу бумажки собирать, что пальчики устали. Ким на это скалится и подходит вплотную к парню. Кладёт руки на рубашку и одним движением разрывает её. Пуговички разлетаются и оседают в пушистом ворсе ковра. — Значит, тебе ручки сегодня и не понадобятся, любимый, раз они недееспособны, — хрипит Тэхён прямо в губы. Резко стаскивает парня со стола и поворачивает к себе спиной. — Расставь ноги шире и ложись грудью на стол. Руки за спину! — командует Ким. Чонгук беспрекословно выполняет всё, что говорит мужчина, и охает, когда оголённой кожей касается холодной столешницы. Слышит за спиной, как бряцает пряжка ремня. Улыбается. Чон чувствует голод директора, его страсть и злость. Ким освобождает Чонгука от ненужных белоснежных лохмотьев и сковывает до лёгкой боли оба его запястья ремнём. А на шею ему надевает свой шёлковый чёрный галстук и слегка тянет на себя, заставляя этим действием поднять голову Чонгуку. — Господин Ким, ты меня задушить решил? — хрипит Чон, а у самого колени трясутся от возбуждения. Тэхён подаётся вперёд, ложась на спину Чону, наматывает галстук себе на кулак и, натягивая ещё сильнее, шепчет, прикусывая мочку уха: — А это смотря как ты себя вести будешь, родной. Чонгук, судорожно выдыхая, сглатывает громко и закрывает глаза. Ким плавно от уха переходит кусачими поцелуями к шее. Он рычит, вылизывает её, оставляя бордовые засосы, словно хочет пометить его, как дикий зверь, сказать всем, что этот мужчина занят и никакие посторонние людишки не смеют тянуть к нему свои ручки. Оставляя галстук пока в покое, он переходит к возбуждённым соскам. А сам не перестаёт целовать широкую спину, покусывая её. Пальцы сжимают бусинки сосков, оттягивают, а потом неспешно гладят их. Чон, не стесняясь, стонет от этой сладкой боли и чувствует, как ему слишком некомфортно в штанах. Руки не чувствует, мышцы затекли. Но жаловаться не стоит, ведь сам напросился. Ким, оставив в покое грудь Чонгука, руками спускается ниже, поглаживая и щипая бока. Проводит языком мокрую дорожку по позвоночнику, дойдя до поясницы, он аккуратно и нежно целует ямочки на ней. Чонгук не выдерживает и шепчет: — Освободи меня, Тэхён! Ким отрывается от любимого тела, сжимает ягодицы Чона с силой и скалится, как безумный. — Ещё раз откроешь рот не для стона, кончишь только дома. Ты меня понял? Или тебе кляп организовать? — интересуется Тэхён. В ответ — тишина. — Умничка! Ким не спеша снимает с Чонгука брюки вместе с бельём, помогая полностью освободиться от него, и швыряет куда-то вглубь кабинета. Смотрит на аппетитные половинки, колом стоящий член и подрагивающие бёдра, он облизывает свои вмиг пересохшие губы. Поглаживает упругие ягодицы и резко шлёпает. Чонгук вскрикивает, а Ким дует и нежно целует. — Осталось ещё девять, любимый. Столько раз по непонятным причинам ты отказал мне. Чон молчит, только тяжело дышит. Каждый последующий шлепок Ким чередует нежными поцелуями и касаниями. Затем он опускается на колени, раздвигает половинки, жадно вдыхая родной аромат тела, целует колечко мышц, обильно смачивая его слюной. Тэхен несдержанно вылизывает Чона, проникая языком внутрь, и растягивает его не спеша, добавляя постепенно пальцы. Нащупав простату, он мягко поглаживает её, закрыв глаза от удовольствия, слушает высокие стоны Чонгука. Затем вынимает их, встаëт и подносит ладонь ко рту парня, хрипло говоря: — Сплюнь! Чонгук поднимает голову и, смотря почерневшими глазами на Кима, плюёт ему в ладонь. Ким улыбается и тоже сплëвывает. — Умничка мой хороший! Будет немного больно, но ты заслужил. Я постараюсь понежнее. Затем другой рукой быстро освобождает себя от штанов вместе с бельём, оставляя их висеть на ногах, смачивает общей слюной свой член и потихоньку входит в Чонгука. Всё-таки он не хочет навредить любимому, но вредному человеку. Чон шипит от боли и старается быстрее сам насадиться на член Кима, но тот не даёт. Крепко держит его за поясницу, не давая сдвинуться с места. Тэхён, видя это, ухмыляется. — Малыш, ты сам напросился! — хрипит Ким и входит резко до упора, застывая на мгновение, давая Чонгуку привыкнуть. Чон громко стонет и терпеливо