my tears ricochet.

      Семнадцатый в спринте и восемнадцатый в следующей квалификации.       Не DNF. С этим можно поспорить. У Кими их было достаточно. Но с каждым уик-эндом он чувствует, что его внутренности скребут, а он теряет все больше себя.       Канада теперь кажется ему чужим лихорадочным сном. Он даже не знает, как ему удалось занять там подиум. Начинает казаться, что его прежняя версия себя умерла, а он — просто призрак в собственной шкуре, вне тела и духа.       Все продолжают уверять, что он всего лишь новичок. Это процесс обучения. Боль роста и все такое. Что всякое может случиться. Машина все еще настраивается. Все привыкают друг к другу: машина, гонщик, команда и так далее.              Но каждый уик-энд что-то меняется. Голоса одобрения будто становятся все дальше, по мере того как Кими все глубже погружается в землю. Место, которое он должен был занять, гордость, которую он должен был принести, — все это начинает казаться постыдным сожалением.              Может быть, ему никогда не суждено было стать ярким, как звезда. Суждено было только гореть.       Когда Кими вылетает из Q1, он не может сдержать своего, возможно, кажущегося по-детски расстроенным чувства. Он выходит из машины, срывает с головы балаклаву и шлем и убегает. Слышит, как его окликают, но как будто не может понять слов из-за шума крови в ушах и внутренней волны, захлестывающей его вместе с нарастанием эмоций.       Кими плачет. Он никогда не стеснялся слез, но они, стекая по щекам, больно обжигают кожу. Удар электрическим током, который заставляет всхлипывать от переполняющего чувства. Он находит укромный уголок в коридоре между гостеприимством и гаражом. Тут же опускается на землю, обхватывает себя руками и пытается вспомнить, как дышать, чтобы существовать.       Гора, которую он нес, начала рушиться.              

      ***

                    Джорджу, честно говоря, наплевать на спринт. В этом году он все равно не станет чемпионом, а с кубком конструкторов на данный момент практически покончено. Спринт — время для него хорошей практики.              Когда начинается квалификация и приходит информация о том, что Кими выбыл, Джордж бьет кулаком по рулю.              — Кто-нибудь хочет мне сказать, почему машины такие дерьмовые? Особенно его? — его суровый голос звучит по радио резким, гневным ударом.              Последовала четырехминутная пауза, и только затем пришел ответ: «Сосредоточься на следующих сессиях, Джордж. Мы пересмотрим машины после», — даже не от гоночного инженера, а сразу от самого Тото. Скорее всего, из гаража, где оба переживают последствия очередной гонки, о которой Кими никогда не забудет, и обсуждают дальнейшие действия.              Джордж даже не пытается ответить. Он знает, что если попробует, то снова получит от Тото одно и то же: «Сосредоточься, Джордж». По крайней мере, он высказал свое недовольство по поводу машин, особенно за Кими.              Быть новичком может быть одновременно захватывающе и чертовски тяжело. Джордж знает на собственном опыте. Вершины высоки, а падения — ниже некуда. В гараже есть хотя бы кто-то, кто понимает, через что проходит Кими, но Джордж знает, что не все результаты напарника были его виной. Машине требуется уйма доработок, стратегии нужно анализировать до мельчайших деталей, и всем нужно научиться работать в новом ритме без былой непобедимости Льюиса Хэмилтона, если они вообще хотят снова добиться успеха.              Джордж занимает шестую позицию. Неплохо. Но при всем хаосе уик-энда он даже не уверен, что ему есть дело до результата. Они не могут продолжать в том же духе из недели в неделю. Необходимы серьезные изменения, и как можно скорее.              Когда Джордж заканчивает взвешиваться и возвращается в гараж, воцаряется всеобъемлющая тишина. Люди избегают его взгляда, пытаясь выглядеть занятыми и внутренне дрожа от напряжения. Он оглядывается по сторонам. Кими здесь нет.              Джордж подходит к Боно. Он знает, что тот делает все, что в его силах, в сложившихся обстоятельствах, и, честно говоря, он один из тех, кто больше всех поддерживает Кими в гараже, так что гнев Джорджа на него не так сильно подействует, думает он про себя.              — Привет, Джордж, — Боно поднимает на него глаза, пытаясь улыбнуться.              Джордж отвечает ему бесстрастным выражением лица, дружески похлопывая по плечу.              — Куда делся Кими?              — Не знаю, извини, — выдыхает Боно. — Убежал после Q1, очень расстроенный, что вполне понятно. Просто стараемся дать ему пространство, особенно перед тем, как на него набросится пресса.              — Ага, — Джордж на мгновение задумывается, пытаясь мысленно представить, куда мог деться напарник. — Ты всегда хорошо с ним обращаешься. Внимательно, с поддержкой. Продолжай быть для него опорой… пожалуйста?              — Таков мой план, обещаю тебе, — уверенно кивает Боно.              Чужие слова вызывают у Джорджа искреннюю улыбку, первую за весь уик-энд.              — Спасибо, приятель. Ты один из лучших.              Боно выпускает смешок, но в этом смехе чувствуется настоящая признательность. Джордж кивает ему вместо прощания и уходит.              Где бы ни был Кими, он найдет его. Даст все возможные заверения. Заставит понять, что он особенный. Даже любимый.              