ждёт, когда Тэхён двигаться начнёт. Ему до боли в яйцах уже хочется кончить и отключиться. Сегодня слишком много чувств. А Ким, сука, к его члену ещё не прикоснулся ни разу. Он уже просто не выдерживает. Ким берëт одной рукой галстук, не сильно натягивает его на себя, другой держится за поясницу и, отпуская себя, берёт глубоко и ритмично Чонгука, не переставая попадать по набухшему комочку нервов. У Гука голос сел. Ему остаётся только тяжело дышать от эмоций. Да и, чувствуя лёгкое удушение, он совсем теряется в пространстве. Уже не замечает затекших рук, разъезжающихся ног, просто уплывает в свою нирвану. А Ким, набирая скорость, всё грубее входит в Чонгука. Ещё немного натягивает на себя галстук, заставляя Чона ещё выше поднять голову. — Только! — толчок. — Посмей! — толчок. — Ещё хоть раз! — толчок. — Позволить! — толчок. — К себе дотронуться другим! — толчок. Чонгук не выдерживает и натянувшись как струна, тяжело хрипя, кончает обильно. Ким отпускает галстук, делает ещё пару глубоких движений и изливается внутри по- собственнически помечая ещё так своего мужчину. Отдышавшись, он расстëгивает ремень и мягко массирует запястья, оставляя поцелуи-бабочки на них. Не заботясь о своей чистоте, надевает штаны обратно. Поднимает со стола Чонгука, берёт его на руки и несёт на диван. Аккуратно укладывает и идёт в поисках влажных салфеток. — Господин директор, Вы успокоились? — тихо, не открывая глаз, спрашивает Чонгук. Ким подходит к нему и опускается на колени. Кладёт голову на вздымающуюся грудь, рукой проводя по чужим волосам. Вздыхает: — Только не говори, что ты специально меня доводил. Мне потом всегда стыдно за своё поведение. Я же как животное себя веду. Прости меня, любимый, если причинил тебе боль. Чон ловит губами ладонь, целует её и бурчит : — Ну, с Енсу получилось не специально. А так да. Я вообще-то готовил сюрприз. Вечером хотел показать, но, видя твоё состояние, решил не ждать ни минуты. А подарочек для следующего раза подойдёт. Тэхён начинает безудержно целовать каждый сантиметр любимого тела, нежно, ласково, не лишая внимания и соски. — Родной, я на второй заход не готов. Прекращай. Тэхён останавливается и принимается приводить в порядок Чонгука, попутно спрашивая: — Гуки, для чего это всё? Тебе чего-то не хватает в сексе? Так давай мы обговорим всё. Мне больно смотреть на твою шею. Я как будто сожрать тебя хотел. Чонгук хмыкает. — Дурачина ты мой, Тэхён. Ты последнюю неделю сам не свой ходишь из-за завтрашней сделки. Я вот решил тебя понервировать, чтобы эмоции потом в сексе выплеснул, и завтра подписал этот чëртов контракт. Потому что он даже меня уже заебал. А так сейчас у тебя и голова пустая, и яйца. Завтра в норме будешь. Тэхён поднимается и чувственно целует свою половину в губы. — Но, — продолжает Чон, хитро улыбаясь. — Я понял, что галстучек мне понравился. Тэхён мягко рассмеялся и лёг рядышком. — А Сона? Боже, она всё слышала! — стыдливо пряча голову в шею Чонгука, причитает Ким. Гук усмехается и нежно целует родную макушку. — Я её выпроводил. Сказал, чтобы привела себя в порядок, выспалась и в следующий раз, если ей будет плохо, чтобы просто взяла отгул. Она похлопала глазами и за две секунды покинула рабочее место. Ким рассмеялся. — Прости меня, родной. Я тебя очень люблю, Гуки. — С тебя дома ванна с моей любимой клубничной пенкой, какао с зефирками и бесконечные ленивые поцелуи. На меньшее я не согласен, — тепло улыбается Чонгук. — Ты моё сокровище, родной, — шепчет Ким и сам себе не верит в то, что у него такой парень. — А подарок покажешь? — спрашивает, затаив дыхание. Чонгук щипает его несильно за бок, на что Тэхён вскрикивает: — Больно же! — Да ладно? — усмехается Чон. — А кляп тебе не организовать? Тэхён смотрит в родные глаза и целует их поочерёдно, шепча слова любви. А Чонгук, утопая в нежности, улыбается, вспоминает, что в укромном месте лежит охуенная чёрная кожаная портупея. Ставит пометочку в голове, чтобы не забыть приобрести ошейник. Представляет какой фурор он произведёт на родного человека и сам себе усмехается. — Тэ, я тебя просто обожаю! — сжимает его крепче в объятьях.