      ***

                    Длинные ноги дают Джорджу преимущество быстро передвигаться между гаражами. А еще помогает находить те укромные уголки, куда Кими, с его более хрупким телосложением, мог спрятаться.              Когда он идет по коридору, соединяющему гараж с дорожкой к зоне гостеприимства, на периферии мелькает небольшое углубление вдоль пути. Джордж делает несколько шагов назад и находит Кими, прижавшегося к стене так сильно, как только возможно: свернувшись калачиком и обхватив себя руками.              Джордж замечает глубокое ритмичное дыхание по тому, как поднимаются и опускаются чужие плечи и верхняя часть спины. Уснул.              Он осторожно и тихо опускается на колени. Последнее, чего бы хотелось, — это напугать напарника в таком состоянии. Джордж мягко проводит рукой по чужим волосам, перебирая кудри в попытке нежно разбудить Кими и успокаивающе привлекая его внимание.              Кими издает слабый звук. Чуть-чуть шевелится, но все еще остается свернувшимся в комке.              — Эй, — едва выше осторожного шепота, с теплом тянет Джордж. — Просыпайся?              Кими снова издает звук, на этот раз двигаясь больше. Он поднимает голову, лишь слегка, чтобы взглянуть на Джорджа сквозь спутанные, прилипшие ко лбу от пота кудри. Его глаза красные и измученные от слез. На щеках и носу видны розовые пятна — явный след недавних рыданий. У него в губах зажат большой палец, и, судя по всему, он так и заснул.              — Ох, Кими, — Джордж старается не звучать слишком болезненно, но факт, что Кими довел себя до состояния, когда он, спрятавшись, аж уснул, ранит сердце. Он продолжает гладить чужие волосы, пытаясь одновременно успокоить и справиться с собственными чувствами о том, что произошло за этот уик-энд.              — Теперь все в порядке. Я здесь. Ты в безопасности.              Кими моргает и начинает просыпаться больше. Обычно золотисто-коричневые, его глаза сейчас выглядят изможденными. Он легко мог бы уснуть снова, пока Джордж гладит его волосы, но знает, что предпочел бы поговорить. Кими еще мгновение наслаждается лаской и выпрямляется. По ощущениям, теперь он должен встретиться лицом к лицу с реальностью, и одна мысль об этом готова снова заставить разрыдаться.              — Они… злятся на меня? — спрашивает Кими дрожащим голосом.              — Боже, нет, — заверяет Джордж, кладя руку на одно из колен Кими и мягко сжимая его в знак поддержки, а другой рукой берет его ладонь и переплетает их пальцы. — Если честно, там сейчас так тихо, что можно услышать, как упадет булавка. Они беспокоятся о тебе… И я уверен, они знают, насколько я зол на них.              — Что ты имеешь в виду? — глаза Кими немного расширяются от последней фразы.              — Ну, когда я узнал о твоем Q1, я высказал им все, что думаю. Спросил, почему машины такие ужасные, особенно твоя. Тото отмахнулся, как обычно, — Джордж закатывает глаза. — Но все услышали мой тон и поняли мою позицию: все, что происходит с тобой в последнее время, неприемлемо.              Слезы стекают по щекам Кими. Он пытается стереть их, но Джордж опережает: мягко стирает влажные следы на щеках большим пальцем.              Кими всхлипывает от прикосновения, до сих пор чувствуя невыносимую тяжесть в сердце.              — Я чувствую себя неудачником. Может быть, мне просто стоит уйти…              Теперь, хмурясь, глаза широко раскрывает Джордж от одной только подобной мысли.              — Что? Как ты вообще можешь такое говорить?              — Прости. Не хочу, чтобы кто-то меня ненавидел. Не хочу продолжать усугублять проблемы с машиной. Я просто… растерян. Мне кажется, я всех подвожу, — новые слезы и вновь прерывистое дыхание. На его плечах очевидная тяжесть, которую он несет в одиночку, хотя это совсем не обязательно.              — Можно тебя обнять? — Джордж не теряет ни секунды, получив согласный кивок: обнимает, прижимаясь грудью к спине и передавая часть своего веса. Он достает из кармана пачку салфеток, аккуратно вытирает лицо Кими, словно тот хрупкий и может разбиться.              — Кими, я знаю, что ты думаешь, будто все — твоя вина и вся ответственность лежит на тебе. Трудно не чувствовать этого, когда ты пилот, особенно когда мир смотрит на тебя как на единственного человека, который управляет машиной. То, что они забывают — и что нужно помнить тебе, — это то, что Формула-1 — командный вид спорта. Если что-то идет не так, это усилия всей команды. Мы побеждаем как команда и проигрываем как команда, — мягко говорит он ему на ухо, положив подбородок на плечо Кими и мягко покачивая его.              — Я просто… не знаю, — Кими всхлипывает в объятьях, пытаясь найти слова среди подавляющих эмоций. — Может быть, я слишком много сравниваю, но… у других новичков таких проблем нет. Не понимаю, почему либо не заканчиваю гонки, либо показываю такие плохие результаты. Кажется, будто я проклятие для команды.              — Проклятием для команды является все то, что они постоянно портят в твоей машине, — Джордж пытается рассмеяться и радуется, когда Кими едва заметно улыбается. — Но, серьезно, это не все из-за тебя, ты не несешь 100% вины, клянусь. Да, у тебя были ошибки, ты иногда неверно оценивал ситуацию, но ты все еще учишься, и команда тоже учится вместе с тобой. Мы все начинаем заново и постепенно осваиваем этот новый старт. Может быть, тебе пришлось труднее, чем другим новичкам, но никто из них не предопределен к великому больше, чем ты.              Наступает несколько мгновений тишины, прежде чем Кими снова заговаривает:       — Ты скучаешь по Льюису в команде?              — А, так вот, о чем ты думаешь? — спрашивает Джордж так, словно раскрыл секретную правду.              Голос Кими становится тише:              — Просто интересно… — Джордж шутливо щелкает его по голове, и Кими резко морщится, прикрывая задетое место рукой. — Эй, зачем ты это сделал?!              — Слишком много думаешь. Хватит с тебя, — Джордж целует то место, в которое прилетело, и говорит прямо в чужие волосы. — Льюис — мой хороший друг, но, честно говоря, я всегда чувствовал, что нахожусь в его тени. С тобой же, постепенно, но уверенно разбираясь со всеми проблемами, мне кажется, мы правда становимся командой. Дух захватывает. Конечно, я буду скучать по работе с другом — кто угодно будет, — но я выбрал бы тебя вместо него в любое время. Будущее с тобой кажется светлым. К тому же, если уж на то пошло, я думаю, Льюис скучает по нам, — его тон становится шутливым. — Сэр Льюис Хэмилтон на шестнадцатом месте? Знаю, что его Ferrari в этом сезоне — слегка улучшенная газонокосилка, но, клянусь, FIA перешли все границы. Они удаляют круги за превышение лимитов трассы на долю секунды. Может, они хотят, чтобы мы все одновременно разбились?              Кими громко хихикает от этих слов — так искренне, что Джордж готов сделать все, лишь бы продолжать слышать его смех.              — Знаешь, я рад, что Ferrari меня все-таки не взяли.              — Эй, следи за тем, что говоришь, — Джордж игриво встряхивает его. — Ты итальянец. Я точно жду увидеть тебя в красном однажды.              Кими безуспешно пытается сдержать улыбку.              — Ладно, может быть.              Оба замолкают, но вскоре Кими больше не может сдерживать смех, и они смеются уже вдвоем. Атмосфера кажется легче. Они прошли через эпицентр урагана. Теперь можно убрать последствия и двигаться только вверх отсюда.              — Теперь я могу отвести тебя обратно в гараж? — спрашивает Джордж, поглаживая руки Кими. — Я правда обещаю, что никто не злится. Они все просто хотят убедиться, что с тобой все в порядке после твоего исчезновения. Мы все очень о тебе заботимся. Кроме того, любой, у кого есть хоть капля мозгов, знает, что машину нужно как следует переделать, а об этом уик-энде нужно забыть.              — Хорошо, и еще кое-что, — кивает Кими, вытирая глаза в последний раз, и поворачивается к Джорджу, — я хочу, чтобы ты меня поцеловал. В губы.              — Говоришь так, будто я никогда не целовал тебя в губы, — нежно-раздраженно улыбается Джордж.              — Целовал, но я хочу, чтобы это был хороший поцелуй. Чтобы почувствовать себя лучше, — Кими гордо садится с видом члена королевской семьи, и его просьба больше похожа на приказ.              Джордж приподнимает бровь.              — Значит, другие мои поцелуи были плохими?              — Джордж! — визжит Кими. Хождение вокруг да около доводит его до предела: — Merda, просто поцелуй меня. Ты знаешь, о чем я прошу.              Джордж обхватывает лицо Кими ладонями.              — Хорошо, хорошо. Только потому, что ты хороший мальчик и я не хочу, чтобы ты больше думал о себе плохо. Понял? — он не ждет ответа и в глубине души знает, что у Кими нет другого выбора, кроме как согласиться.              Кими мурлычет от удовольствия, как всегда, когда Джордж целует его, наклоняясь навстречу прикосновению, словно физически соглашаясь с поставленными условиями.              Иногда все становится хуже, прежде чем начать улучшаться. Пока Джордж остается напарником Кими, может обеспечить ему чувство принадлежности, помочь высказать опасения по поводу машины, продолжать учить его новым навыкам вождения по ходу гонок… они смогут расти вместе и правда стать чем-то особенным. Командой, какой нет другой.